— Тоже спит, в своем номере.

— Если он поспал хотя бы пять минут, то, значит, он спал на пять минут больше, чем я. Пошли, разбудим беднягу. Миссис Хансен присоединится к нам в отеле.

Он встал.

— Как много вы собираетесь рассказать ему? — спросил Маккриди.

— Не больше, чем необходимо, — сухо ответил Кэри. — Возможно, это означает, что мне придется рассказать больше, чем хотелось бы. Он уже начал давить на меня через нашего молодого Яна. Он хочет видеть досье Мейрика.

— Трудно ожидать, что он сможет перевоплотиться в Мейрика, ничего не зная о нем, — рассудительно заметил Маккриди.

— Чертова девчонка! — проворчал Кэри. — Как будто у нас без нее мало забот! Сегодня утром у меня был резкий разговор с Хардингом.

— Меня это не удивляет.

— У меня нет выбора, Джордж. В отсутствие Мейрика я должен использовать Денисона. Я буду играть честно. Я скажу ему правду — не всю правду, но значительную ее часть, и предоставлю ему право выбора. И если после этого он захочет уйти, то это уже мои проблемы.

Маккриди сдержанно кивнул. Правда в устах Кэри обладала свойствами хамелеона. Судя по всему, у Денисона не оставалось никаких шансов.

— Мне не дает покоя рассказ Иредаля, — продолжал Кэри. — Силиконовый полимер, введенный Денисону, впрыскивается в жидком состоянии, а затем затвердевает в подкожном слое и приобретает консистенцию жира — уже навсегда. Если Денисон захочет получить свое прежнее лицо обратно, то ему предстоит крупная пластическая операция с удалением кожного покрова.

Маккриди скорчил гримасу.

— Насколько я понимаю, эту часть правды вы ему не расскажете.

— Это плюс кое-какие замечания Хардинга. — Кэри остановился. — Ну вот мы и пришли. Пора готовиться к драке.

* * *

Денисон очнулся от глубокого сна и сразу же услышал стук в дверь. Он встал, протирая глаза, накинул халат и пошел открывать.

— Сожалею, что пришлось вас разбудить, но настало время для нашей беседы, — сказал Кэри.

— Заходите, — Денисон сонно моргнул и пошел в ванную. Кэри, Маккриди и Диана Хансен направились в спальню. Через минуту появился Денисон, вытиравший лицо полотенцем.

— Мне следовало бы догадаться, — пробормотал он, увидев Диану.

— Вы уже знакомы, — сказал Кэри. — Миссис Хансен присматривала за Мейриком, — он отодвинул занавески, впустив в комнату утреннее солнце, и положил на туалетный столик большой конверт. — Новые материалы на девушку. По вашей милости изрядное число добрых людей в Англии сейчас сбивается с ног, собирая информацию.

— Не по моей, а по вашей, — поправил Денисон. — В любой момент она может завести свое «а ты помнишь, как…». Никакая информация в этой игре мне не поможет.

— Ссылайтесь на плохую память, — посоветовал Маккриди.

— Я должен знать больше о Мейрике, — настойчиво сказал Денисон.

— Поэтому я и пришел к вам, — Кэри пододвинул кресло. — Садитесь и устраивайтесь поудобнее. Это займет некоторое время.

Он опустился в другое кресло, вытащил короткую трубку и принялся набивать ее. Маккриди и Диана Хансен уселись на разобранную постель.

Кэри зажег спичку и раскурил трубку.

— Перед тем как начать разговор о Мейрике, хочу уведомить вас, что теперь мы знаем, как и когда произошла подмена, — начал он. — Мы прикинули, как сами могли бы провести такую операцию, а затем навели справки. Вас принесли на носилках 8 июля и поместили в комнату 363, напротив по коридору, Мейрику, вероятно, подсыпали снотворное в рюмочку виски перед сном или что-то в этом роде. Затем, перед рассветом, они произвели подмену.

— Мейрика увезли из отеля ранним утром, до того, как вы проснулись, — вступил Маккриди. — Его положили в машину «скорой помощи», отвезли ко второму причалу в Виппентагене и перенесли на борт судна, отплывавшего в Копенгаген. Там уже стояла наготове другая машина «скорой помощи», которая увезла его черт знает куда.

— Если бы вы сразу же обратились в посольство, то мы могли бы отреагировать так быстро, что в Копенгагене Мейрика встретили бы мы, а не они, — сказал Кэри.

— Бог ты мой! — воскликнул Денисон. — Да разве вы поверили бы мне? Вам и без этого понадобилось вызывать врачей и возиться со мной всю ночь.

— Он прав, — пробормотал Маккриди.

— Как вы считаете, зачем они это сделали? Чтобы выиграть время?

— Может быть, — сказал Маккриди. — И они преуспели, не так ли?

— Здесь все ясно, но меня беспокоит то, что произошло в Спиралене на следующий день, — Кэри повернулся к Денисону. — Кукла и записка находятся у вас?

