- Вот-вот, экономка. Та самая, которая исчезла!

- Ее найдут.

- Сомневаюсь, друг мой. Вообще говоря, есть в этой экономке нечто странное...я бы даже сказал, нереальное. Вы не согласны, Гастингс?

- Думаю, она сыграла свою роль, а затем исчезла, как было заранее условлено.

- И какова же была её роль?

- Ну, скорее всего, сообщницы этого таинственного убийцы - мужчины с черной бородой.

- А вот тут вы ошибаетесь! Роль её была совершенно иной, и вы только что, сами не догадываясь, упомянули об этом. Роль её состояла в том, чтобы предоставить несокрушимое алиби миссис Хеверинг на то время, когда прозвучал выстрел. Только никто её не найдет, друг мой, потому что её попросту не существовало! Как сказал ваш великий Шекспир, "такого человека нет в природе".

- Не Шекспир, а Диккенс, - пробормотал я, с трудом скрывая улыбку. Не понимаю, однако, что вы имеете в виду. Пуаро?

- А то, мой недогадливый друг, что до замужества Зоя Хеверинг была актрисой! Вспомните, вы с Джеппом оба видели эту самую экономку в полумраке прихожей. Она осталась у вас в памяти этакой расплывчатой фигурой в черном - ничем не примечательная, средних лет женщина, с тихим, невыразительным голосом. А ведь ни вы, ни Джепп, ни даже местный констебль, которого она привела в Охотничью Сторожку - словом, никто никогда не видел экономку и миссис Хеверинг одновременно! Это была детская игра для такой умной и талантливой женщины, как она. Под предлогом, что нужно доложить хозяйке, она спешила наверх, натягивала яркую кофточку и такую же яркую шляпку, к которой были приколоты каштановые локоны, а сбросив с себя все эти кричащие тряпки, снова становилась серенькой и незаметной экономкой. Чтобы смыть грим, достаточно пары минут. Потом немного краски, наложенной умелой рукой, и перед вами ослепительная Зоя Хеверинг со своим чистым, звонким голосом. Кому придет в голову разглядывать какую-то экономку? Да и зачем? На первый взгляд, с убийством её ничто не связывает. К тому же и у неё есть алиби.

- Но как же револьвер, который нашли в Илинге? Миссис Хеверинг попросту не могла бросить его там.

- Нет, нет, это уж дело рук Роджера Хеверинга, я уверен - и, однако, тут в их план вкралась ошибка. Именно это и натолкнуло меня на подозрения. Убив кого-то в приступе гнева случайно попавшимся на глаза пистолетом, человек постарается избавиться от него, как можно скорее, и уж конечно не повезет с собой в Лондон. Нет, зачем это было сделано, стало ясно с самого начала. Преступники хотели запутать следы, привлечь внимание полиции к месту где-нибудь подальше от Дербишира, увести следствие как можно дальше из Охотничьей Сторожки. Само собой, пистолет, который подобрали в Илинге, вовсе не тот, из которого был застрелен мистер Пейс. Роджер Хеверинг выстрелил из него, привез его в Лондон, прямо с вокзала отправился к себе в клуб, чтобы его алиби не вызывало ни малейших сомнений, а потом быстро съездил в Илинг и обратно. На все это ушло не более двадцати минут. Он бросил сверток так, где бы он скоро попался на глаза, и вернулся в Лондон. А это очаровательное создание, его жена, преспокойно застрелила мистера Пейса после обеда. Помните, ему выстрелили в затылок? И последний важный штрих - она перезарядила пистолет и вернула его на место. А потом хладнокровно разыграла свой маленький спектакль.

- Невероятно! - пробормотал я, потрясенный до глубины души. - И все же...

- И все же так именно так все и случилось. Вне всякого сомнения, друг мой, я прав. Но заставить эту парочку хитрецов предстать перед судом будет куда труднее. Ну, что ж, Джепп постарается сделать все возможное...кстати, я послал ему подробнейший отчет об этом деле... Боюсь только, Гастингс, что в конце концов полиции придется предоставить их другому, высшему судье Судьбе или Богу, как вам угодно.

