- Что именно?

- Ваша ракета взорвалась, когда ее вытаскивали из шахты.

- Я ничего не видел, я был под землей.

- Ага... Вот и выдал себя. Значит взрыв был?

- Был.

- Погибло много людей?

- Только несколько человек. Больше обожженных.

- Сейчас то все в порядке?

- Все нормально.

- Ну и слава богу. Выпьем, лейтенант, за упокой души, погибших ребят.

Геолог быстро проглотил коньяк, зажевал лимоном и вытерев руки об угол скатерти вдруг попросил.

- Ты не можешь мне сделать одно одолжение?

- Да, пожалуйста.

- У вас на СТП служит мой двоюродный брат, капитан Ковров. Знаешь такого?

- Конечно.

- Передай ему письмо. Мой братишка оказался нахалом. За восемь лет службы не разу не был у матери. Пусть хоть раз съездит к ней, а перед этим, если конечно у него будет время, побывает у меня, - Он передает мне запечатанный конверт. - Можно конечно переслать письмо и по почте, но я сюда положил деньги на дорогу. Почте не доверяю.

- Сколько здесь денег?

- Триста рублей.

- Ого.

- Можешь пересчитать.

- Ладно, поверю.

Я забираю письмо и с трудом запихиваю его во внутренний карман кителя.

- Еще раз вздрогнули, - продолжает Арнольд Николаевич, - по последней и мне надо бежать к своим ребятам, скоро они придут с работы...

Он опять наливает коньяк, лихо его заглатывает и даже не закусив, идет к двери. Около них задерживается и поворачивается ко мне.

- Да. Я обещал тебе кого-нибудь прислать в помощь. Будь спокоен, пришлю, до вертолета все донесет... Пока. Если я буду нужен, попроси буфетчика, он со мной свяжется...

Геолог уходит.

Только вертолет приземлился, как к нему подкатил газик.

- Лейтенант, - из него высунулся начальник штаба, - давай быстрей сюда. Там тебя все ждут.

Я загружаю в машину рюкзак, сумки и сажусь за подполковником. Машина тут же трогается...

- Мне привез...

- Да.

- Давай сюда.

Я передаю ему шесть бутылок. Начальник штаба запихивает их в авоську и просит шофера.

- Сначала к моему дому.

Он на минуту забегает в дом, чтобы оставить там авоську. Потом мы поехали к ангару. Там нас ждали, машину сразу окружило несколько офицеров.

- Привезли...? - послышались возгласы.

- Да. Только осторожно, - просит начальник штаба.

Они быстро вытащили мои вещи и понесли в ангар.

- Пошли и мы, - говорит подполковник.

В ангаре расставлены столы с едой. Почти все жители городка здесь. Из-за дальнего стола приподнялась Маша и машет мне рукой. Я иду туда. Рядом с ней пустой стул.

- Садись. Это я приготовила тебе место.

- Спасибо.

- Так это ты летал за водкой? Почему сразу не сказал? Мы тебя здесь все ждали...

- Это хорошо, когда ждут. Похоронили всех утром?

- Утром. Потом прямо с кладбища сюда.

К нам подходит лейтенант Сивков с несколькими бутылок водки.

- Дима, ты здесь будешь старший, на две бутылки.

Он ставит передо мной две бутылки и идет дальше. Я открываю одну и разливаю водку по стаканам мужчинам и женщинам, без разбора. Поднимается со своего места командир части.

- Тихо..., - он дождался тишины. - Мы сегодня здесь собрались, чтобы помянуть наших сослуживцев, погибших при трагических обстоятельствах. Это были прекрасные парни, они с честью выполнили свой воинский долг. Каждый из них понимал, что точка должна работать, они отдали свои жизни ради обороноспособности нашей родины... и жертвовал собой во имя этой цели. Поэтому, прошу всех встать и помянуть их... Пусть земля им будет пухом...

С шумом отодвигаются стулья, табуретки, скамейки. Все встают и выпивают... Где то слышен плач.

Ковров мне попался на улице, когда некоторые офицеры и дамы вышли покурить.

- Дима, как поездка в Мальцевск? - первый обратился он ко мне.

- Тебе привет от Арнольда Николаевича.

- Да? А ему то чего надо от меня?

- Он прислал тебе письмо.

- Хм... Давай.

Я подаю ему пакет. Он, не читая запихивает его в карман.

- Там лежат деньги...

- Ну и черт с ними.

