– Вчера я получил письмо от женщины, с которой встречался последний раз пятнадцать лет назад.

– Вот как? Надеюсь, твоя история не превратится в неприличный анекдот?

– Разумеется, нет. Она очень респектабельная дама, вдова моего близкого друга по Кембриджу, Маргема. Вернее, лорда Маргема, Бедняга ненавидел свой титул барона. Ему нравилось проводить время в пыльной университетской библиотеке. У него за душой никогда не было ни пенни, зато в свое время появились леди Маргем и ребенок. Я не знал, что он умер. Мы не виделись много лет.

– Тебе написала его вдова?

– Да. – Пирс помолчал. – Все это невероятно забавно, Элли. Дочка Маргема превратилась во многообещающую девицу, желающую влиться в светское общество после десяти лет жизни с матерью в деревне. Как я понял, мне отводится роль входной двери. В письме было много комплиментов в мой адрес.

– Ты должен представить эту девушку в свете?

– Смотри не подавись. Я уже сказал, что это страшно забавно. Но самое смешное еше впереди. – Он взглянул на блюдо со сластями и улыбнулся своей спутнице. – Ешь, Элли. – Пирс взял воздушное пирожное с кремом и положил ей на тарелку. – Леди Маргем остановилась у своего брата на Рассел-сквер. Я был у них сегодня утром. Это просто умора!

Элис послушно взяла пирожное. Между тем Пирс продолжил рассказ:

– Брат миссис Маргем – грубый, неотесанный мужлан, хоть и горожанин. В нем тонкости не больше, чем в десятитонном булыжнике. Короче говоря, он хочет, чтобы я женился на этой девушке.

– Он так сказал?

Пирожное застыло на полпути ко рту Элис.

– Нет, но я догадался. Его племянница – прелестная девушка, и сам он очень интересный персонаж. Я предпочел бы провести час в его обществе, чем полчаса маяться от скуки рядом с каким-нибудь уважаемым лордом.

– Ты собираешься это сделать? – Что именно – жениться на ней или бросить ее на растерзание света? Возможно, я сделаю и то и другое. Завтра вечером я поведу мисс Борден и ее матушку в театр. Босли, как и следовало ожидать, останется дома. Наверное, он боится, что от его присутствия театр провоняет рыбой.

– При чем здесь рыба?

– Он разбогател на торговле рыбой, – объяснил Пирс, – и не просто разбогател, а нажил огромное состояние.

– А что собой представляет сама девушка, Пирс? Мисс Борден, кажется?

Он задумался.

– Она невинна, как дитя, которое еще вчера лежало в колыбельке. Ты бы видела эти опущенные ресницы, взгляды украдкой, пылающие щечки и милые локоны… Очаровательный ребенок!

– Она тебе нравится?

– Весьма аппетитная штучка.

– Пирс, – Элис вытерла салфеткой губы, – как я вижу, поиск невесты превратился для тебя в веселую игру. Но это серьезно. На кон поставлено твое будущее счастье.

– Ты думаешь, я не смогу быть счастлив с краснеющей девочкой?

– Конечно, нет. О чем ты будешь с ней говорить?

– Буду петь ей детские песенки и гладить по головке. Это так увлекательно!

– Как жаль, что с нами нет Уэба. Он бы тебя образумил.

Пирс взял у Элис салфетку и вытер ей подбородок.

– Ты испачкалась кремом. А краснеешь почти так же очаровательно, как мисс Борден. Но откуда ты знаешь, что я не смогу найти общий язык с маленькой девочкой? Ты же ее не видела.

– Не видела, – согласилась его собеседница.

– Значит, ты должна ее увидеть и только потом выносить свое суждение. Пойдем с нами в театр завтра вечером. Мне нужна моральная поддержка.

– – Ты хочешь появиться в ложе сразу с тремя дамами? Это польстит твоему самолюбию.

– Не дуйся, Элли. Обидно быть всего лишь одной из трех? Но я собирался зайти к тебе позже, даже рискуя заразиться корью. Может, стоит пригласить еще парочку джентльменов? Если хочешь, я так и сделаю.

– Да, пожалуй. Впрочем, погоди! – Она отставила чашку и на мгновение прищурилась. – Я знаю, кого надо позвать.

Пирс удивленно поднял брови.

– Ты уже успела обзавестись ухажером? А я-то жалел, что ты заперта в четырех стенах с больными детьми!

