Так вот в чем заключался план Кинга! Инсценировать аварию на дороге. Неплохо, хоть и не слишком оригинально.

Мысль о появлении полицейского патруля не выходила У Брэнда из головы. Но он забрался в машину и завел мотор. Затем, прижавшись к ужасной фигуре, он выжал сцепление, включил первую скорость и нажал на газ. Машина медленно стронулась с места. Кинг шел рядом с ней, руля через окно.

— Давай вторую, — сказал Кинг, и Брэнд включил вторую. Скорость увеличилась, и Кингу пришлось бежать, чтобы держаться вровень с машиной.

— Выходи! — крикнул Кинг и Брэнд выскочил из машины, захлопнув за собой дверь.

Тотчас двигатель взревел и машина рванулась вперед как стрела, пущенная из лука, все ускоряя ход. Они помчались за ней.

Все произошло очень быстро. Машина вылетела на берег реки, где дорога заворачивала вправо на мост, и на скорости тридцать миль в час протаранила ограждение на откосе. Именно сюда и нацеливал машину Кинг. Раздался треск ломающегося дерева и машина рухнула под откос. Было слышно, как она сползает вниз, затем все затихло.

— Может быть, кто-то услышал, — выдохнул Кинг. — Бензин, живо!

Брэнд побежал к «триумфу», достал канистру и вернулся к месту «автокатастрофы». Кинг уже был у разбитой машины.

— Хорошо, что она не загорелась, — быстро проговорил он. — Я выставлю дроссель газа так, словно он сильно газовал и превысил скорость. Я все ломал голову, как бы это сделать, а тут все само сложилось.

Затем он начал бить камнем по подводящим трубкам карбюратора.

— А вот и причина возгорания, — сказал он. — Полей-ка все бензином. Все, что может нас выдать, должно исчезнуть в пламени.

Тело и сиденья были обильно политы бензином, карбюратор разбит, и из него потек бензин. Вокруг машины тоже плеснули горючего. В канистре осталось чуть-чуть.

Кинг, который обо всем подумал заранее, достал из кармана короткий фитиль и обмакнул его в горючее.

Чиркнула спичка, и они молча бросились к «триумфу». Брэнд сразу завел его, и они медленно двинулись в обратный путь.

Внезапно сзади раздался взрыв и полыхнуло. Оглянувшись, они увидели кончики языков пламени, вздымающиеся над дорожным ограждением.

— Дело сделано, — воскликнул Кинг. — Теперь домой, и поскорее!

Они возвращались тем же путем, через Тернхильский парк и Барслдон. Остановились и заглушили мотор в том же самом месте недалеко от пансиона, куда они откатили машину на руках. Отсюда снова вручную закатили машину в гараж Брэнда. Пройдя через двор, по веревочной лестнице они поднялись в комнату Кинга. Кинг смотал лестницу и спрятал ее в шкаф.

Выглянув в коридор, Кинг убедился, что там никого нет, и Брэнд проскользнул в ванную комнату, а оттуда к себе.

Встретившись за завтраком, они убедились, что никто и не подозревает об их ночных похождениях.

Оставалось подчистить кое-какие мелочи, и до ухода на работу Кинг занялся этим. Он разобрал деревянную и веревочную лестницы и сжег их в камине в своей мастерской. Он также сжег их резиновые перчатки и старую мешковину, которую они использовали на стене в Шале. Он расплавил восковые слепки ключей и уничтожил формы для их отливки. Оставшиеся ключи он закопал в землю, тем самым уничтожив все следы их предприятия.

— Наконец-то я слышу, что все кончено! — с облегчением произнес Брэнд, когда Кинг рассказал ему о предпринятых им мерах предосторожности. — Слава богу, что весь этот ужас теперь позади. Если бы я знал, во что мы ввязываемся, я бы безропотно принял закрытие нашего завода.

— Завод не закроют, — с апломбом ответил Кинг. — Той ночью, кроме денег, я добыл и тайну их производственного процесса.

Часть вторая

РАССЛЕДОВАНИЕ

Глава 8

Френч получает особое задание

Старший инспектор Джозеф Френч устало отодвинул стопку бумаг, которые он изучал, и, встав из-за стола, подошел к окну, чтобы чуть-чуть расслабиться.

