— Вас просят подойти к телефону.

— Спасибо, — она взглянула на Денисона. — Я отлучусь на минутку, не возражаете?

— Ни в коем случае.

Она встала и вышла в холл. Денисон наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду, а затем положил ложечку на блюдце и задумчиво посмотрел на сумочку, лежавшую на столе.

Миссис Хансен! Пора узнать о ней побольше. Он медленно протянул руку и взял сумочку, показавшуюся ему необычно тяжелой. Положив ее на колени под столом, он открыл застежку и начал рассматривать содержимое.

Когда Диана вернулась, сумочка лежала на прежнем месте. Усевшись за столик, она раскрыла ее и вынула пачку сигарет.

— Все еще не курите, Гарри?

Он покачал головой.

— У сигарет по-прежнему омерзительный вкус.

Через несколько минут Денисон подписал счет, и они вышли из ресторана, по-дружески распрощавшись в холле. К этому времени он твердо решил отказаться от каких-либо пассов в отношении Дианы Хансен: маловероятно, что доктор Гарольд Фельтхэм Мейрик имел интрижку с женщиной, которая носит с собой пистолет — даже если это маленький пистолет.

Глава 10

Следующий день был беспросветно скучным. Денисон выполнял инструкции и оставался в отеле, ожидая известий от Маккриди. Он позавтракал в номере и заказал английские газеты. Ничего не изменилось: дела обстояли так же плохо, как и всегда.

После завтрака он вышел из номера, чтобы горничная могла убраться, и спустился в холл, где увидел Киддеров, стоявших рядом с конторкой портье. Денисон быстро отвернулся, с преувеличенным интересом изучая витрину с образчиками норвежского серебра, в то время как Киддер громко обсуждал преимущества различных туристских маршрутов. Наконец Киддеры вышли из отеля, и Денисон смог покинуть свое укрытие.

Он обнаружил, что в книжный магазин, расположенный на углу улицы, можно попасть непосредственно из отеля через особый вход; воспользовавшись этим удобством, он приобрел несколько английских книжек и вернулся в номер. Остаток дня он провел за чтением, механически проглатывая страницу за страницей и ни о чем не думая. При попытках проанализировать свое положение он испытывал странное внутреннее сопротивление; стоило ему отложить книгу и попытаться навести порядок в мыслях, как у него потемнело в глазах, и его захлестнула волна необъяснимой паники. Когда он снова взялся за книгу, у него раскалывалась голова.

Было уже десять вечера, но никто не выходил на связь. Денисон решил было позвонить в посольство и попросить к телефону Маккриди, но странное нежелание мыслить и действовать овладело им с новой силой, и он не двинулся с места. Некоторое время он нерешительно смотрел на телефон, затем медленно разделся и лег в постель.

Денисон уже почти заснул, когда кто-то постучал в дверь. Он сел и прислушался: снова негромкий двойной стук. Включив свет, он надел купальный халат Мейрика и пошел открывать.

Маккриди быстро вошел в номер, захлопнув дверь.

— Готовы к встрече с доктором? — с ходу спросил он.

Денисон нахмурился.

— В такое время?

— Почему бы и нет? — весело спросил Маккриди.

Денисон вздохнул. Еще одна загадка в дополнение к остальным. Он потянулся за нижним бельем и начал снимать халат. Маккриди взглянул на аккуратно сложенную пижаму, лежавшую на чемодане.

— Вы не носите пижаму?

— Мейрик носил, — Денисон уселся на край кровати, натягивая носки. — А я не ношу.

— Ага! — Маккриди задумчиво ущипнул себя за мочку уха.

Надев пиджак, Денисон повернулся к Маккриди.

— Мне кажется, вы должны знать одну вещь. Диана Хансен носит при себе…

— Кто? — спросил Маккриди.

— Та рыжая, с которой я обедал сегодня, — ее зовут Диана Хансен. Она носит при себе пистолет.

— Вот как? — лицо Маккриди осталось бесстрастным. — Откуда вы знаете?

— Я заглянул в ее сумочку.

— Большая предприимчивость с вашей стороны. Я расскажу Кэри — его это заинтересует, — он похлопал Денисона по плечу. — Пойдемте.

Автомобиль Маккриди стоял в гараже. Выехав на улицу, он сразу же повернул налево, но Денисон уже знал, что посольство находится в противоположной стороне.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Недалеко, — ответил Маккриди. — Пять минут. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.

Через две минуты Денисон уже не знал, где они находятся. Автомобиль то и дело сворачивал на незнакомые улицы, в узкие переулки, мчался по пустынным аллеям. Денисон не мог понять, намеренно Маккриди сбивает его с толку или же пытается избавиться от возможной слежки.