- "Нечестивцы подобны вечнозеленому лавру" - процитировал я.

- До поры - до времени, Гастингс, уж вы мне поверьте!

Все произошло именно так, как и предсказывал Пуаро. Джепп, хотя он нисколько не сомневался в правоте Пуаро, так и не смог собрать достаточно улик, чтобы посадить их на скамью подсудимых.

Колоссальное состояние мистера Пейса перешло в руки его убийц. И однако рука Провидения настигла их - спустя некоторое время я случайно прочел в газетах, что достопочтенные мистер и миссис Хеверинг были в числе погибших при авиакатастрофе самолета "Эр-Франс" и подумал, что справедливость восторжествовала.

Загадка египетской гробницы

Из всех многочисленных приключений, которые за эти годы нам с Пуаро довелось пережить вместе, одним из самых волнующих и драматических было расследование странной цепочки смертей, которые последовали за находкой и начавшимися раскопками гробницы египетского фараона Мен-Хен-Ра.

Вскоре после нашумевшего открытия нетронутой гробницы фараона Тутанхамона, когда весть о находке лорда Карнавона облетела весь мир, сэр Джон Уиллард и мистер Блайбнер из Нью-Йорка в свою очередь начали раскопки вблизи Каира, в окрестностях пирамид Гизы, и неожиданно наткнулись на другое нетронутое захоронение, до тех пор не известное науке. Это открытие вызвало живейший интерес во всем научном мире. Оказалось что это гробница фараона Мен-Хен-Ра, одного из тех правителей Восьмой династии, до сих пор почти неизвестных историкам, при которых начался закат Древнего царства. Об этом таинственном периоде до сих пор почти ничего не было известно, и весть о находке захоронения, попав в газеты, тотчас взбудоражила не только ученых, но и тех, кто никогда не интересовался древним Египтом.

Но вслед за этим произошло ещё одно событие, мгновенно приковавшее к себе внимание публики. Сэр Джон Уиллард вдруг скоропостижно скончался от сердечного приступа.

Газеты, для которых такого рода зловещие сенсации означают громадный тираж, немедленно воспользовались этой трагедией и вытащили на свет Божий древние поверья о проклятии фараонов, которое преследует незадачливых искателей сокровищ пирамид. Даже старая мумия какого-то несчастного, с незапамятных времен пылившаяся в Британском музее, вдруг неожиданно для изумленной администрации, стала чем-то вроде "гвоздя сезона" и толпы зевак валом валили, чтобы поглазеть на нее.

Прошло всего две недели после этого печального события, и вдруг весть о новой трагедии поразила всех, словно удар грома - мистер Блайбнер неожиданно для других участников экспедиции умер от заражения крови. А спустя ещё два дня его племянник, живший в Нью-Йорке, покончил счеты с жизнью, пустив себе пулю в лоб. "Проклятие Мен-Хен-Ра" снова было у всех на устах, и о мистической власти давным-давно исчезнувших с лица земли древних египетских фараонов стали говорить, как о чем-то само собой разумеющемся.

В это самое время Пуаро вдруг получил коротенькую записку от леди Уиллард. Вдова знаменитого египтолога просила его навестить её в доме на Кенсингтон-гарден, где она жила последние годы. Само собой разумеется, я, как обычно, отправился вместе с ним.

Леди Уиллард оказалась высокой, стройной женщиной. Она ещё не сняла траура, а её осунувшееся, печальное лицо носило на себе печать пережитой трагедии.

- Очень любезно с вашей стороны так быстро откликнуться на мою просьбу, мсье Пуаро!

- Я к вашим услугам, леди Уиллард. Вы хотели посоветоваться со мной о чем-то, не так ли?

- Насколько мне известно, вы детектив, притом весьма известный. Но сегодня я решила обратиться к вам за помощью не только как к детективу. Видите ли, мне сказали, что вы придерживаетесь весьма нетрадиционных взглядов. А кроме того, у вас, мсье Пуаро, есть и воображение, и богатый жизненный опыт. Умоляю вас быть со мной откровенным ... Скажите, мсье Пуаро, верите ли вы в сверхъестественное?