Его кабинет — бывший кабинет старшего инспектора Митчелла в здании Нового Скотленд-Ярда — был крайне Удачно расположен. Раньше его окно выходило во двор на глухую кирпичную стену, а сейчас перед ним открывалась обширная панорама: набережная, Темза со снующими по ней судами, за рекой здания Лондонского совета графства, справа — Вестминстерский мост, который был виден ему сбоку и чуть сверху.

Кабинет был просторнее, чем прежний, и более комфортабельно обставлен. Это соответствовало его новой должности.

Где-то около года назад произошло событие, которое позволило ему к своей должности «инспектор» прибавить довесок «старший». Сколько же ему пришлось ждать этого! Сколько он мечтал об этом! А теперь, когда его наконец повысили, он воспринял свое положение довольно спокойно. Его жизнь не слишком изменилась от нового назначения. Он стал чуть ближе к высшим кругам руководства и чуть дальше от непосвященных, чьи приветствия при встречах стали более педантичными и уважительными. Но увы — назначение отдалило его от бывших коллег, инспектора Таннера, Уиллиса и других. Он пытался преодолеть холодок отчужденности, возникший между ним и старыми друзьями, но безуспешно. Как и тысячи людей до него, он вдруг открыл для себя, что повышение в должности влечет за собой одиночество.

Его нынешние обязанности не особенно отличались от привычных занятий. Было меньше следственной работы и больше участия в следствиях, проводимых другими. Он одновременно курировал ведение нескольких дел, в то время как раньше он просто вел одно из дел сам.

Теперь он распределял задания, загружал работой своих подчиненных и включался в процесс расследования лишь в случае крайней необходимости.

Ему приходилось постоянно заниматься координацией усилий своих подчиненных и определять линию их поиска, когда они заходили в тупик. Такое случалось нередко.

Оклад его вырос. Изменился и его статус: больше ответственности и меньше возможностей забыть о своих проблемах, уходя вечером с работы. И хотя Френч был счастлив, получив долгожданную должность, он обнаружил, что на своем новом посту ему приходится потрудиться, отрабатывая свои деньги.

Но кое-что он утратил с этим назначением: полевую работу детектива. Теперь, исключая благословенное время отпуска, он никуда не отлучался со службы в Скотленд-Ярде, даже на денек.

И теперь, когда он стоял у окна и глядел на буксир, тянущий цепочку барж против течения во время отлива, ему так хотелось вновь заняться полевой работой детектива!

В это чудесное июльское утро его так и подмывало выехать за город, на побережье. Впоследствии он думал: было ли случайным совпадением то, что эта мысль пришла ему в голову как раз в тот момент, когда раздался телефонный звонок. Звонил помощник комиссара. Френчу нравился сэр Мортимер Эллисон, он питал к нему глубокое уважение, особенно с тех пор, как близко сошелся с ним, ведя пело об убийцах на лодках в Канале. Сзр Мортимер стал его другом. Он был безупречен в обхождении и всегда шел навстречу инициативе своих подчиненных; работать под его началом было сущим удовольствием.

Френч поспешно отошел от окна и, выйдя в коридор, постучал в дверь помощника комиссара.

Сэр Мортимер с присущей ему грацией сделал приглашающий жест, который означал: «Заходите, закройте дверь, садитесь сюда и слушайте». Френч выполнил все в точности.

— Сводка сообщений от старших констеблей Хантса, острова Уайт и Саутгемптона, — начал сэр Мортимер. — Весьма запутанный случай, которому, должен признаться, я сначала не придал большого значения: кража и вслед за ней автокатастрофа. Из сейфа на цементном заводе на острове Уайт украдены четыреста фунтов стерлингов; в сгоревшем «остине 7» возле Истлея найден человек. Возможно, здесь есть какая-то связь, неочевидная с первого взгляда. Местная полиция считает, что случай не такой простой, как может показаться. В чем дело, они не сообщили.

— Я читал сообщение о сгоревшем автомобиле, сэр.

