— Бен, а помнишь, ты хотел открыть отделение массовой терапии? Нечто вроде самоуправляемой общины? Может, откроем, а?

— Ты что, спятил? — удивился Брайен. — Для этого нужен загородный дом. Где мы раздобудем деньги?

— Раздобудем, — уверенно заявил Уоррен. — Давай, откапывай телефон.

Он уже принял решение и ни секунды не колебался. Ему надоело сражаться с косным общественным мнением, доказывать свою правоту. Надоело зависеть от капризов домовладельца. Выходит, чтобы преуспеть, ему надо превратиться в новоявленного Джеймса Бонда. Что ж, если так, он станет Джеймсом Бондом, но это будет стоить Хеллиеру бешеных денег.

Глава 3

1

Уоррена пригласили в кабинет Хеллиера в здании на Вардур-стрит — ему пришлось миновать целый взвод секретарш — все как на подбор, одна стройнее другой, — пока он, наконец, добрался до внутреннего святилища. Хеллиер, приветствуя его, сказал:

— Вот уж не ожидал вас, доктор. Я полагал, что мне придется охотиться за вами. Садитесь.

Уоррен решил взять быка за рога:

— Вы в прошлый раз сказали, что ваши финансовые возможности неограниченны. Я вас правильно понял?

— Я не беден, — Хеллиер улыбнулся. — Сколько вам нужно?

— Об этом — потом. Сначала о деле.

— Давайте. — Хеллиер продолжал улыбаться.

Уоррен положил на стол папку.

— Вы правы — я действительно кое-что знаю. Но предупреждаю: сведений у меня немного. Так — парочка имен, мест. Понимаете, — он криво усмехнулся, — я не обращался в полицию вовсе не по каким-то там этическим соображениям, а только потому, что в сущности не располагаю точной информацией.

— А знаете, Уоррен, мне приходилось принимать важные решения, опираясь исключительно на слухи. Я ведь говорил вам, что мне платят за интуицию.

Уоррен пожал плечами.

— Я много времени провожу в Сохо, в основном в Вест-энде, — там бывает большинство из моих пациентов. О многом мне приходится только догадываться.

— У вас большая практика, — сказал Хеллиер.

— В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, — начал Уоррен, — во Франции из цепи наркомафии выпало одно звено. Там перекрыли довольно мощную группу. Дело в том, что героин, поступающий в Англию, — лишь капля в море американского наркобизнеса. Эта группа переправляла огромные партии героина в Америку, и когда ее накрыли, наш ручеек обмелел. Тут, конечно, такое поднялось! Нелегальный приток наркотиков по существу прекратился.

— Погодите, — разволновался Хеллиер, — вы что, хотите сказать, что для того, чтобы перекрыть каналы наркомафии в Англии, необходимо сделать то же самое в Америке?

— Вот именно. Наркомафия имеет разветвленную сеть в разных странах. И если перекрыть каналы в одном месте, это не решение проблемы.

— Да, я так и думал, — согласился Хеллиер. — Наркобизнес имеет международный размах.

Он был спокоен, и Уоррен продолжал:

— Рассмотрим американский вариант. Рядовой наркоман в Нью-Йорке обычно покупает у подпольного торговца «одну шестнадцатую» — имеется в виду шестнадцатая часть унции. Он вынужден это делать, поскольку легально, как в Англии, наркотики достать нельзя. Цены, конечно, соответствующие, и каждая «шестнадцатая» обходится ему в 6–7 долларов. В среднем, нужно две порции в день.

Хеллиер напряженно размышлял. После паузы он сказал:

— В Америку, должно быть, идет чертова прорва героина.

— Да нет, — сказал Уоррен, — не такая уж прорва. По моим подсчетам, нелегальный импорт составляет примерно от двух до трех тонн в год. Видите ли, героин, который продают наркоманам, растворяют в каком-нибудь нейтральном веществе, обычно в лактозе, молочном сахаре. Если учесть при этом всякие накладки, то героина в растворе содержится от половины до одного процента. Ну, предположим, один процент.

Хеллиер взял листок бумаги и занялся подсчетами.

— Если в одной порции шестнадцать сотых чистого героина, а наркоман платит за нее, скажем, шесть с половиной долларов, — он вдруг замер, — черт! Это же больше десяти тысяч долларов за унцию!

— Да, прибыль колоссальная, — подтвердил Уоррен. — Это сумасшедший бизнес. Фунт героина, готового для инъекций, стоит примерно сто семьдесят тысяч долларов. Разумеется, чистая прибыль значительно меньше. Героин добывается из опийного мака а он, понятное дело, в Штатах не растет. Тут целая технологическая цепочка — от мака к сырому опиуму, от опиума — к морфию, от морфия — к героину.

— Какова же себестоимость этого производства? — спросил Хеллиер.

— Пустяки по сравнению с прибылью, — ответил Уоррен. — Но не в этом дело. В Америке, как я сказал, фунт героина стоит сто семьдесят тысяч долларов. Оптовая цена — пятьдесят тысяч, а за пределами Штатов — двадцать. А уж там, на Ближнем Востоке, фунт опиума-сырца можно купить за пятьдесят долларов.

— Я могу сделать два вывода, — задумчиво произнес Хеллиер, — первое — на каждом этапе можно извлечь огромные барыши, и второе — цена товара зависит от риска, связанного с его контрабандой.

— Точно, — сказал Уоррен. — До сегодняшнего дня процесс изготовления наркотиков состоял из нескольких этапов. Когда разбомбили французскую банду, образовалась брешь. Теперь система меняется. Боссы задумали взять все в свои руки — все — от выращивания мака, до порционной продажи в любой точке Штатов. Накладные и промежуточные расходы отпадают, и прибыль в пятьдесят тысяч долларов за фунт товара гарантирована. Это еще до ввоза в Штаты. Подобные операции, кстати, сопряжены с особым риском.

— Вертикальная интеграция, — произнес Хеллиер с важным видом. — Эти ребята действуют по законам большого бизнеса. Контролируют весь процесс — от производства до сбыта.

— Если они овладеют рынком в Америке, то увеличится приток героина и в Англию. Здесь доходы намного меньше, но они ими пренебрегать не будут, — Уоррен махнул рукой. — Впрочем, за достоверность этой информации не ручаюсь — за что купил, за то и продаю.

Хеллиер положил руки на стол.

— Теперь выкладывайте факты, — сказал он жестко.

— Я кое-что раскопал. У меня двое на примете, — произнес Уоррен. — Джордж Спиринг — фармацевт с подмоченной репутацией. В прошлом году он попался на наркотиках. Фармацевтическое общество, естественно, его осудило, и он чудом избежал тюрьмы.

— Его дисквалифицировали?

— Да. Сейчас он в Англии и я, насколько могу, стараюсь держать его в поле зрения, но скоро, я думаю, он уедет за границу.

— Почему? Когда?

Уоррен постучал пальцем по настольному календарю.

— Опийный мак еще не созрел, его будут собирать не раньше, чем через месяц. Морфий извлекается, как правило, из свежего опиума, так что, когда эта банда получит сырье, Спиринг приступит к работе.

— Я думаю, надо установить слежку за Спирингом.

Уоррен кивнул.

— Сейчас он, кажется, прохлаждается. Деньги у него есть, за услуги ему, видимо, неплохо платят. Я согласен с вами, — за ним нужно следить.

— Кто второй? — спросил Хеллиер.

— Жанетт Делорм. Я ничего о ней раньше не слышал. Судя по имени, она француженка, а ошивается на Ближнем Востоке. Больше я ничего не знаю о ней. Просто в связи со Спирингом всплыло как-то это имя, и все.

Хеллиер нацарапал имя на клочке бумаги.

— Так. Жанетт Делорм. — Он взглянул на Уоррена. — И где она?

— В Иране, — коротко ответил Уоррен.

Хеллиер был разочарован.

— Да, фактов не много.

— А я вас предупреждал, — сказал Уоррен раздраженно. — Что я, собственно, мог сообщить полиции?

— Но полиция может связаться с Интерполом. Ведь они могут что-то предпринять.

— Сразу видно, что вы киношник, — сказал Уоррен с иронией, — и витаете в облаках. Интерпол — всего лишь информационный центр, сами они никаких расследований не начнут. Ну, предположим, они все-таки сообщат иранской полиции. А там полиция, как и везде, коррумпирована. Говорят, правда, иранская лучше, чем большинство из них.

— Я вас понимаю. — Хеллиер немного помолчал. — Итак, наш шанс, по видимому, этот тип, Спиринг.

— Вас не пугает, что у нас столь скудная информация, вы все-таки хотите затеять это дело?

Хеллиер удивился:

— Разумеется!

Уоррен вынул из папки несколько листков.

— Может, вы передумаете. Взгляните. Вам предстоят большие расходы. Вы хотели, чтобы я набрал команду, и я уже задействовал несколько человек. Имейте это в виду. — Он через стол придвинул к Хеллиеру два листка бумаги. — Здесь краткое досье: что за люди, сколько они запрашивают, краткие биографические сведения.

Хеллиер бегло просмотрел листки и сказал, не раздумывая:

— Я согласен на эти условия. Я согласен и на выплату премии в пять тысяч фунтов каждому после успешного окончания операции. — Он взглянул на Уоррена. — Не будет успеха, не будет и премии. Справедливо?

— Справедливо. Но только в том случае, если наши представления об успехе совпадают.

— Я хочу уничтожить эту банду, — сказал Хеллиер жестко. — Стереть с лица земли.

— Будем стараться, — сухо заметил Уоррен. — Ознакомьтесь с прейскурантом моих услуг. — Он передал Хеллиеру еще один листок.

Хеллиер быстро пробежал его глазами и воскликнул:

— Хм! На кой черт вам недвижимость в Сохо? Это же стоит кучу денег!

Уоррен не стал отпираться и выложил все насчет «Центра терапии в Сохо». Хеллиер фыркнул:

— Да, встречаются же такие ханжи. Да я и сам, впрочем, был таким… Что ж. — Он встал и подошел к окну. — Вардур-стрит вас устроит?

— Конечно, предел мечтаний.

— У компании есть тут помещение, вон там, через улицу. Раньше оно использовалось под склад, но теперь пустует. Конечно, оно не ахти как благоустроено, но мне кажется, вы сможете там устроиться. — Он вернулся к столу. — Мы собирались его продавать, но теперь я сдам его вам за небольшую плату — чисто символическую, — а разницу буду выплачивать компании из своего кармана.

Уоррен коротко кивнул, но он не считал тему исчерпанной и придвинул к Хеллиеру еще один листок.

— А это мое вознаграждение по окончании нашего предприятия, в случае успеха.

Хеллиер взглянул на листок и буквально взорвался.

— Загородный дом из двадцати комнат! Это еще что такое, черт побери? — Он уставился на Уоррена. — Ваши услуги слишком дороги, доктор.

— Вы хотите крови — сказал Уоррен, — а за это надо платить. Мы объявляем войну банде, которая ни перед чем не остановится. Они будут насмерть стоять за свои миллионные доходы. Рано или поздно кровь прольется — их или наша. Вы хотите крови, — это дорого стоит.

— Так это вы хотите стать владельцем имения? — вызывающе спросил Хеллиер.

— Не я, а человек по имени Бен Брайен. Он хочет организовать своего рода коммуну для наркоманов на принципах самоуправления. Для того, чтобы вырвать их из заколдованного круга привычек и знакомых и попробовать наставить их на путь истинный. В Штатах подобные коммуны добились успеха.

— Понятно, — сказал Хеллиер. — Ну что ж, я согласен.

Он просматривал краткие биографии членов команды. Уоррен заметил:

— Никто из них не знает, для чего я их нанимаю. Не исключено, что в наши руки перепадет партия героина, скажем, сотни фунтов, — это колоссальные деньги. В этом случае я не смог бы положиться, скажем, на Энди Тоузьера. А уж Джонни Фоллету я бы точно не стал доверять.

Хеллиер теребил страничку и, подумав немного, сказал:

— По какому принципу вы их отбирали? Видит Бог, половина из них, по-моему, негодяи, а другая половина — ни рыба, ни мясо.

— А чего вы хотите? — спросил Уоррен. — Делегацию святых, размахивающих флажками, на такое дело не пошлешь. Кстати говоря, ни один из них не прельстился деньгами, кроме Энди Тоузьера. У каждого были свои причины. — Он подумал о себе «хорош гусь» и вспомнил про Джонни Фолетта. — Мне пришлось проявить талант шантажиста и вымогателя.

— Мне понятно, почему вы выбрали Тоузьера, — он профессиональный военный, — сказал Хеллиер. — Но Фол-лет? Он ведь игрок?

— Джонни наделен многими достоинствами. Помимо того, что он игрок, он еще и удачливый жулик. Он запросто выудит из вас деньги, пока вы соображаете — что к чему. Мне кажется, он еще кое на что способен.

— Ну что ж, не буду спорить, — сказал Хеллиер неуверенно, — но вот этот, Эббот, журналист, он-то вам на что?

— Пусть он лучше играет за нас, чем против нас, — сказал Уоррен. — Я его с самого начала включил в список, а потом он и сам ко мне пожаловал. У него хороший нюх, получше, чем у любого детектива, и это может нам пригодиться.

— Что ж, воля ваша, — мрачно сказал Хеллиер. — А Паркер-то вам на что? От него-то какой прок?

— Дэн — единственный честный человек из этой шайки, — сказал Уоррен и засмеялся. Кроме того, он — мой страховой полис.

2

Хеллиер знакомил Уоррена с некоторыми сторонами кинобизнеса.

— Нас, киношников, хорошо принимают везде, особенно в отсталых странах. Местное начальство мы умасливаем взятками и хорошо платим красочно разодетым статистам. И сами мы не в накладе — здесь, дома, нам все обошлось бы значительно дороже.

Он взял в руки переплетенный толстый том большого формата.

— Это — старый сценарий. Частично действие происходит в Иране. Я решил вернуться к нему и запустить в дело. Мы нанимаем вас и вашу команду. Мы пошлем вас в Иран для выбора места съемок. Это даст вам удобную возможность появляться там, где вам нужно. Ну как, одобряете?

— Да, — согласился Уоррен, — неплохое прикрытие.