На лице Пуаро отразилось некоторое замешательство. Казалось, он не знал, что на это сказать. Помявшись немного, он, наконец, решился.

- Давайте говорить откровенно, леди Уиллард, хорошо? Ведь вы сегодня попросили меня прийти вовсе не для того, чтобы задать довольно абстрактный вопрос. Скорее всего, тут замешано что-то личное, не так ли? Мне кажется, это связано с неожиданной смертью вашего супруга. Или я ошибаюсь?

- Да, это так, - созналась она.

- Вы хотели бы, чтобы я расследовал обстоятельства его смерти?

- Я хотела попросить вас разобраться, есть ли хоть крупица правды в том, о чем сейчас болтают все газеты, и что именно из всей этой газетной болтовни основано на подлинных фактах. Произошло три смерти, мсье Пуаро, одна за другой. Каждая из них, взятая в отдельности, кажется вполне естественной. А вот все три вместе составляют нечто совершенно нереальное. Таких совпадений не бывает. А главное - все случилось меньше, чем за месяц, считая с того дня, как нашли эту проклятую гробницу! Конечно, может быть все это - обычное суеверие, не больше. А может, какое-то таинственное проклятие прошлого, месть разгневанного мертвеца, посланная с того света в мир живых каким-то неизвестным современной науке способом. Факты, однако, упрямая вещь, мсье Пуаро - трое уже умерли! И я боюсь, смертельно боюсь, мсье Пуаро... А вдруг это ещё не конец?

- За кого вы боитесь?

- За сына. Когда в Англию пришла весть о смерти моего мужа, я болела. Поэтому вместо меня туда поехал мой сын, в то время как раз закончивший Оксфорд. Он и привез домой тело моего несчастного мужа. А потом, несмотря на все мои просьбы, он вновь вернулся в Египет. Эта страна просто заворожила его. Мой мальчик заявил, что хочет пойти по стопам отца и продолжить его дело. Раскопки гробницы продолжаются. Может быть, вы сочтете меня глупой, истеричной женщиной, мсье Пуаро, но мне страшно. А что, если злобный дух мертвого фараона все ещё алчет мести? Возможно, вы считаете, что от горя у меня помутилось в голове...

- Нет, нет, леди Уиллард, я так не думаю, - поспешно сказала Пуаро. Если хотите знать, я тоже верю в во власть сверхъестественного. Я даже уверен, что это одна из самых могущественных сил, которую знает этот мир.

Я в изумлении выпучил на него глаза. - "Что-то никогда раньше не замечал за ним страха перед сверхъестественным", - озадаченно подумал я. Но в голосе моего маленького друга звучало такое искреннее сочувствие, а лицо было таким простодушным, что я прикусил язык.

- Вы хотите, чтобы я поехал туда и убедил вашего сына вернуться назад в Англию? Что ж, постараюсь сделать все возможное, чтобы оградить его от беды.

- Если бы ему грозила опасность от руки человека, я бы так не боялась. А что, если все это связано с потусторонним миром?

- В средневековых фолиантах, мадам, вы найдете многочисленные описания самых разных способов, которыми люди в то время боролись с темными чарами, или, иначе говоря, с черной магией. Вполне возможно, им было известно куда больше, чем нам, современным, о зловещей науке ведовства. А теперь давайте вернемся к фактам. Думаю, без этого не обойтись. Скажите, леди Уиллард, ваш муж всегда был увлеченным египтологом, не так ли?

- Да, с самой юности. И стал одним из крупнейших авторитетов в этой области.

- Но мистер Блайбнер, как я слышал, был всего лишь любителем?

- Да, совершенно верно. Он был очень богатым человеком. Натура у него была увлекающаяся - он мог легко загореться любой идеей, и она полностью завладевала всеми его помыслами. Моему мужу удалось пробудить в нем жгучий интерес к египтологии. Именно на его деньги и была организована экспедиция. И все расходы тоже оплачивал он.

- А его племянник? Вы что-нибудь знаете о нем? Он тоже был участником экспедиции?