— Я тоже. Информация, которую мы получили, не слишком-то подробна. У меня есть основания полагать, что случай серьезный. Дело в том, что я близко знаком с полковником Трэссидером, старшим констеблем Хантса. Его прозвали «хитрая лисица» за его безошибочный нюх, Френч. И уж если его что-то зацепило, значит, дело действительно важное, можете мне поверить.

— Да, сэр, — откликнулся Френч, не зная, что сказать.

— Знаете, — вкрадчивым тоном сказал сэр Мортимер, — я столь ценю его чутье, что он вполне может этим гордиться. — И он сардонически улыбнулся. Что, если вы лично займетесь этим делом?

Предложение оказалось совершенно неожиданным для Френча.

— Разумеется, сэр, если вы так считаете, — ответил он быстро, но без торопливости. Вот и исполнение его потаенного желания!

— А что вы думаете? — напрямую спросил его сэр Мортимер.

Френч продемонстрировал ответственный подход:

— Единственное, что сейчас у меня на руках, это дело Кромера. Оно близко к завершению, и думаю, до вечера я закончу и на вечернем поезде смогу уехать в Хэмпшир. Все остальные дела идут своим чередом и не требуют моего вмешательства.

Сэр Мортимер кивнул.

— Несколько часов задержки ничего не решают. Отправляйтесь в Хэмпшир. Свяжитесь со старшим полицейским офицером Гудвилли в Саутгемптоне, он посвятит вас во все подробности. Если вы сумеете увидеться с ним сегодня же вечером, это будет нам на руку. Тогда уже с утра вы сможете приступить к расследованию, пока еще можно собрать какие-то улики. Итак, я позвоню полковнику Трэссидеру и в компанию, а вы свяжетесь с Гудвилли.

Вернувшись в свой офис, Френч сиял от счастья. Это дело давало ему возможность развеяться и побывать на природе, а то и на побережье, о чем он так страстно мечтал. Он с энтузиазмом завершил дело Кромера, привел в порядок бумаги по другим делам и передал их коллегам. Этим же вечером он с детективом сержантом Картером сел на поезд 6.30 от Ватерлоо.

Поезд шел быстро, и они приехали в Саутгемптон ровно в восемь вечера, а через несколько минут они уже были в главном полицейском управлении в кабинете старшего полицейского офицера Гудвилли.

Гудвилли был молод, он недавно устроился на эту работу. Френчу он сразу пришелся по душе. На вид это был решительный парень, открытый и доброжелательный, в глазах его светился ум. Он держался просто и непосредственно, в то же время проявляя глубокую осведомленность в своем деле. Френч понял, что тот может реально помочь ему, и что разница в их служебном положении ничуть не повлияет на их отношения.

— Старший инспектор, данную сводку составили после совместного рассмотрения три старших констебля, — отрапортовал Гудвилли после обычных приветствий и формальностей. — Вы сможете увидеться с ними позже. Тем временем я бы мог ввести вас в курс дела.

— Буду рад встретиться с ними, — вежливо ответил Френч. — Что же касается обстоятельств дела, то хотелось бы, чтобы вы — посвятили меня во все подробности.

Гудвилли был польщен вниманием, которое оказал ему Френч. Он уселся поудобнее на стуле и приступил к рассказу.

— В действительности дело не подлежит ведению Саутгемптона. Оно делится на две части, одна из которых — в ведении людей из Ковеса, а второй занимается бригада из Истлея. Так случилось, что обе бригады попросили меня провести розыск, в результате которого выяснилось, что оба случая взаимосвязаны. Я могу лишь в общих чертах обрисовать вам, что произошло. Детали вы узнаете в Ковесе и Истлее.

— Мы получили письмо от старшего констебля с упоминанием, что эти два события связаны, но там не говорилось, что это за связь.

— Сейчас поясню. Вы не курите? — Гудвилли достал кисет и открыл сигаретницу. Френч набил свою трубку, а Картер взял сигарету.

Перед Гудвилли лежала целая папка с документами, но он помнил все назубок и не заглядывал в бумаги. Он говорил легко, нанизывая факты один на другой и достигая большей наглядности, чем это обычно бывает в официальных документах.

