— Я думаю, вы не сообщили об этом случае в полицию? — спросил инспектор.

— Вы правы, в полицию я не обращался. Дело в том, что он ничего не украл. Но я рассказал об этом случае администратору отеля, он подтвердит вам мои слова и сообщит также, что этот служащий неожиданно исчез среди ночи. На другой день мне позвонили издатели и предложили, чтобы их представитель зашел и забрал рукопись. Я согласился, и встреча состоялась на следующее утро. С тех пор я ничего не слышал о рукописи и полагаю, что она благополучно попала к ним. Вчера, опять-таки на имя Джеймса Макграта, я получил письмо от мистера Ломакса…

Энтони сделал паузу. Он был доволен собой. Джордж замялся.

— Вспомнил, — проговорил он. — Такая обширная корреспонденция… И потом, имя было другое, я же не мог знать… Но могу сказать, — его голос несколько окреп от зазвучавшей в нем убежденности в моральной правоте, — могу сказать, что нахожу этот… маскарад с именами в высшей степени неуместным. Я не сомневаюсь, что вы совершили поступок, строго караемый законом.

— В этом письме, — продолжал Энтони как ни в чем не бывало, — мистер Ломакс сделал несколько предложений относительно вверенной мне рукописи. Он также передал мне приглашение лорда Катерхэма провести уикэнд в его замке.

— Рад приветствовать вас, дорогой друг, — отозвался аристократ. — Лучше поздно, чем никогда… а?

Джордж неодобрительно посмотрел на него.

Инспектор Баттл пристально вглядывался в Энтони.

— И этим, сэр, вы объясняете свое присутствие здесь вчерашней ночью?

— Конечно, нет, — ласково ответил Энтони. — Когда меня приглашают погостить в загородном доме, я не являюсь ночью, не перелезаю через ограду и не пытаюсь открыть окна. Я подъезжаю к парадной двери, звоню и вытираю ноги о коврик. Но продолжим.

Я ответил мистеру Ломаксу, что более не располагаю интересующей его рукописью и потому с сожалением отклоняю любезное приглашение лорда Катерхэма. Но позже я вспомнил об одном обстоятельстве, до тех пор выпавшем из памяти. — Он сделал паузу. Наступил момент, когда приходилось продвигаться по очень тонкому льду. — Должен сообщить вам, что когда я боролся с официантом Джузеппе, то вырвал у него клочок бумаги, на котором было несколько слов. В тот момент они ничего мне не говорили, но обрывок этот я сохранил, и упоминание о Чимнизе заставило меня вспомнить о нем. Я достал записку и перечитал ее. Там было именно то, чего я ожидал. Вот этот обрывок, джентльмены, можете сами убедиться. На нем написано: «Чимниз, 11.45, четверг».

Баттл внимательно осмотрел записку.

— Конечно, — продолжал Энтони, — слово «Чимниз» может не иметь никакого отношения к этому дому. Но ведь может и иметь. И уж совершенно бесспорно, что этот Джузеппе — вор и мошенник. Подумав, я решил взять машину, приехать сюда вчерашней ночью, убедиться, что все в порядке, затем переночевать в гостинице, а наутро повидать лорда Катерхэма и предупредить, чтобы на всякий случай он принял меры предосторожности.

— Так — так, — одобрительно сказал лорд Катерхэм.

— У меня было мало времени, поэтому я приехал поздно. Я оставил машину, перелез через ограду и пересек парк. Я подошел к дому — в нем было темно и тихо. Я уже было собирался уйти, как услышал выстрел. Мне показалось, что он донесся из дома, и я взбежал на террасу и попытался открыть окна. Но они были закрыты, и никаких звуков я больше не услышал. Я еще немного подождал, но все было тихо как в могиле, и я решил, что ослышался и стреляли браконьеры в лесу, — вполне естественное предположение в подобных обстоятельствах.

— Вполне естественное, — бесстрастно подтвердил инспектор Баттл.

— Я переночевал в гостинице и утром узнал новости. Я, конечно, понял, что в сложившихся обстоятельствах должен вызывать подозрения, потому и пришел сюда, чтобы все рассказать, надеясь, что после этого на меня не наденут наручники.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Полковник Мелроуз вопросительно посмотрел на инспектора Баттла.

— Кажется, все достаточно понятно, — заметил он.

— Да, — сказал Баттл. — Я не думаю, что сегодня утром нам понадобятся наручники.