Через несколько минут автомобиль остановился возле большого здания, напоминавшего многоквартирный доходный дом. Они вошли внутрь и поднялись в лифте на пятый этаж. Открыв дверь лифта, Маккриди сделал приглашающий жест. Денисон оказался в холле с несколькими дверями, расположенными по обе стороны. Не постучавшись, его провожатый толкнул ближайшую дверь.

— Познакомьтесь с мистером Иредалем, — сказал Маккриди. — Он займется вашей раной.

Иредаль был лысоватым человеком средних лет с болезненным желтоватым цветом лица и двумя глубокими складками, пролегавшими от крыльев носа к уголкам тонкогубого рта.

— Заходите, мистер Денисон, — мягко сказал он. — Дайте-ка мне посмотреть на вас.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Денисон обернулся, но Маккриди уже ушел.

— Я думал, меня привезли на осмотр к врачу, — сказал он, повернувшись к Иредалю.

— Я и есть врач, — ответил Иредаль. — Хирург, между прочим. У нас, хирургов, профессиональный снобизм вывернут наизнанку — к нам обращаются «мистер», а не «доктор». Почему — Бог его знает. Раздевайтесь, мистер Денисон, я осмотрю ваши повреждения.

Помедлив, Денисон снял пиджак, затем рубашку.

— Пожалуйста, ложитесь на кушетку, — сказал Иредаль, открыв черный чемоданчик, который, судя по его виду, мог принадлежать только врачу. Несколько успокоившись, Денисон вытянулся на кушетке.

Иредаль разрезал бинты маленькими ножницами и осмотрел края раны.

— Паршиво, — сказал он. — Но по крайней мере все чисто. Потребуется местная анестезия. У вас нет аллергии на анестезирующие средства, мистер Денисон?

— Не знаю… Не думаю.

— Вы почувствуете три небольших укола, не более того, — Иредаль вынул шприц с иглой для подкожных инъекций и наполнил его из маленького флакона. — Лежите спокойно.

Денисон ощутил, как игла несколько раз вошла в его тело, а затем вышла обратно.

— Пока не подействует обезболивающее, можете посидеть, — Иредаль вынул из чемоданчика офтальмоскоп. — Я хотел бы взглянуть на ваши глаза, — он направил луч света в правый глаз Денисона. — Спиртное недавно не употребляли?

— Нет.

Иредаль перешел к левому глазу, на изучение которого ему потребовалось значительно больше времени.

— Похоже, все в порядке, — заключил он.

— Меня полоснули ножом, а не ударили по голове, — заметил Денисон. — Я не контужен.

Иредаль отложил офтальмоскоп в сторону.

— Значит, у вас есть небольшие познания в медицине, — он положил ладони на лицо Денисона, пальпируя щеки и подбородок. — Должно быть, вы знаете, что говорят в таких случаях в народе, — он встал и посмотрел на затылок Денисона, затем его пальцы переместились к линии волос. — Никогда не мешайте экспертам, мистер Денисон — они знают, что делают.

— В какой области вы считаетесь экспертом? — подозрительно спросил Денисон.

Иредаль не обратил внимания на его вопрос.

— У вас были неприятности с волосяным покровом? Перхоть, к примеру?

— Нет.

— Ясно. Ну хорошо, — он потрогал бок Денисона. — Чувствуете что-нибудь?

— Мышцы онемели, но я чувствую давление.

— Отлично, — сказал Иредаль. — Я собираюсь зашить рану. Вы ничего не почувствуете, но если вам все-таки будет больно, кричите во всю глотку.

Он надел резиновые перчатки, вынутые из пластикового пакета, и вытащил из другого пакета тончайшую нить.

— Вам лучше отвернуться, — посоветовал он. — Ложитесь.

Иредаль работал около пятнадцати минут. Денисон не ощущал ничего, кроме легкого давления его пальцев.

— Все в порядке, мистер Денисон, — наконец сказал он. — Я закончил.

Денисон сел и посмотрел на свой бок. Рана была аккуратно закрыта и зашита маленькими стежками.

— Мне всегда нравилось работать иглой, — доверительным тоном сообщил Иредаль, — когда нить растворится, останется лишь тонкий шрам. Через год вы уже ничего не заметите.

— Не похоже на работу обычного врача, — заметил Денисон. — Кто вы такой?

Иредаль быстро упаковал свой чемоданчик и встал.