- Нет, я так не думаю. Честно говоря, мсье Пуаро, я вообще не подозревала о его существовании, пока не прочла о его смерти в газетах. По-моему, они с мистером Блайбнером последнее время не слишком хорошо ладили. Во всяком случае, он никогда не упоминал о том, что у него есть племянник.

- А кто ещё участвовал в экспедиции?

- Доктор Тоссвилл - это один из сотрудников Британского музея, потом мистер Шнейдер - его заокеанский коллега, представитель нью-йоркского музея Метрополитен, ещё один молодой человек - секретарь мистер Блайбнера, он тоже американец. Кто же еще? Ах, да, доктор Эймс, он врач. И, конечно, Хасан - преданный слуга моего мужа. Он египтянин.

- А вы не помните случайно фамилию молодого американца, секретаря мистера Блайбнера?

- Если не ошибаюсь, Харпер. Впрочем, точно не могу сказать. Насколько я знаю, он прослужил у мистера Блайбнера совсем недолго. Очень приятный молодой человек.

- Что ж...благодарю вас, леди Уиллард.

- Если я могу вам чем-нибудь помочь...

- Боюсь, пока нет. Теперь предоставьте все мне и успокойтесь, умоляю вас. Будьте уверены в одном - я сделаю все возможное, чтобы защитить вашего сына. Все, что в человеческих силах, конечно.

Прозвучало это, во всяком случае, не слишком обнадеживающе, и я успел заметить, как вздрогнула, отшатнувшись в сторону, леди Уиллард, когда эти слова слетели с уст Пуаро. И в то же время одно лишь сознание того, что нашелся человек, который не стал смеяться над её суеверными страхами, казалось, было для неё большим утешением.

С другой стороны мне бы и в голову никогда не пришло, что Пуаро с такой серьезностью относится ко всему сверхъестественному - это было совсем не в его духе. В надежде осторожно прощупать его я по дороге домой как бы нечаянно завел разговор на эту тему. К моему величайшему удивлению, Пуаро был серьезен и мрачен, как никогда. Мне к тому же показалось, он горит желанием приступить к делу.

- Боже мой, Гастингс, ну, конечно же, я верю во власть темных сил! Ни в коем случае не стоит недооценивать могущество, которым обладает сверхъестественное.

- И что же вы собираетесь предпринять?

- Милый Гастингс, вы всегда такой toujours pratique *! Ладно, друг мой, начнем с того, что отправим телеграмму в Нью-Йорк. Пусть пришлют подробную информацию по поводу самоубийства молодого Блайтнера.

Мы так и сделали. Ответ был получен немедленно. Информация была точной и исчерпывающей. Как выяснилось, молодой Руперт Блайтнер в последние годы был на мели. Он уехал куда-то на южные острова, жил на те гроши, что присылал ему дядя, время от времени перебиваясь случайными заработками. Два года назад молодой человек вернулся в Нью-Йорк, но так и не взялся за ум, скатываясь все ниже и ниже. Наиболее важным, с моей точки зрения, был тот факт, что не так давно он пытался занять довольно крупную сумму, достаточную для поездки в Египет. - "У меня там есть друг, который не в силах мне отказать", - хвастался он направо и налево. Как бы там ни было, планам его, однако, не суждено было осуществиться. Вскоре он вернулся обратно в Нью-Йорк, в ярости проклиная на чем свет стоит собственного дядю, который, по его словам, куда больше заботится об истлевших костях давным-давно умерших фараонов, чем о собственной плоти и крови. Он как раз был в Египте, когда скоропостижно скончался сэр Джон Уиллард. Вернувшись в Нью-Йорк, молодой Руперт продолжал вести прежнюю жизнь, постепенно скатываясь на самое дно, пока, неожиданно для всех, не покончил жизнь самоубийством, оставив весьма странную записку. В ней было всего несколько фраз. Похоже, что писал он её в приступе раскаяния. В ней он почему-то называл себя "изгоем" и "прокаженным", а заканчивалась она словами, что он, дескать, не имеет больше права оставаться в живых.