– Он не ухажер. К тому же мы познакомились не здесь. Это мой знакомый, который только что прибыл из Бата. Он заходил ко мне сегодня утром и приглашал в театр.

– Надеюсь, ты не собираешься нежничать с ним в тени моей ложи? Это было бы неприлично. Он примчался вслед за тобой, Элли, не выдержав трех дней разлуки? И после этого ты утверждаешь, что он не ухажер? Я должен взглянуть на этого человека. А вдруг он охотится за твоим приданым?

– Не говори глупостей. Он богат как Крез.

– Значит, он хочет твое тело, – заявил Пирс, поднимаясь из-за стола и отодвигая кресло своей спутницы. – Что ж, у него неплохой вкус. Перестань краснеть, Элли. Значит, увидимся завтра вечером?

– Договорились. Я посмотрю на твою девочку и выскажу свое мнение.

– А я посмотрю на твоего Ромео и выскажу свое.

– Ромео! Придумаешь тоже, – засмеялась Элис, вставая.

Глава 3

Феба Карпентер не слишком обрадовалась, узнав, что золовка собирается завтра в театр, хотя Элис приехала на Портмэн-сквер сразу после завтрака и провела в доме весь день. Она читала Мэри книжки и играла с Ричардом в бирюльки, с веселым интересом выслушивая восторженные рассказы мальчика о похождениях его брата в Оксфорде.

Но Феба была очень сердита.

– Я думаю, ты могла бы всего на какую-то пару недель пренебречь собственными удовольствиями ради семьи родного брата, – заявила она.

– Мэри и Ричард уже выздоравливают, – возразила Элис. – Ты можешь спокойно оставить их на попечение няни. А я вернусь утром.

– Аманда получила приглашение на концерт, но она не хочет туда идти, – пробурчала Феба. – Мы останемся дома. И все-таки, Элис, твое желание посетить театр ставит нас в затруднительное положение. Завтра вечером леди Партитон дает бал, и это одно из самых больших событий нынешнего сезона.

– Я вызвал тебя из Бата не для того, чтобы ты наслаждалась свободой, – вмешался Брюс.

– Вообще-то, братец, я приехала сама, – напомнила она с улыбкой.

– Нельзя быть такой независимой, – укоризненно заметил Брюс. – У тебя есть брат, который должен о тебе заботиться.

– С детьми ничего не случится, – отрезала Элис. – Хорошо бы завтра вывести их на короткую прогулку, если, конечно, погода не испортится. Им необходим свежий воздух.

Феба вскрикнула и приложила ко рту носовой платок.

* * *

Элис ехала по лондонским улицам, направляясь домой. Она не жалела о своем согласии пойти с Пирсом в театр. Ей очень хотелось красиво одеться и посмотреть пьесу. К тому же ее разбирало любопытство: она с нетерпением ждала встречи с мисс Борден и ее матерью. Да и возможностью отделаться от сэра Клейтона Лансинга грех было не воспользоваться. Сходив с ним в театр, она будет считать свой долг выполненным и вежливо, но твердо откажется от дальнейших приглашений. Может быть, после этого он вернется в Бат. Но сэр Клейтон думал по-другому. Элис любезно поговорила с ним в карете по пути в театр и была немного разочарована, обнаружив, что ложа, заказанная Пирсом на вечер, до сих пор пуста. Скорее бы приехала остальная компания!

– Моя дорогая миссис Пенхэллоу, – сказал сэр Клейтон, с величайшей осторожностью, словно она была хрупкой вазой, усадив свою спутницу и почтительно склонившись перед ней, прежде чем занять место рядом, – вы затмили собой всех остальных дам.

– Великолепный театр, не правда ли? – спросила она с улыбкой.

– Да, конечно. Мне наверняка завидуют все присутствующие здесь джентльмены.

– Вы очень любезны, – пробормотала Элис, – Вы уже видели эту пьесу, сэр? Меня заверили, что ее стоит посмотреть.

– Вряд ли я смогу оторвать от вас взгляд и смотреть на сцену.

– Надеюсь, мистер Уэстхейвен и его дамы не пропустят начало спектакля.

– Вы давно знакомы с этим джентльменом, мадам? У меня есть повод для ревности?

– Я знаю его всю жизнь. Он был близким другом моего покойного мужа. И моим, конечно.

