Все, что так вдохновенно доказывал Мелок, чему он отдал себя без остатка...

1959

ФОРТОЧКА

Любопытная, ветреная Форточка выглянула во двор ("Интересно, по ком это сохнет Простыня?") и увидела такую картину.

По двору, ломая ветви деревьев и отшибая штукатурку от стен, летал большой Футбольный Мяч. Мяч был в ударе, и Форточка залюбовалась им. "Какая красота, - думала она, - какая сила!"

Форточке очень хотелось познакомиться с Мячом, но он все летал и летал, и никакие знакомства его, по-видимому, не интересовали.

Налетавшись до упаду, Мяч немного отдохнул (пока судья разнимал двух задравшихся полузащитников), а потом опять рванулся с земли и влетел прямо в опрокинутую бочку, которая здесь заменяла ворота.

Это было очень здорово, и Форточка прямо-таки содрогалась от восторга. Она хлопала так громко, что Мяч наконец заметил ее.

Привыкший к легким победам, он небрежно подлетел к Форточке, и встреча состоялась чуточку раньше, чем успел прибежать дворник - главный судья этого состязания.

Потом все ругали Мяч и жалели Форточку, у которой таким нелепым образом была разбита жизнь.

А на следующий день Мяч опять летал по двору, и другая ветреная Форточка громко хлопала ему и с нетерпением ждала встречи.

1958

СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ

Фотопленка слишком рано узнала свет и потому не смогла как следует проявить себя на работе.

1963

ПОРТЬЕРА

- Ну, теперь мы с тобой никогда не расстанемся, - шепнула Гвоздю массивная Портьера, надевая на него кольцо.

Кольцо было не обручальное, но тем не менее Гвоздь почувствовал, что ему придется нелегко. Он немного согнулся под тяжестью и постарался поглубже уйти в стенку.

А со стороны все это выглядело довольно красиво.

1958

ПУФ

Пуф перед зеркалом все прихорашивается.

Положат на пего шляпу, а он уже прихорашивается:

- Идет мне эта шляпа или не идет?

Положат портфель, а он опять прихорашивается:

- Вот теперь у меня вид солидный.

А однажды кошка на него села, так он и вовсе глаз не мог от себя оторвать. Сама кошка вроде папахи на голове, а хвост свисает челочкой. Как не залюбоваться?

Стул, что против окна, все природой любуется, кресло от телевизора не оторвешь. А он, Пуфик, все перед зеркалом, и не интересует его то, что там, за окном, по телевизору или вообще в мире.

А если и заинтересует, то лишь для того, чтоб покрасоваться:

- Как я в этом мире? Неплохо. В шляпе? Уй, хорошо! А если кошку набекрень да хвост челочкой... Нет, положительно этот мир мне идет. А я ему - еще больше!

1980

ОКНО В МИР

В старину люди любили посидеть у окна, а теперь они больше сидят перед телевизором.

Телевизор-то вообще больше показывает, по нему не только улицу, но и разные страны увидишь. Но окно зовет прогуляться, свежим воздухом подышать, а телевизору приятней, когда все сидят дома. Перед телевизором.

Все сидят, а он показывает, как там другие люди прогуливаются, свежим воздухом дышат. У тех, кто дышит воздухом, такой хороший цвет лица...

Особенно на хорошем цветном телевизоре.

1979

МЫ С ДОМОМ НАПРОТИВ

Мы с домом напротив образуем улицу. Она посередине, а мы по бокам. Она внизу, а мы наверху. Большие мы с домом напротив, десятиэтажные.

Правда, улица была и до нас, не мы ее первые образовали. Были тут и другие - одноэтажные, при самой земле. Сейчас их никто не помнит, хотя помнить надо бы...

Так мы рассуждаем с домом напротив на уровне нашего первого этажа.

А на уровне пятого этажа мы рассуждаем иначе.

Всех ведь не упомнишь. Да и ни к чему это.

Ну, были. Ну, образовали улицу. Но что это за улица была? И глядеть не на что - с пятого этажа глядя.

А на уровне десятого этажа мы и вовсе не глядим. Вниз мы не глядим, нам это не интересно.

Улица? Какая улица? Кто сказал, что мы образуем улицу?

На уровне десятого этажа мы образуем небо.

1981

ЛОСКУТ

- Покрасьте меня, - просит Лоскут. - Я уже себе и палку подобрал для древка. Остается только покраситься.

- В какой же тебя цвет - в зеленый, черный, оранжевый?

- Я плохо разбираюсь в цветах, - мнется Лоскут. - Мне бы только стать знаменем...

1963

ЛАКМУС

- Сегодня щелочь, завтра кислота... Вот так и живем...

- А сам-то ты как относишься к химической реакции?

- Да никак. Просто меняю окраску.

1965

ВОДА И ЛЕД

Лед легче воды.

Превращение воды в лед представляет поучительный и печальный пример: как часто попытка проявить твердость, дабы придать себе вес, кончается конфузом и неудачей.

1969

КАРТИНА

Картина дает оценку живой природе:

- Все это, конечно, ничего - и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!

1957

ПУСТАЯ ФОРМАЛЬНОСТЬ

Гладкий и круглый Биллиардный Шар отвечает на приглашение Лузы:

- Ну что ж, я - с удовольствием! Только нужно сначала посоветоваться с Кием. Хоть это и пустая формальность, но все-таки...

Затем он пулей влетает в Лузу и самодовольно замечает:

- Ну вот, я же знал, что Кий возражать не станет...

1953

ПАРУС

- Опять этот ветер! - сердито надувается Парус. - Ну разве можно работать в таких условиях?

Но пропадает ветер - и Парус повисает, расслабляется. Ему уже и вовсе не хочется работать.

А когда ветер появляется снова. Парус опять надувается:

- Ну и работенка! Бегай целый день, как окаянный... Добро бы еще хоть ветра не было...

1963

ГИРЯ

Понимая, что в делах торговли она имеет некоторый вес, Гиря восседала на чаше весов, иронически поглядывая на продукты:

- Посмотрим, посмотрим, кто перетянет!

Иногда вес оказывался одинаковым, но чаще перетягивала Гиря. И - вот чего Гиря не могла понять! - покупателей это вовсе не радовало.

"Ну, ничего! - ободряла она себя. - Продукты приходят и уходят, а гири остаются!"

В этом смысле у Гири была железная логика.

1959

ЖИТЕЙСКАЯ МУДРОСТЬ

- Подумать только, какие безобразия в мире творятся! - возмущается под прилавком Авторучка. - Я всего день здесь провела, а уж чего не увидела! Но подождите, я напишу, я обо всем напишу правду!

А старый Электрический Чайник, который каждый день покупали и всякий раз приносили обратно, - старый Электрический Чайник, не постигший мудрости кипячения чая, но зато усвоивший житейскую мудрость, устало зевнул в ответ:

- Торопись, торопись написать свою правду, пока тебя еще не купили...

1963

ИДЕАЛЫ

- Я, пожалуй, останусь здесь, - сказала Подошва, отрываясь от Ботинка.

- Брось, пошляемся еще! - предложил Ботинок. - Все равно делать нечего.

Но Подошва совсем раскисла.

- Я больше не могу, - сказала она, - у меня растоптаны все идеалы.

- Подумаешь, идеалы! - воскликнул Ботинок. - Какие могут быть в наш век идеалы?

И он зашлепал дальше. Изящный Ботинок. Модный Ботинок. Без подошвы.

1963

ГИПС

Он мягкий, теплый, податливый, он так и просится в руки тех, кто может устроить его судьбу. В это время он даже не брезгует черной работой шпаклевкой.