Мрачные мысли зашевелились у меня в голове. Честно говоря, я никогда не верил во всю эту чушь насчет проклятия давным-давно умершего египетского фараона. Мне всегда казалось, что преступника следует искать в нашем времени. Предположим, что молодой неудачник решил так или иначе избавиться от своего дядя - вероятнее всего, с помощью яда. Но тут произошла ошибка и по несчастной случайности яд попал к несчастному сэру Джону Уилларду. Терзаемый угрызениями совести и преследуемый мыслями о совершенном им преступлении молодой человек возвращается в Нью-Йорк. И тут его настигает весть о смерти дяди. Осознавая, насколько бессмысленным было совершенное им убийство и мучимый раскаянием, он принимает решение свести счеты с жизнью.

___________

* toujours pratique (фр.) - практичный

Я тут же выложил свою версию событий Пуаро. Казалось, эта идея его заинтересовала.

- Что ж, ход ваших мыслей мне понятен, дорогой Гастингс. Только ведь это просто...слишком просто. Впрочем, не исключено, что все так и было. Но вы, по-моему, забываете о роковом влиянии гробницы.

Я пожал плечами.

- Вы по-прежнему уверены, что в этом что-то есть?

- Настолько, что мы с вами завтра же отправляемся в Египет, друг мой.

- Что?! - пораженный до глубины души воскликнул я.

- Нет, нет, я не шучу. - С видом обреченной жертвы вздохнул Пуаро. Тихий, жалобный стон вырвался у него из груди, - О Боже! - жалобно посетовал он. - Море! Это ужасное море!

* * *

Прошла неделя. Под нашими ногами шуршал золотой песок пустыни. Прямо над головой в небе ослепительно сияло жаркое солнце. Пуаро - живое олицетворение скорби - вяло тащился за мной следом. Маленький бельгиец терпеть не мог морские путешествия. Наше плавание из Марселя, длившееся всего четыре дня, превратилось для него в настоящую пытку. Когда мы пришвартовались в Александрии, он превратился на тень самого себя, даже обычная для него аккуратность и чуть ли не кошачья страсть к чистоте были забыты. Вскоре мы прибыли в Каир и прямиком отправились в отель Мена-Хаус, расположенный у самого подножия пирамид.

Колдовское очарование древнего Египта вскоре завладело мной. Но не Пуаро. Одетый точь-в-точь так же, как если бы он находился в Лондоне, он постоянно таскал с собой в кармане маленькую одежную щетку и вел нескончаемую войну с пылью, которая то и дело оседала на его костюме.

- А мои ботинки! - стонал он. - Нет, вы только взгляните, Гастингс! Мои новенькие ботинки, из тончайшей кожи, всегда такие опрятные и блестящие! Боже милостивый, внутри песок, который немилосердно трет ноги, и снаружи тоже - на них смотреть больно! И эта жара... эта ужасная жара! От неё мои усы превратились в настоящую мочалку...да, да, мочалку!

- Лучше поглядите-ка на сфинкса, - посоветовал я. - Даже я чувствую, что от него исходит очарование древней тайны.

Пуаро с досадой покосился на меня.

- Не очень-то у него счастливое выражение лиц, - пробурчал он. - Да и чего ещё ожидать от бедняги, когда он едва ли не по уши погрузился в этот чертов песок! Будь все проклято!

- Да не ворчите, Пуаро. В вашей родной Бельгии тоже песка хватает, ехидно напомнил я ему, ещё не забыв наш отдых в Нок-сюр-мер, в самом сердце "изумительных дюн", как было написано в путеводителе.

- Только не Брюсселе, - заявил Пуаро, задумчиво поглядывая на пирамиды. - Что ж, хоть тут не обманули. Все они правильной геометрической формы...но вот эта их шероховатая поверхность! Она просто отвратительна! А пальмы! Терпеть их не могу! Хоть бы посадили их рядами, что ли!

Я безжалостно прервал его жалобы, предложив немедленно отправиться в лагерь археологов. Добираться туда можно было только на верблюдах. Эти огромные животные, покорно опустившись на колени, терпеливо ждали, пока мы вскарабкаемся им на спину. Верховодила нашим караваном целая ватага одетых в живописные лохмотья мальчишек, возглавляемая болтливым переводчиком.