— У вас есть вопросы, Баттл?

— Есть один. Что это была за рукопись?

Он посмотрел на Джорджа, который с большой неохотой ответил:

— Воспоминания графа Стылптича. Видите ли…

— Можете ничего не объяснять, — сказал Баттл. — Мне все ясно.

Он повернулся к Энтони:

— Знаете ли вы, кто был убитый?

— В «Веселой собаке» говорили о каком-то графе Станиславе.

— Скажите ему, — обратился Баттл к Джорджу Ломаксу.

Несмотря на явное нежелание, Джордж вынужден был объяснить.

— Джентльмен, пребывавший здесь под именем графа Станислава, был Его Высочество князь Михаил Герцословацкий.

Энтони даже присвистнул.

— Вот так скверная история!

Инспектор Баттл издал какое-то короткое урчание, означающее, очевидно, удовлетворение, и резко поднялся на ноги.

— Конечно, конечно, — ответил лорд Катерхэм. — Вы можете пойти, куда вам угодно.

Энтони и детектив вышли из библиотеки и спустились в зал, где произошло убийство. Труп уже вынесли, и ничто, кроме темного пятна на полу, не напоминало о недавней трагедии. Солнечные лучи, проникавшие сквозь три больших окна, заливали комнату и подчеркивали мягкий густой цвет старых деревянных панелей. Энтони с одобрением оглядел комнату.

— Замечательно! — прокомментировал он. — Все-таки нет ничего лучше доброй старой Англии!

— Когда вы услышали выстрел, вам показалось, что он донесся именно из этой комнаты? — спросил детектив, оставив без ответа панегирик.

— Сейчас посмотрю.

Открыв окно, Энтони вышел на террасу и огляделся.

— Да, это та самая комната. Она вынесена вперед и занимает весь угол. Если бы стреляли где-нибудь в другом месте, выстрел послышался бы слева, а эта комната находилась позади меня или, в крайнем случае, чуть правее. Поэтому я и подумал о браконьерах. Она ведь расположена в самом конце крыла.

Он перешагнул через порог и вдруг, осененный внезапной мыслью, спросил:

— Но зачем вы проверяли? Вы же знали, что он был убит здесь?

— А, — промолвил инспектор, — мы никогда не знаем столько, сколько хотели бы. Но он действительно был убит здесь. Вы что-то говорили о закрытых окнах?

— Да. Они были заперты изнутри.

— Какие окна вы пробовали открыть?

— Все три.

— Вы в этом уверены, сэр?

— До сих пор был уверен. Почему вы спрашиваете?

— Забавно получается, — заметил инспектор.

— Что забавно?

— Когда преступление обнаружилось сегодня утром, среднее окно было открыто, точнее говоря — не заперто.

— Вот так так! — Энтони опустился на стул и потянулся за портсигаром. — Вот это сюрприз! Это придает делу новый оборот. Я вижу два варианта. Или он был убит кем-то из обитателей дома, и этот кто-то, после того как я ушел, открыл окно, чтобы подумали, что убийца появился снаружи, и вы бы заподозрили кого-нибудь, кто случайно здесь оказался, вроде меня, или, попросту говоря, я лгу. Боюсь, что вы склоняетесь ко второму варианту, но, честное слово, вы ошибаетесь.

— Никто не покинет этот дом, пока я не разберусь во всем, уверяю вас, — решительно заявил инспектор.

— Как долго вы верили, что убийца — посторонний? — Энтони внимательно посмотрел на Баттла.

— С самого начала я чувствовал, что это не так. Ваши следы как-то уж слишком бросались в глаза. Когда же ваши сапоги совпали с отпечатками на ступеньках, я и вовсе усомнился.

— Поздравляю Скотленд-Ярд! — ответил Энтони. И в тот момент, когда инспектор, казалось бы, подтвердил, что он совершенно вне подозрений, Энтони почувствовал необходимость соблюдать еще большую осторожность: инспектор Баттл был весьма хитер, и забывать об этом не следовало.

— Это произошло здесь? — Энтони кивнул в сторону темного пятна на полу.

— Да.

— Стреляли из пистолета?

— По всей видимости, да, но точно мы узнаем, когда извлекут пулю.

— Оружие не нашли?

— Нет, не нашли.

— И никаких улик?

— Кое-что есть. Вот это, — жестом фокусника инспектор Баттл достал половину тетрадного листа. При этом он опять, не подавая виду, внимательно наблюдал за Энтони.