Из ангара, в окружении молодежи, выходит Катя. Она замечает нас с Ковровым и, что то сказав молодым офицерам, направляется в нашу сторону, ее свита послушно стоит на месте.

- Здравствуй, Дима. Привет, капитан.

К нему она явно проявляет неуважение. Тот в ответ кивает головой и сухо говорит.

- Здравствуйте, - потом поворачивается ко мне. - Спасибо за письмо. Я пойду прочту его в укромном месте.

Мы с Катей провожаем его взглядом.

- За что ты его так...?

- Сволочь. Мне кажется в смерти лейтенанта Савичева, виноват он.

- У тебя есть доказательства?

- Нет. Предчувствие.

- А мне сказали, что Савичев застрелился из-за Маши.

- Чепуха, Маша девочка скромная, деликатная, сама себе на уме. Савичев боготворил ее, но был слишком слабоват, вот этот тип на него очень здорово влиял и пожалуй это то и послужило трагедией.

- Ты так и не пила?

- Не могу...

- Катя, хочу тебя спросить. Меня все время мучает смерть Годунова. Прапорщик по моим догадкам упал в шахту после подъема "стола". Но дверь в шахту под сигнализацией, а коридоры просматриваете вы...

- Я это знаю. Меня уже дотошно расспрашивали следователи, выясняя, что произошло?

- Так что произошло?

- Пройдись немножко со мной.

Катя берет меня под руку и ведет к лесу. У первой огромной ели мы останавливаемся.

- Так будет безопасней говорить, - говорит она. - Действительно, все произошло нелепо. Годунова убили в том коридоре, который должен был просматриваться. Но мы его действительно не видели. Следователи нашли там капли крови, есть следы как его волокли к бронированной двери в шахту, но у нас все равно не было на экране картинки. Самое ужасное это то, что пока вы были в шахте, кто то крался за вами и на датчик двери наклеил липкую изоляционную ленту. Когда ты и Годунов вышли, никто из вас не заметил этого. Вы закрыли дверь и ушли. А когда произошло убийство, этот... ну тот который ударил прапорщика ножом, подтащил труп Годунова, уверенно открыл двери, сигнала к нам естественно не поступило, датчик то заклеен, и, сбросив тело в шахту, закрыл их...

- Наверно самое противное то, что приходится думать на своих. На тех офицеров, с которыми работаешь. Это же ужасно смотреть на каждого с подозрением.

- Я с тобой согласна, но у меня, как у женщины отношение сложнее. Как я ненавижу предательство, особенно со стороны мужчин.

- А я со всех сторон, что мужчин, что женщин.

Катя улыбнулась.

- Никому, никогда не говори о том, что узнал. Я рассказала это только тебе, потому что верю...

- Спасибо, Катя. Пойдем обратно, к ангару.

- Нет, я не хочу. Я за эти дни так напряжена, что не хочется видеть всего этого. Пойдем в лес, прогуляемся...

Я заколебался. Она умоляюще смотрит на меня.

- Прошу, пойдем.

- Там же ребята, ждут тебя...

- Я им ничего не обещала. Пошли, Дима...

- Ладно, но только не надолго.

Мы заходим за ель и сразу попадаем в глухой мрачный лес.

- Катя, я плохо ориентируюсь в лесу, мы с тобой не заблудимся, - говорю я ей.

- Нет. Я уже живу лет шесть здесь и всю окрестность знаю. Если идти в ту сторону, то там большая поляна, когда то было болото, теперь одна густая трава...

- Почему тебя не кусает эта мошкара и комарье?

- Я уже имею иммунитет, потом они меня уже наверно знают, а тебя нет. У меня кровь не вкусная.

Мы выходим на поляну и тут Катя оборачивается ко мне, вплотную подходит и обнимает за плечи...

- Поцелуй меня.

Опять подземные лабиринты. Сегодня объявили учебную тревогу, пользуясь густым туманом над СТП. Манипулируя кнопками и тумблерами, я отодвигаю люк, освобождаю захваты ракеты. В монитор видно, как густые волокна тумана заползают к нам в шахту и постепенно заполняют экран белым цветом. У меня больше нет работы, сейчас идет имитация запуска в центральном посту. Через двадцать минут тревогу отменили, поступила команда закрыть шахту. На сегодня это хоть небольшое развлечение и опять продолжается тупое, нудное сидение над надоедливыми кнопками. Свободный от дежурства, лейтенант Кочетков, забрался на кресло сзади меня.

- Дима, тебе прапорщик Годунов, старую насосную показывал.

- Нет.