Уоррен усмехнулся:

— Хорошо бы как-нибудь почитать это досье. Это будет похоже на чтение собственного некролога. Мало кому такое выпадает в жизни. — Он поставил стакан. — И на что вам все это, позвольте спросить?

— Я хотел убедиться в том, что вы тот человек, который мне нужен, — ответил Хеллиер серьезно.

— Вы говорите загадками, — Уоррен был заинтригован. — Вы что, хотите предложить мне работу? Консультанта какого-нибудь фильма? — Он улыбнулся.

— Вполне возможно, — сказал Хеллиер. — Позвольте задать вам вопрос. Вы в разводе с женой? Почему?

Уоррен был одновременно возмущен, удивлен и шокирован. Возмущен бестактностью вопроса, удивлен тем, что его задал Хеллиер, человек, знающий правила приличия, и шокирован тем, что тот, видимо, раскопал всю его подноготную.

— Это мое дело, — отрезал он холодно.

— Без сомнения. — Хеллиер пристально смотрел на Уоррена. — Я скажу вам, почему ваша жена развелась с вами. Ей не нравилось, что вы общаетесь с наркоманами.

Уоррен положил руки на подлокотники кресла, собираясь встать, но Хеллиер резко сказал:

— Сядьте-ка. И послушайте, что я вам скажу.

— Только прекратите меня допрашивать. Я этого не люблю.

Хеллиер потушил в пепельнице окурок и зажег новую сигарету.

— Факт развода характеризует в большей степени вас, чем вашу жену, она меня вообще не интересует. Он свидетельствует о том, что интересы дела для вас выше личных обстоятельств. Вас считают непревзойденным фанатом, вы об этом знаете?

— Наслышан, — сказал Уоррен не без высокомерия.

Хеллиер кивнул.

— Вы в прошлый раз сказали, да и я в результате моего блиц-расследования получил подтверждение, что наркопациенты — отнюдь не подарок. Они самонадеянны, агрессивны, лживы, коварны, хитры — список этих негативных характеристик можно продолжить. И тем не менее, вы беззаветно пытаетесь им помочь, вплоть до того, что теряете даже жену. Это похоже на акт самоотречения.

— Самоотречение! Скажете тоже, — фыркнул Уоррен. — Ведь я врач. А все эти пороки не что иное, как симптомы болезни — наркотического синдрома. Наркотики растлевают личность, это верно, но врач обязан помогать всем, и плохим, и хорошим. А уж наркоманов тем более нельзя оставлять один на один с болезнью. — Он покачал головой. — Но я ведь пришел к вам не для того, чтобы выслушивать комплименты. Ради чего вы меня вызвали?

Хеллиер вспыхнул.

— Что ж, приступим к делу. В прошлый раз вы утверждали, что контрабанда наркотиками имеет международный размах. А потом добавили, что вы — не авантюрист, чтобы ехать в Иран. — Он ткнул в собеседника пальцем. — Я думаю, что вы что-то знаете, доктор Уоррен, что-то конкретное.

— Боже мой! — воскликнул Уоррен. — Как вам такое пришло в голову!

— