Пуаро подозвал такси.

— Куда мы едем? — спросил я, снедаемый любопытством.

— В Челси, встречаться с Дэвидсонами.

Он дал адрес шофёру.

— Что вы думаете о новом лорде Кроншау? — спросил я.

— А что думаете вы, мой добрый друг Гастингс?

— Я ему не верю.

— Вы считаете, что он злодей, о каких пишут в книгах?

— А вы так не считаете.

— Я полагаю, он был очень любезен по отношению к нам, — ответил мне Пуаро с непроницаемым лицом.

— Потому что у него есть на это свои причины.

Пуаро с грустью посмотрел на меня, покачал головой и пробормотал что-то вроде «полнейшее отсутствие метода».

Дэвидсоны жили на третьем этаже особняка. Самого мистера Дэвидсона дома не было, но его супруга была дома. Мы вошли в длинную с низким потолком комнату, увешанную восточными украшениями. Воздух в комнате был спёртый, чувствовался сильный запах пахучих китайских палочек. Миссис Дэвидсон тотчас же вышла к нам. Это была маленькая блондинка, настолько хрупкая и изящная, что могла бы вызывать жалость и симпатию, если бы не холодный расчётливый блеск её бледно-голубых глаз.

Пуаро объяснил причину нашего прихода, и она грустно покачала головой.

— Бедный Кронш, бедная Коко! Мы оба так её любили. Её смерть была для нас ударом. О чём вы хотите меня спросить? Неужели я снова должна пересказывать всё, что произошло в тот ужасный вечер?

— Поверьте, мадам, я не стал бы беспокоить вас зря. Инспектор Джепп всё мне рассказал. Я только хотел бы посмотреть на костюм, в котором вы были на балу в тот вечер.

Женщина выразила некоторое удивление, и Пуаро разъяснил свою просьбу.

— Вы понимаете мадам, я работаю по методу своей страны. Мы всегда восстанавливаем сцену преступления. Возможно, мне понадобится, чтобы вы все повторили то, что делали в тот злополучный вечер. И в этом случае нужно, чтобы вы были в тех же костюмах.

Миссис Дэвидсон продолжала недоумевать.

— Я, конечно, слышала о воссоздании картины преступления, — сказала она. — Но я не думала, что при этом так важны все подробности и детали. Я сейчас найду свой костюм.

Она вышла из комнаты и почти тотчас же вернулась с костюмом из белого атласа с зелеными помпонами. Пуаро взял его у неё из рук, внимательно осмотрел и с поклоном вернул обратно.

— Спасибо, мадам Я вижу, вы потеряли зеленый помпончик, который должен был быть у вас на плече.

— Да, он оторвался на балу. Я подняла его и отдала подержать бедному Кроншау.

— Это было после ужина?

— Да, после.

— Может быть, незадолго до трагедии.

Бледно-голубые глаза Дэвидсон выразили некоторое беспокойство, и она быстро ответила:

— Нет, задолго до этого. Сразу же после ужина.

— Понимаю. Это всё. Не буду больше вас задерживать, мадам. Всего наилучшего.

— Да, — сказал я, когда мы вышли из дома, — вот и объяснение тайны зелёного помпона.

— Не знаю.

— Что вы имеете в виду?

— Вы видели, как внимательно я рассматривал костюм, Гастингс?

— Конечно.

— Помпон, которого не хватало, не был оторван. Он был аккуратно отрезан ножницами. Все нитки были одной длины.

— Боже мой! — вскричал я. — Всё становится запутаннее и запутаннее!

— Напротив, — спокойно ответил Пуаро, — всё становится проще и проще.

— Пуаро, когда-нибудь я вас просто убью! Ваша привычка считать, что всё очень просто, может вывести человека из себя.

— Но когда я в конце концов все разъясню, всё становится достаточно просто, не так ли?

— Да, и это больше всего выводит из себя, так как чувствуешь, что сам мог бы догадаться, в чём дело.

— И вы могли бы, Гастингс, если бы удосужились привести в порядок свои мысли. Без определённого метода.

— Да, да, — поспешно согласился я, так как знал, что если Пуаро касался своей любимой темы, его красноречию не было конца.

— Скажите, что мы будем делать дальше. Вы действительно хотите восстановить сцену убийства?

— Да нет. Спектакль закончился. Я только хочу добавить к нему ещё одну сцену. Сцену Арлекина.