— Через минуту к вам зайдет другой доктор, — сухо сказал он и закрыл за собой дверь.

В звуке захлопнувшейся двери было что-то, смутно встревожившее Денисона. Он встал, подошел к двери и подергал ручку. Дверь не открылась. Нахмурившись, он обвел взглядом комнату. Здесь была кушетка, на которой он лежал, стол, два стула и книжный шкаф, стоявший возле стены. Денисон направился к книжному шкафу, зацепился за провод и чуть было не смахнул с маленького столика телефон. Подхватив аппарат на лету, он медленно выпрямился и задумчиво покрутил диск.

* * *

Иредаль вошел в комнату, расположенную в дальнем конце коридора. Кэри прервал разговор с Маккриди и выжидающе взглянул на него. Хардинг, психиатр, сидел в кресле, вытянув свои длинные ноги и сложив руки на животе. В комнате находился еще один человек, незнакомый Иредалю.

— Это Ян Армстронг из моей команды, — пояснил Кэри, перехватив взгляд врача. — Ну, какие новости?

Иредаль поставил свой чемоданчик на пол.

— Это не Мейрик, — он сделал паузу. — По крайней мере, если Мейрику не делали недавно пластическую операцию.

Кэри с силой выдохнул воздух.

— Вы уверены?

— Разумеется, уверен, — желчно сказал Иредаль.

— Ну что ж… — Кэри посмотрел на Хардинга. — Ваша очередь, доктор Хардинг. Попробуйте вытянуть из него как можно больше.

Хардинг кивнул, поднялся с кресла и молча вышел из комнаты.

— Таким образом, насколько нам известно, вся операция заняла не больше недели, — сказал Кэри, взяв со стола тонкую картонную папку. — Мы только что получили из Лондона подробный рапорт о Денисоне вместе с его фотографией, — вынув фотографию, он протянул ее Иредалю. — Вот так Денисон выглядел совсем недавно. Невероятно, не так ли?

Иредаль внимательно рассмотрел фотографию.

— Очень интересно, — заметил он.

— Возможно ли проделать такое за одну неделю? — настойчиво спросил Кэри.

— Я могу говорить определенно лишь об одном случае оперативного вмешательства, — сказал Иредаль, отложив фотографию. — На внешнем крае левого века — крохотный разрез, державшийся, вероятно, лишь на одном стежке. За неделю такой разрез, конечно же, заживет, хотя и может немного побаливать. Я нашел небольшой воспаленный участок.

— Вы хотите сказать, что это был единственный разрез? — недоверчиво спросил Маккриди.

— Да, — ответил Иредаль. — Он был сделан с целью опустить вниз уголок левого века. У вас есть фотография Мейрика?

— Вот она, — Кэри протянул фотографию.

— Вот здесь, видите? — Иредаль ткнул пальцем. — Уголок века опущен в результате контрации кожи после зашивания шрама на скуле. Тот, кто зашивал Мейрику этот шрам, — просто мясник, если вас интересует мое мнение, — жестко добавил он. — Если бы работал нормальный хирург…

— Мейрик получил этот шрам мальчишкой, во время войны, — Кэри постучал по фотографии. — Но как, черт возьми, они воспроизвели шрам на лице Денисона, не сделав разреза?

— Очень умно сделано, — сказал Иредаль с неожиданным энтузиазмом. — Здесь работал первоклассный татуировщик; то же самое относится и к родинке на подбородке, — он опустился на стул. — Мне не раз приходилось иметь дело с татуировкой, но я специализируюсь на удалении, а не на нанесении, — он наклонился вперед и провел пальцем по фотографии. — Линия волос поднята с помощью депиляции; это не какая-нибудь грубая работа, после которой через день появляется щетина. Боюсь, мистер Денисон навсегда расстался со своей шевелюрой.

— Все это замечательно, — сказал Маккриди, пристально разглядывавший обе фотографии. — Но сравните этих двоих. У Денисона узкое лицо, а без бороды оно будет казаться совсем худым. У Мейрика жирный подбородок, круглые щеки. Носы совершенно разные.

— Это было сделано несколькими инъекциями жидкого силикона, — ответил Иредаль. — Некоторые из моих более легкомысленных коллег помогают кинозвездам в трудном деле наращивания грудных желез, пользуясь теми же средствами, — в его тоне слышалось отвращение. — Я пальпировал его лицо и практически безошибочно определил область инъекций.

— Черт меня возьми! — пробормотал Кэри.

— Вы говорите, Денисон каким-то образом потерял неделю жизни? — спросил Иредаль.

— Он говорит, что из его памяти выпала одна неделя.