— Сперва поступила телефонограмма от офицера полиции в Ковесе о розыске высокого худощавого мужчины с бледным чисто выбритым лицом, который хромает, одет так-то и так-то, и так далее. Вот это описание.

Гудвилли положил перед ними бумагу.

— Оно довольно подробное, как вы видите, но к нему не приложено фото.

Френч просмотрел бумагу и кивнул. — Да, правда, — согласился он.

— Телефонограмма пришла в одиннадцать ноль пять утра в прошлый понедельник и легла в основу всего дальнейшего. Позже она была дополнена новыми подробностями. Вкратце события развивались так.

Он прервался, чтобы разложить на столе карту района.

— Здесь, на острове Уайт, напротив устья реки Болье, в Шале находится завод по производству быстротвердеющего цемента, принадлежащий Хэвиленду и Мейерсу. Это предприятие средней мощности, на Соленте у них небольшая пристань.

Гудвилли вкратце описал местность.

— Мейерс отвечает за финансы. В понедельник утром он, как обычно, пришел на работу в бухгалтерию, открыл свой сейф и обнаружил пропажу денег. Он проверил счета и выяснил, что исчезло четыреста пятнадцать фунтов стерлингов. Заперев комнату, он сообщил Хэвиленду о своем открытии и позвонил в полицию Ковеса. Старший полицейский Ханбури приехал лично и провел следствие.

Первое, что он обнаружил сразу вслед за выяснением обстоятельств дела, это пропажа ночного сторожа. Никто не видел его тем утром, а его ужин, нетронутый, так и стоял в дежурке. Ханбури тотчас наведался к нему домой сторож жил неподалеку — и выяснил, что тот не возвращался с дежурства. Выяснили, что на дежурстве сторож ужинал где-то между часом и двумя ночи. Именно в это время с ним что-то произошло.

Все сошлись на том, что эти два события связаны и сторож Клэй взял деньги из сейфа и скрылся с добычей. Первое, что сделал Ханбури, получил описание внешности Клэя, именно оно сейчас перед вами, и разослал его по острову, сюда к нам, в Портсмут и в другие места на материке.

— Как я понимаю, бухгалтер открыл сейф своим ключом? — спросил Френч. — Я хочу уточнить: злоумышленник открыл сейф ключом или взломал его?

— Сейф не имел никаких повреждений. Следовательно, его открывали ключом.

— Может быть, Мейерс забыл запереть его, когда уходил в пятницу с работы?

— Нет, это исключено. Мейерс очень собранный и ответственный человек. Утром в понедельник, когда он пришел на работу, сейф был заперт, и он отпер его перед тем, как обнаружил кражу. Кроме того, мы нашли ключ, которым открыли сейф, о чем я скажу позже. Все это я пересказываю со слов других людей. Вы можете получить сведения из первых рук от непосредственных участников событий.

— Разумеется, — согласился Френч. — Но чем больше я узнаю сейчас, тем лучше.

Гудвилли кивнул.

— Я понимаю вас, инспектор. Это все, что я узнал от людей из Ковеса. Ах да. Есть еще одна деталь. Мейерс говорит, что за последнюю пару недель он несколько раз привозил деньги из Лондона и Южного банка в Ковес, причем большей частью это были банкноты номиналом в один фунт. Однако среди них были банкноты номиналом в пять и десять фунтов. В тот раз однофунтовых банкнот было на триста фунтов, а остальные — номиналом пять и десять. В банке нам дали список номеров крупных банкнот. Вот он.

Гудвилли положил перед ним другую бумагу.

— Это может оказаться полезным, — заметил Френч.