Это таинственное представление было назначено Пуаро на следующий вторник. Меня заинтересовала подготовка к нему. В углу комнаты был поставлен белый экран, по обе стороны которого висели тяжёлые занавески. Прибыл осветитель с прожектором, а за ним группа актёров, которые удалились в спальню Пуаро, временно служившую театральной уборной.

Незадолго до восьми часов явился Джепп в очень весёлом настроении. Я понял, что детектив не одобряет плана Пуаро.

— Мелодраматично, как и все его идеи. Но вреда от этого не будет, а польза может быть. Он хорошо разобрался в этом деле. Я тоже шёл по тому же следу. — Здесь я почувствовал, что Джепп несколько отходит от правды. — Но я обещал ему дать возможность раскрыть это дело самому. А вот и все остальные.

Первым вошел новый лорд Кроншау вместе с миссис Мэллаби, которую я ещё не видел. Это была хорошенькая темноволосая женщина. Видно было, что она очень волнуется. Затем пришли Дэвидсоны. Криса Дэвидсона я тоже видел впервые. Это был довольно красивый броский мужчина, высокий, темноволосый, с приятными манерами актёра.

Пуаро расставил стулья так, чтобы гости сидели лицом к экрану, который был ярко освещён. Весь остальной свет был погашен, так что всё было погружено в темноту, из которой неожиданно раздался голос Пуаро.

— Месье, мадам, небольшое разъяснение. Сейчас перед экраном пройдут шесть фигур. Все они вам знакомы. Это Пьеро и Пьеретта, Пунчинелло-клоун и элегантная Пульчинелла, красавица Коломбина с танцующей походкой и Арлекин-призрак, невидимый глазу.

После этого началось представление. Следуя друг за другом, фигуры проходили перед экраном, останавливались на минуту и затем исчезали. Зажегся свет, и все вздохнули с облегчением. Все нервничали и боялись сами не зная чего. Мне показалось, что весь этот спектакль ничего не дал. Если среди нас находился преступник и Пуаро рассчитывал, что он не выдержит и сознается при виде знакомой ему фигуры, то этого не произошло и не могло произойти. Пуаро, однако, ничуть не расстроился. Он вышел вперёд, лицо его сияло.

— А теперь, месье и мадам, будьте любезны, по очереди опишите, что вы сейчас видели. Начните вы, милорд.

— Извините, — сказал лорд Кроншау, — но я вас не совсем понял.

— Просто скажите, что вы сейчас видели.

— Я… Я видел фигуры, которые прошли перед экраном, одетые в костюмы персонажей итальянской комедии масок, так же, как были одеты мы в тот вечер.

— Забудьте о том вечере. Первая часть заявления меня вполне удовлетворила. Мадам, вы согласны с лордом Кроншау? — обратился Пуаро к миссис Мэллаби.

— Я? Да, конечно.

— Вы видели шесть фигур из итальянской комедии масок, не так ли?

— Конечно.

— Месье Дэвидсон, а вы?

— Да.

— Мадам?

— Да.

— Гастингс? Джепп? Да? Вы все согласны?

Он обвёл нас всех внимательным взглядом. Его лицо побледнело, а глаза засветились зелёным светом, ну прямо как у кота.

— Должен вам сказать, что вы все ошибаетесь. Ваши глаза обманули вас, как, впрочем, в ту ночь на балу Победы. Видеть своими глазами — это не значит видеть то, что происходит на самом деле. Люди должны думать, шевелить мозгами, серым веществом! Знайте же, что сегодня, как и на вечере в ту ночь, вы видели пять человек, а не шесть! Теперь вы понимаете, что я хочу сказать.

Свет погас. Перед экраном появилась фигура Пьеро.

— Кто это? — спросил Пуаро. — Это Пьеро?

— Да, — закричали мы все.

— Посмотрите повнимательнее!

Быстрым движением актёр сбросил с себя просторное одеяние Пьеро. И при ярком свете все увидели красивую фигуру Арлекина! Кто-то вскрикнул и опрокинул стул.

— Будьте вы прокляты! — раздался голос Дэвидсона. — Будьте прокляты! Как вы догадались?

Зазвенели наручники, и Джепп сказал спокойным голосом:

— Кристофер Дэвидсон, вы арестованы по обвинению в убийстве виконта Кроншау. Всё, что вы сейчас скажете, может быть использовано против вас на суде.