Денисон открыл ящик стола и протянул Кэри куклу вместе с запиской. Развернув листок, сложенный вчетверо, Кэри прочел вслух:

— Ваша Драммен Долли будет ждать вас в «Спиральтоппене». Раннее утро, 10 июля. — Он поднял листок и понюхал его. — Надушено, черт возьми. А я-то думал, такие приемчики вышли из употребления уже в 20-х годах.

— Я впервые слышу о записке, — сказала Диана Хансен. — Я видела куклу, но не знала о записке.

— Из-за этой записки Денисон поехал в Спирален, — пояснил Маккриди.

— Можно взглянуть?

Кэри протянул ей записку.

— Может быть, это…

— Что, мисс Хансен? — резко спросил Кэри.

— Когда мы с Мейриком ездили в Драммен на прошлой неделе, мы пообедали в «Спиральтоппене», — она казалась немного смущенной. — Я вышла в туалет и провозилась там довольно долго. У меня было расстройство желудка.

— Полевые агенты — тоже люди, — любезно заметил Маккриди.

— Когда я вернулась, Мейрик болтал с женщиной; похоже, они нашли общий язык. Я подошла к столику, и она тут же ушла.

— Это все? — спросил Кэри.

— Все.

Кэри окинул ее оценивающим взглядом.

— Кажется, вы о чем-то умалчиваете, миссис Хансен.

— Ну… Это относится в первую очередь к Мейрику. За последние несколько недель я провела в его обществе много времени, и у меня сложилось впечатление, что он считает себя если и не сексуальным гигантом, то во всяком случае грозным обольстителем.

Маккриди издал смешок.

— Он делал вам нескромные предложения?

— У него было не меньше рук, чем у осьминогов. Я уже смирилась с мыслью, что не смогу довести операцию до конца, не будучи изнасилованной. Думаю, он бросается на всех, кто ходит на двух ногах и носит юбку; возможно, для шотландцев он делает исключение, но и в этом я не слишком уверена.

— Дела, дела, — проворчал Кэри. — Как мало, оказывается, мы знаем о нашем приятеле!

— Он дважды разведен, — напомнил Денисон.

— Стало быть, вы считаете, что его вызывали на свидание?

— Да, — ответила Диана.

— Но Мейрик, будь он хоть десять раз женат, не клюнул бы на такую приманку, — возразил Кэри. — Что ни говори, а в уме ему не откажешь. Когда вы ездили в Драммен на прошлой неделе, он предварительно связался со мной и запросил инструкции. Поскольку вы ехали с ним, я дал свое разрешение.

— Мейрик знал, что Диана работает на вас? — спросил Денисон.

Кэри покачал головой.

— Нет, мы держали его на достаточно длинном поводке. Но Мейрик не нашел записку, — он указал на Денисона черенком трубки. — Ее нашли вы — и отправились в Спирален. Как, по-вашему, люди, которые напали на вас, хотели убить вас или взять живым?

— Я не останавливался, чтобы спросить их об этом, — мрачно ответил Денисон.

— Угу, — Кэри углубился в раздумья, попыхивая трубкой. Через некоторое время он поднял голову.

— Хорошо, миссис Хансен. Думаю, это все.

Диана коротко кивнула и вышла из комнаты. Кэри посмотрел на Маккриди.

— Пора рассказать ему про Мейрика, — проворчал он.

Маккриди усмехнулся.

— Право, не знаю, что это даст…

— Я должен знать, — вмешался Денисон. — Должен, если собираюсь играть его роль в дальнейшем.

— Я доверяю миссис Хансен, но она не посвящена в суть дела, — заметил Кэри. — Кое-что она знает, но далеко не все. Мой принцип: каждый знает ровно столько, сколько ему необходимо знать для успешной работы, — он вздохнул. — Вам необходимо узнать некоторые факты. Прежде всего знайте, что Мейрик — финн по национальности.

— С таким именем?

— Как ни странно, это его собственное имя. В 1914 году англичане послали дипломата ко двору Михаила — первого царя из династии Романовых. Его задача состояла в заключении торгового договора и организации поставок пушнины, — придворным Джеймса I нужно было время от времени менять свои вонючие горностаевые воротники. Дипломата звали Джон Мерик, или Мейрик, и он отличался чертовской производительностью по части потомства. Его отпрыски рассеяны по всей Прибалтике, а наш Гарри Мейрик является венцом его усилий.

— Похоже, Гарри унаследовал лучшие качества своего предка, — заметил Маккриди.

Кэри проигнорировал его замечание.

— Конечно, по-фински фамилия Мейрика звучит несколько иначе, но, вернувшись в Англию, он вернулся к старому английскому написанию. Но это так, к слову, — он отложил трубку. — Наш Мейрик — карельский финн: в сущности, это означает, что если бы он остался в родном городе, то сейчас он жил бы в России. Каковы ваши познания в новейшей истории?

— Боюсь, посредственные, — признался Денисон.