– Вот как, – улыбнулся Клейтон, – тогда я не буду ревновать. Если вы знакомы всю жизнь, мадам, и он до сих пор остался лишь другом, значит, он никогда не станет для вас чем-то большим.

Произнося это, Клейтон не переставал улыбаться и отвешивать ей поклоны. Элис радовалась, что захватила с собой веер. Она обмахивалась им, хоть в театре было пока не слишком жарко, и с интересом озиралась по сторонам. Если Пирс опоздает, она его задушит!

Она мысленно повторила слова сэра Клейтона. Да, Пирс всегда будет для нее лишь другом. Она знала это с четырнадцати лет. В то время она была худенькой как тростинка, с волосами, заплетенными в длинные косы. Мужчины не обращали на нее никакого внимания. Через год Пирс и Уэб вернулись домой, и она, наконец, уговорила отца разрешить ей сделать высокую прическу. Зеркало отражало похорошевшую девушку с оформившейся фигурой. Уэбстер Пенхэллоу смотрел на нее с немым обожанием, тогда как в глазах Пирса читалось веселое удивление.

Уэб ухаживал за ней два с половиной года, ожидая, когда она подрастет и вступит в возраст невесты. На свадьбе Пирс обнял ее за талию, поцеловал в щеку и озорно улыбнулся, глядя в ее пылающее лицо. Он сказал, что отчаянно завидует Уэбу, которому досталась такая невинная и застенчивая жена.

Все девять лет, что она прожила в браке, Пирс был вхож в их семью, и она считала его близким другом. Они с Уэбом держались как братья. Пирс относился к Элис с легкой иронией, но когда умер Николас, а потом Харриет, они вместе рыдали над своей потерей. После смерти Уэба Пирс приехал из Лондона и целый час держал Элис в объятиях, молча баюкая и утешая. Она оцепенела от горя и даже не плакала. Он плакал за них обоих. Да, Пирс навсегда останется ее другом. Без этой дружбы жизнь потеряла бы смысл. Элис не хотела ничего больше, она наслаждалась свободой и независимостью.

– У вас красивый классический профиль, – неожиданно изрек сэр Клейтон. – Я буду тихо сидеть и любоваться вашим лицом, мадам.

Элис улыбнулась и опять принялась болтать о пустяках. Когда же придет Пирс?

* * *

Мисс Кассандра Борден опаздывала. Она вошла в свою комнату, чтобы одеться для похода в театр, но ее задержали наставления мистера Босли. Дядя советовал ей, как заинтересовать мистера Уэстхейвена.

– Всегда надевай самые дорогие платья и украшения, Касси, – тоном знатока произнес он. – Впрочем, сегодня у тебя нет большого выбора: новые наряды еще не доставили из магазина. Но ты должна надеть рубины. Хорошо, что я заранее о тебе позаботился и купил вчера рубины, гранаты и изумруды. Надень колье, браслет и серьги. Ну и, конечно, брошь. Трогай их и небрежно, как бы невзначай перебирай в пальцах. Тогда он заметит твои драгоценности.

– Да, дядя.

– Но молодым девушкам не подобает носить рубины, брат, – возразила леди Маргем. – Пусть Кассандра наденет жемчуг, который ты прислал на ее последний день рождения.

– Обычные побрякушки! – пробурчал мистер Босли.

– Скорее, Кассандра, – поторопила мать. – Это неприлично – заставлять джентльмена ждать.

Мистер Босли громко расхохотался:

– Нет ничего лучше! Пусть они ждут, Касси. Пусть волнуются.

– Да, дядя.

– Улыбайся, Касси, хлопай глазами и смотри на него так, будто он единственный достойный мужчина во всей вселенной. Через неделю он будет у твоих ног.

– Правда, дядя?

– Идем же, Кассандра! – не унималась леди Маргем.

И вот наконец сборы завершены.

Однако когда мистер Уэстхейвен вышел из кареты и в сопровождении лакея проследовал в дом на Рассел-сквер, ему сообщили, что дамы еще не готовы. Хозяин разливался соловьем, решив произвести впечатление на гостя.

Мистер Уэстхейвен сел в дорого, но безвкусно обставленной гостиной, взял у мистера Босли рюмку с портвейном и приготовился развлекаться.