— Вряд ли, как вы со мной согласитесь, дослушав до конца. Итак, все это произошло в понедельник и относится с заводу в Шале. Во вторник утром доложили о другом происшествии, на этот раз из Истлея. Сначала показалось, что оно никак не связано с первым, и лишь позже мы установили их связь. Старший офицер полиции Кроуфорд доложил, что найден человек, сгоревший в машине «остин 7». Его не могли опознать и сообщили лишь номер машины — ОЮ 0091. ОЮ — это номера Саутгемптона. Кроуфорд попросил меня выяснить, кому принадлежит машина. Я послал человека в регистрационный офис графства на Чивик-сквер, и он выяснил, что машина принадлежит мистеру Джеймсу Норману, живущему за городом. Мой человек сходил по указанному адресу и встретился с Норманом. Тот сказал, что машина принадлежала ему, но месяц назад он продал ее в гараж Фишеров, которые торгуют запчастями для автомобилей. Человек отправился к Фишерам и разговор с ними точно воспроизвел в своем рапорте. Ему сказали, что около девяти часов утра в понедельник к ним пришел человек и спросил, нет ли у них подержанной малолитражки на продажу. Это был высокий сухощавый мужчина, чисто выбритый, с белым лицом и прихрамывающий. Он говорил высоким голосом. Он был одет довольно бедно. В общем, далее нет нужды продолжать. Описание в точности повторяет описание Клэя. Он посмотрел две или три машины и в конце концов за тридцать фунтов купил старенький «остин 7» Нормана. Узнав об этом, я сам отправился к Фишерам. Они подтвердили описание и припомнили, какими деньгами расплатился Клэй. Это были банкноты, две десятки и две пятерки. На следующий день они были сданы в банк. Я связался с банковским менеджером, и он проверил номера банкнот. Все четыре оказались из числа тех, которые были украдены в «Шале».

— Очень хорошо, — сказал Френч. — Он очевидно не подозревал, что номера пятерок и десяток были переписаны.

— Похоже что так, — согласился Гудвилли. — Так была Установлена личность погибшего. Я позвонил Кроуфорду, он подъехал ко мне. С ним был полковник Трэссидер, и он тоже зашел ко мне. Кроуфорд рассказал нам, что машина не вписалась в поворот на дороге из Свэйтлинга в Феруак, скатилась с откоса к реке и остановилась у самой воды Вспыхнул пожар, и она сгорела. Передок машины слегка разбит, хотя грунт там мягкий и повреждения не так велики, как можно было ожидать. Поврежден карбюратор, что и привело к утечке горючего. Без сомнения, именно это и вызвало воспламенение. В данной устаревшей модели бензобак расположен так, что топливо может выплеснуться при сильном ударе. Врач осмотрел останки, но мало что мог сказать. Это был высокий, сухопарый человек, он хромал на левую ногу, как Клэй. Задняя часть черепа была повреждена, что и явилось причиной смерти, как сказал врач. Вполне вероятно, что он ударился и умер в тот момент, когда машина летела с откоса вниз. Наконец, у него обнаружили запломбированный зуб, и врач сказал, что пломба поставлена недавно. Сколько прошло времени, он не может сказать, но насчет пломбы он уверен на все сто. Мы пытались дозвониться Ханбури в Ковес, чтобы тот отыскал дантиста, но это далеко, и связи не было. Если мы найдем дантиста, то личность погибшего будет установлена уже наверняка, хотя я лично не вижу причин сомневаться в том, что это Клэй.

— Да, — задумчиво протянул Френч, — все это выглядит весьма логичным. Хотя все равно трудно себе представить, как могла произойти эта авария.

— Врач упомянул об одной возможности, хоть и чисто предположительно, поскольку это всего лишь гипотеза. Видите ли, Клэй, который был довольно молод, работал водителем грузовика на заводе в Шале и года три назад попал в аварию, столкнувшись с другой машиной. Взгляните, Ханбури после описания внешности приводит его краткую биографию. После этой аварии он навсегда остался хромым. Но в довершение к хромоте у него могли быть и внутренние повреждения. Врач полагает, что из-за этого в минуту большого возбуждения с ним мог случиться обморок. Конечно, без мнения врача Клэя об этом преждевременно говорить. Но такую возможность следует иметь в виду.

— Звучит разумно.

— Пожалуй. Еще одна находка Кроуфорда — ключ. Он лежал возле тела, как если бы находился в кармане брюк у погибшего. Совершенно очевидно, что он изготовлен вручную и его бороздки, но не ручка, точно совпадают с описанием ключа от сейфа «Шале». Мы передали ключ Ханбури, чтобы он попробовал, подходит ли он к сейфу, но пока не получили от него сообщений.

— Я уверен, что подходит, — кивнул Френч.