Избавлю читателя от описания того печального зрелища, которое представлял собой Пуаро, с грехом пополам взгромоздившийся на верблюда. Начав со стонов и вздохов, кончил он пронзительными воплями и жалобами в адрес Пресвятой Девы Марии и каждому святому в отдельности. В конце концов, он позорно капитулировал - потребовал, чтобы ему позволили спешиться, и продолжил наше путешествие верхом на крохотном ослике. Впрочем, должен честно признать, что поездка на огромном верблюде - не шуточное испытание для любого новичка. Сам я несколько дней кряхтел от мучительной боли во всем теле.

Но вот наше путешествие подошло к концу, и мы добрались до лагеря археологов. Дочерна обгоревший на солнце седобородый мужчина в тропическом шлеме и легком белом костюме подошел к нам и поздоровался.

- Мсье Пуаро и капитан Гастингс? Мы получили вашу телеграмму. Прошу прощения, что не смогли встретить вас в Каире. Случилось нечто ужасное, и это совершенно расстроило наши планы.

Пуаро побледнел, как смерть. Рука его, украдкой потянувшаяся в карман за щеткой, повисла в воздухе.

- Неужели ещё одна смерть?! - ахнул он.

- Увы, да.

- Господи...сэр Гай Уиллард?

- Нет, нет, капитан Гастингс. Скончался мой американский коллега, мистер Шнейдер.

- А причина смерти? - вмешался Пуаро.

- Столбняк.

Я почувствовал, как липкие пальцы страха скрутили мне желудок. Казалось, даже воздух вокруг меня был пропитан миазмами зла, невидимыми, но оттого ещё более опасными. Вдруг ужасная мысль пришла мне в голову. А что, если следующей жертвой окажусь я сам?

- Боже милостивый, - едва слышно прошептал Пуаро. - Ничего не понимаю. Ужасно! Скажите, мсье, нет никаких сомнений в том, что причиной его смерти действительно был столбняк?

- Насколько я понимаю, никаких. Однако, думаю, будет лучше, если вы поговорите с доктором Эймсом. В таких вещах он разбирается лучше меня.

- Ах да, конечно, ведь вы же не врач!

- Моя фамилия Тоссвилл.

Стало быть, это и есть представитель Британского музея, подумал я, один из младших научных сотрудников, как сказала леди Уиллард. Во всем его облике сквозило какое-то мрачное упорство. Он был печален, и в то же время спокоен и собран, что особенно понравилось мне.

- Пойдемте со мной, - предложил он. - Я отведу вас к сэру Гаю Уилларду. Он сгорает от желания познакомиться с вами, поэтому строго-настрого приказал привести вас к нему, как только вы прибудете в лагерь.

Мы прошли через лагерь, и перед нами оказалась большая палатка. Отодвинув полог, доктор Тоссвилл проскользнул внутрь. Мы последовали за ним. Внутри палатки я увидел троих мужчин.

- Это мсье Пуаро и капитан Гастингс, сэр Гай, - объявил Тоссвилл.

Самый младший из троих мужчин вскочил на ноги и поспешно двинулся нам навстречу. Во всем его облике была какая-то нервная порывистость, которая вдруг напомнила мне его мать. Он ещё не успел загореть до черноты, как остальные двое, и это бледность, особенно заметная из-за темных кругов под глазами, делала его гораздо старше его двадцати двух лет. С первого взгляда было очевидно, что юноша мужественно пытается нести тяжкий груз забот и тревог, свалившийся на его плечи.

Он представил нам своих коллег - доктора Эймса, с виду весьма компетентного и уверенного в себе человека лет за тридцать, в темных волосах которого уже начинала кое-где пробиваться ранняя седина, и мистера Харкера, секретаря, довольно приятного худощавого молодого человека, на носу которого, выдавая его национальную принадлежность, красовались неизбежные роговые очки.

Обменявшись с нами парой ничего не значивших фраз, молодой американец распрощался и вышел. Доктор Тоссвилл последовал за ним. Мы остались наедине с сэром Гаем и доктором Эймсом.