Тот его не разочаровал. Перемежая рассказ замечаниями относительно лошадей, политики и состязаний по боксу, он во всех подробностях живописал гостю историю своего обогащения на рыбе, дав понять, что внушительная часть этого состояния отойдет его единственной племяннице.

– Конечно, это случится, когда она соберется замуж, сэр, – добродушно уточнил мистер Босли. – Мне кажется крайне неразумным отдавать с трудом заработанные деньги в руки молоденькой женщины. Касси спустит все мое богатство на шляпки, перья и веера.

Мистер Уэстхейвен согласился. Да, это было бы глупо, заверил он собеседника. Гораздо лучше доверить состояние мужу девушки.

– Разумеется, когда она надумает выходить замуж, – добавил он, и оба рассмеялись.

Этот разговор весьма позабавил Пирса. Жаль, что придется ждать до завтра, чтобы поделиться своими впечатлениями с Элли. Сегодня вечером им вряд ли удастся поговорить наедине. Ему надлежит развлекать мисс Борден и ее матушку, а Элли будет занята типом из Бата, которому сильно не поздоровится, если Пирс сочтет его охотником за приданым.

Наконец лакей открыл дверь и впустил в гостиную двух женщин. Мистер Уэстхейъен поднялся с кресла и поклонился. Если леди Маргем была одета довольно скромно, то мисс Борден, девица с копной золотисто-каштановых локонов, просто сияла в белом атласном платье с кружевами. Глазки ее были опущены, щечки пылали. К удивлению Пирса, шею девушки украшала единственная жемчужная нитка. Здесь чувствовалось влияние матери. Он ожидал увидеть мисс Борден увешанной с ног до головы дорогими вульгарными украшениями, выбранными любящим дядюшкой.

Не скрывая своего восхищения, он подал девушке накидку и повел дам к карете. Подумать только, какой пассаж! Ему предстоит появиться в свете с наивной краснеющей девочкой, мечтающей о титулованном женихе. Мистер Босли наверняка прекрасно осведомлен о том, что Уэстхейвен – без пяти минут барон. Впрочем, он не знает, что настоящему барону сейчас шестьдесят с хвостиком и он вполне крепок и здоров, чтобы дожить до ста лет, а самому мистеру Уэстхейвену нет нужды лезть из кожи вон, чтобы завладеть «рыбным» богатством, ибо он и сам весьма богатый человек.

«Боже правый, я даже не знаю, какого цвета глаза у моей невесты!» – подумал Пирс, усаживаясь и изо всех сил стараясь сдержать смех. Он завел легкую, ни к чему не обязывающую беседу и быстро понял, что Элли права: ему решительно не о чем разговаривать с этой девочкой, разве что петь ей детские песенки и гладить по голове. За все время мисс Борден не проронила ни слова.

Пятнадцать минут спустя они вошли в театр, и Пирс с радостью отметил, что Элли уже в ложе. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: до начала спектакля оставалось не больше пяти минут. Он улыбнулся ей за спинами своих дам и обменялся поклонами с ее спутником. Церемония знакомства состоялась.

Сэр Клейтон Лансинг оказался вполне симпатичным малым. Пирс усадил леди Маргем и мисс Борден в кресла и сел рядом с последней, спросив, не дует ли ей от двери. Девушка быстро вскинула глаза из-под опущенных ресниц и прошептала:

– Нет, сэр. Благодарю за заботу. Вы очень добры.

Лансинга сочли бы весьма привлекательным женщины, которым нравятся долговязые типы с длинными худыми лицами и прилизанными волосами. Он сидел вплотную к Элли.

На ней было красивое темно-зеленое платье, шею украшало бриллиантовое ожерелье, подарок Уэба. Впрочем, Элли всегда выглядела хорошо. В какое бы время дня Пирс ни зашел к приятелю, его жена неизменно поражала своей элегантностью.

Ему было странно видеть ее с другим мужчиной. Она и Уэб были на редкость счастливой супружеской парой. Пирс привык думать о своих дорогих друзьях как об одном человеке: Уэб-и-Элли.

В детстве и юности он и Уэб были не разлей вода. А Элис Карпентер, дочь приходского священника, на его глазах превратилась из неуклюжей девочки-подростка в соблазнительную девушку. Она могла бы стать причиной раздора между ним и Уэбом, но этого не случилось. Пирс с самого начала понял, что Элис любит его друга, чью короткую жизнь она сделала на удивление счастливой.