— Я тоже, инспектор. Очень скоро мы это точно установим. Итак, когда мы все трое собрались здесь, полковник настоял на том, чтобы мы провели что-то типа обсуждения дела. Это было не совсем по правилам, поскольку наш начальник отсутствовал и, кроме того, он ведь ничего мне не поручал. Но мы были здесь и мы сделали это. Когда мы обсудили все дело, выплыли моменты, которые оказалось крайне трудно объяснить. Я оставил их «на закуску».

Впервые Гудвилли проявил некоторое замешательство. Он помолчал, заглянул в свои бумаги, помялся и наконец перешел к делу.

— Если взглянуть на все дело в целом, возникает ощущение противоречивости его отдельных сторон. Я попытаюсь объяснить, что я имею в виду. Если Клэй сумел достать ключ для сейфа, следует предположить, что он человек умный и сообразительный. Мы же знаем, что ключ не был украден. Ключ, который он использовал, специально изготовлен для этого случая. А ведь это непросто — выточить ключ, который подходит к такому сложному замку. Далее, крайне сложно раздобыть настоящий ключ, чтобы сделать с него дубликат. Нам всем троим показалось, что Клэй должен быть очень хитер.

Полковник сказал, чтобы я позвонил Ханбури и изложил ему наши соображения. Ханбури ответил, что он тоже подумал об этом, но с объяснениями зашел в тупик. Он еще не до конца все выяснил, но оказалось, что существует лишь два ключа от сейфа: один все время носит при себе Хэвиленд, а другой Мейерс. Они никому не доверяют свои ключи и оба уверены, что никто не способен добраться до них, чтобы сделать дубликат. Это одна сторона дела.

С другой стороны, человек весьма изворотливый и хитроумный проявил необыкновенную глупость, заплатив крадеными купюрами за машину, которую без труда опознает любой полицейский. Он даже не потрудился сменить номерной знак. Неужели он предполагал скрыться на такой машине? Над этим ломал голову не только я, но и старший констебль и Кроуфорд.

— Это серьезное наблюдение, — согласился Френч. Картер лишь одобрительно кивнул.

— Человеку, у которого хватило ума раздобыть ключ от сейфа, несомненно должно быть известно, что номера пяти — и десятифунтовых купюр записываются в банке при получении и выплате денег. Он также должен знать, что номер автомобиля сразу выдаст его. Мы все трое решили что за этим, несомненно, что-то скрывается.

— Согласен, — сказал Френч.

— Когда мы обсуждали этот момент, полковник сказал, что, возможно, нам известны не все участники этого дела. Об этом говорит выявленный нами факт наличия двух разных уровней сообразительности и ума. Возможно, здесь действовали два разных человека. Нет нужды повторять наш разговор, но в конце концов полковник выдвинул гипотезу, которая показалась разумной и мне, и Кроуфорду.

— Я начинаю понимать, почему сэр Мортимер столь внимателен к мнению полковника Трэссидера, — вставил замечание Френч.

— Его гипотезы практически всегда оправдываются. Полковник — один из лучших среди нас. Итак, он предположил, что их было двое, сторож и кто-то еще, возможно служащий. Когда сейф был открыт, служащий мог отвлечь внимание своего начальника, вынуть ключ из замка, сделать восковой слепок и вернуть ключ на место так, что этого никто не заметил. Вполне возможно, что он имеет слесарные навыки и сумел сам изготовить дубликат. Он понимал, что нет смысла красть купюры. Сделай он это — подозрение падет на него, методом исключения его тотчас вычислят. Поэтому ему нужен был козел отпущения, и он нашел его: это Клэй. Он отдал Клэю часть денег, чтобы подставить его и самому избежать огласки. Возможно, он сделал это не впрямую, а, скажем, внушив не слишком сообразительному Клэю, что его планы насчет машины вполне надежны.

— Возможно, он намеренно отдал ему все пяти — и десятифунтовые банкноты, — высказал предположение Картер.

— Вы правы, сержант, мне это не пришло в голову, — откровенно признался Гудвилли. — В таком случае он оставил себе триста фунтов стерлингов бумажками в один фунт, зная, что ему нечего опасаться. Что вы на это скажете, инспектор?