Но Энтони и не пытался скрыть, что этот листок ему знаком:

— А… Снова Братство Багровой Руки… Могли бы отпечатать эти штуки в типографии, раз уж решили разбрасывать их направо и налево. А то приходится возиться с каждой в отдельности. Где ее нашли?

— На полу, под телом. Вы видели это прежде, сэр?

Энтони подробно описал ему свое короткое знакомство с этой общественной организацией.

— Так что же, это они ухлопали его?

— Думаете, это возможно?

— Это вполне вероятно, если верить их пропаганде. Но знаете, я заметил, что те, кто больше всех толкует о крови, никогда сами не видели, как она течет. Боюсь, что у Братьев для такого дела кишка тонка. И потом, у них у всех чересчур живописный вид. Не представляю, чтобы кто-нибудь из них мог оказаться гостем в загородном доме! И все же, кто знает?

— Вот именно, мистер Кейд, кто знает?

Энтони внезапно повеселел.

— Вот что я хочу вам сказать. Открытое окно, следы на ступеньках, подозрительный неизвестный в деревенской гостинице — все это так. Но в одном могу вас уверить, дорогой инспектор, кто бы я ни был, я, во всяком случае, не имею никакого отношения к Братству Багровой Руки.

Инспектор Баттл слегка улыбнулся. Затем он разыграл свою последнюю карту.

— Если не возражаете, осмотрим тело?

— Ничего не имею против, — ответил Энтони.

Баттл вынул из кармана ключ, повел Энтони по коридору, остановился у какой-то двери и открыл ее. Это была одна из малых гостиных. Тело, накрытое простыней, лежало на столе.

Инспектор подождал, пока Энтони подойдет к столу, и вдруг резким движением скинул простыню. Вырвавшийся у его спутника возглас удивления заставил его глаза ярко вспыхнуть.

— Так вы узнаете его, мистер Кейд. — В голосе Баттла звучало с трудом сдерживаемое торжество.

— Да, я видел его прежде, — ответил Энтони, приходя в себя, — но не как принца Михаила Оболовича. Он приходил от «Балдерсона и Ходжкинса» и назвался мистером Холмсом.

ГЛАВА 13

АМЕРИКАНСКИЙ ГОСТЬ

Инспектор Баттл снова накрыл тело простыней. Вид у него был слегка разочарованный, как у человека, чья коронная шутка не имела успеха. Энтони стоял, засунув руки в карманы и углубившись в размышления.

— Так вот что имел в виду старый Лоллипоп, когда толковал о «других средствах», — пробормотал он.

— Вы что-то сказали, мистер Кейд?

— Ничего, инспектор. Простите, я немного отвлекся. Видите ли, меня или, точнее, моего друга Джимми Макграта надули на тысячу фунтов.

— Тысяча фунтов — очень приличная сумма, — заметил Баттл.

— Ну, тысяча фунтов это не так много, — сказал Энтони, — но вы правы, это очень приличные деньги. Есть от чего взбеситься. Меня провели с этой рукописью, как мальчишку! Чертовски обидно, инспектор, чертовски обидно! Детектив промолчал.

— Ну, ну, — сказал Энтони, — сожаления напрасны, да и не все еще потеряно. Нужно только разыскать воспоминания дорогого старика Стылптича до следующей среды, и все будет шито-крыто.

— Если не возражаете, вернемся обратно в зал заседаний, мистер Кейд. Там есть еще одна вещь, которую я хочу показать вам.

В зале заседаний детектив сразу же подошел к среднему окну:

— Вот что я подумал, мистер Кейд. Это окно открывается очень туго, действительно очень туго. Вы могли ошибиться, решив, что оно заперто. Оно могло быть просто прикрыто. Я уверен, да, совершенно уверен, что вы ошиблись.

Энтони пристально посмотрел на него.

— Но, предположим, я совершенно уверен, что не ошибся?

— Вы не хотите допустить, что могли ошибиться?

— Ну, из уважения к вам, пожалуй.

Баттл довольно рассмеялся:

— Вы быстро схватываете, мистер Кейд. И вы ничего не имеете против, чтобы повторить это в подходящий момент?

— Решительно ничего. Я… — Он запнулся, поскольку Баттл схватил его за руку. Инспектор подался вперед, к чему-то прислушиваясь. Сделав Энтони знак молчать, он тихо подкрался к двери и внезапно распахнул ее.