— Значит — никаких, — резюмировал Кэри. — Ну хорошо: в 1939 году Россия напала на Финляндию. Финны сдерживали русское наступление, затем вынуждены были капитулировать — этот период называется Зимней Войной. В 1941 году Германия вступила в войну с Россией. Финны сочли это подходящим случаем для того, чтобы дать русским пинка, — прискорбное решение, ибо они оказались на проигравшей стороне. Хотя, сказать по правде, трудно представить, какое иное решение они могли принять.

После войны был заключен мирный договор с капитальной перекройкой границ. Старая граница проходила слишком близко от Ленинграда, и это сильно раздражало русских. Артиллерист с финской границы мог положить снаряд в самом центре Ленинграда, поэтому русские забрали себе весь Карельский перешеек и несколько других лакомых кусочков. Таким образом Энсо, родной город Мейрика, оказался на русской территории. Русские переименовали его в Светогорск.

Кэри пососал потухшую трубку.

— Я выражаюсь достаточно ясно?

— Вполне, — ответил Денисон. — Но я ожидал получить что-то большее, чем урок истории.

— Мы подойдем к этому в свое время, — сказал Кэри. — В конце войны Мейрику было семнадцать лет. В Финляндии царила страшная неразбериха: все карельские финны побежали с перешейка, ибо не хотели жить под русскими. Для оставшейся части страны это было настоящим бедствием. Финны так тяжко трудились на русские репарации, что у них не было ни денег, ни времени, ни людей, чтобы построить новое жилье. Поэтому они обратились к Швеции с нахальным предложением принять 100.000 иммигрантов, — Кэри щелкнул пальцами. — Именно так, ни больше и ни меньше. Шведы согласились.

— Очень великодушно с их стороны, — сказал Денисон.

Кэри кивнул.

— Итак, молодой Мейрик отправился в Швецию, — продолжал он. — Однако оставаться там надолго не входило в его планы. Переехав в Осло, он жил здесь до тех пор, пока ему не исполнилось двадцать четыре. Затем он перебрался в Англию. Все это время он жил один — его семья была уничтожена во время войны, но, приехав в Англию, он сразу же женился. У его первой жены было то, в чем он нуждался, а именно деньги.

— Кому же не нужны деньги? — с усмешкой вставил Маккриди.

— Мы закончим гораздо быстрее, если ты не будешь вставлять идиотские замечания, — сказал Кэри. — Во-вторых, вам нужно знать, что у Мейрика очень светлая голова. У него талант изобретателя, особенно в области электроники, но в отличие от других изобретателей-самоучек он способен обращать свои изобретения в деньги. У первой миссис Мейрик было несколько тысяч годового дохода — вполне достаточно для начала. Когда они развелись, Мейрик оставил ее миллионершей и себя тоже не обделил. В том же духе он продолжал и дальше.

Кэри зажег спичку и поднес ее к трубке.

— К настоящему времени он стал заметной фигурой, сохранив при этом все свои таланты. Он владелец нескольких заводов и по уши завален оборонными контрактами. В англо-французском истребителе «Ягуар» полно его электронных штучек, в «Конкорде» тоже. Он занимался разработками по проекту танка «Чифтейн». На своем нынешнем уровне он возглавляет пару специальных комиссий по техническим вопросам, связанным с обороной; премьер-министр протолкнул его в мозговой трест при правительстве. Он чертовски значительная персона, но человек с улицы ничего о нем не знает. Картина ясна?

— Думаю, да, — ответил Денисон. — Но мне это пока что не помогает.

Кэри выпустил клуб дыма.

— Мейрик унаследовал мозги от отца, — сказал он. — Поэтому нам надо разобраться, что же представлял из себя старый Мейрик.

— Это необходимо? — Денисон вздохнул.

— Это относится к делу, — сурово сказал Кэри. — Ханну Меррикен был физиком — и, по всем отзывам, блестящим физиком. Есть мнение, что если бы он не был убит, то после войны оказался бы среди претендентов на Нобелевскую премию. Война положила конец его исследовательской деятельности; он начал работать на правительство в Виипури, втором по величине городе Финляндии. Но Виипури находится в Карелии. Сейчас это русский город, и русские называют его Выборгом, — взглянув на полуприкрытые глаза Денисона, он резко спросил:

— Надеюсь, я не слишком вас утомил?

— Продолжайте, — сказал Денисон. — Я всего лишь пытаюсь запомнить все эти названия.

— Во время войны Виипури был сильно разрушен; лабораторию, в которой работал Меррикен, разбомбили. Поэтому старик дал деру оттуда и отправился в Энсо, расположенный примерно в тридцати милях от Виипури. К тому времени он понимал, что русских уже не остановить, и хотел поместить свои бумаги в безопасное место. Перед войной он провел большую работу, результаты которой еще не были опубликованы и оставались в рукописях.

— Что же он сделал? — с интересом спросил Денисон.

— Он сложил все материалы в металлический ящик, заварил его и зарыл в саду возле своего дома. Молодой Гарри Меррикен — наш Гарри Мейрик — помогал ему. На следующий день Ханну Меррикен, его жена и младший сын были убиты при бомбежке. Если бы Гарри в то время был дома, то его постигла бы та же участь.

— Это важные материалы? — спросил Денисон.