Через пятнадцать минут после случившегося Пуаро пригласил нас всех на маленький, но изысканный ужин. Лицо его светилось, он проявлял чудеса гостеприимства и отвечал на все наши вопросы.

— Всё было чрезвычайно просто. Зелёный помпон, найденный у убитого, был явно оторван от костюма убийцы. Однако Пьеретта не могла убить виконта, у неё не хватило бы сил, чтобы вонзить столовый нож в грудь Кроншау. Поэтому я сосредоточил своё внимание на Пьеро. Но Пьеро покинул зал за два часа до убийства. Значит, он должен был либо вернуться позже, либо убить Кроншау до того, как он покинул бал! Возможно ли это? Кто видел Кроншау после ужина? Только миссис Дэвидсон, которая солгала, чтобы объяснить отсутствие помпона, который она срезала со своего костюма, чтобы пришить вместо оторванного помпона к костюму её мужа. Значит, Арлекин, которого видели в ложе в половине второго ночи, не был настоящим Арлекином. Некоторое время я полагал, что убийца — это мистер Белтейн. Но костюм Пунчинелло слишком сложен, чтобы можно было одновременно сыграть роль Пунчинелло и роль Арлекина. Напротив, Дэвидсон — молодой человек примерно такого же телосложения, как и лорд Кроншау, и к тому же актёр по профессии — мог очень легко это сделать.

Но меня беспокоила одна вещь. Конечно, доктор не мог не заметить разницу между трупом, убитым два часа назад, и только что убитым телом. Доктор заметил это! Но его не спросили, когда был убит этот человек. Ему сказали, что видели его живым всего десять минут назад. Поэтому, констатируя смерть, он отметил, что тело было уже застывшим, чего он никак не может объяснить.

Итак, всё доказывало правильность моей теории. Дэвидсон убил лорда Кроншау сразу же после ужина, когда, как вы помните, его видели, как он увлекал его в отдельный кабинет. Затем он поехал провожать мисс Кортней, оставил её у дверей квартиры, а не вошёл с ней, чтобы успокоить, как он это утверждал, и вернулся на бал, но теперь уже в костюме Арлекина, а не Пьеро. Он просто снял костюм Пьеро, который был надет поверх костюма Арлекина.

Дядя убитого наклонился вперёд. Глаза его выражали замешательство.

— Значит, он пришёл на бал, заранее подготовившись к убийству? Зачем ему нужно было убивать Кроншау, вот чего я не могу понять!

— А! Здесь вступает в действие другая трагедия — трагедия мисс Кортней. Вы все забыли одну простую вещь. Мисс Кортней умерла, потому что приняла слишком большую дозу кокаина. Но её кокаин был в маленькой эмалевой коробочке, которую нашли на теле убитого. Где же она достала кокаин, который её убил? Только один человек мог снабдить её наркотиком — Дэвидсон. И это объясняет всё. Это объясняет её дружбу с Дэвидсонами, её просьбу к Дэвидсону проводить её домой. Лорд Кроншау, решительный противник наркомании, узнал, что она наркоманка, и у него возникло подозрение, что кокаин достает ей Дэвидсон. Дэвидсон, конечно, всё отрицал. Но Кроншау решил доискаться до правды. Он мог простить несчастную девушку, но не пощадил бы человека, который живёт на средства от торговли наркотиками. Итак, Дэвидсона ожидало разоблачение и, возможно, тюрьма. Он направился на бал с тем, чтобы заставить Кроншау замолчать любой ценой.

— Значит, смерть Коко была несчастным случаем?

— Думаю, что это был несчастный случай, ловко подстроенный Дэвидсоном. Она была очень зла на Кроншау за его упрёки и за то, что он отнял у неё кокаин. Дэвидсон снабдил её кокаином и, возможно, предложил увеличить дозу.

— И ещё одно, — сказал я. — Альков и занавески. Как вы об этом узнали?

— Друг мой! Ну уж это проще простого! В кабинете сновали туда сюда официанты. И если бы тело лежало на полу, его бы сразу заметили. Его нужно было куда-то спрятать. Поэтому я решил, что там был альков, скрытый за занавесками. Дэвидсон спрятал там тело, а позже, обратив на себя внимание в ложе, вынул его оттуда, прежде чем окончательно покинуть бал. Он умный парень!

Но по блеску зелёных глаз Пуаро я понял, что он хотел сказать — умный, но не умнее самого Эркюля Пуаро!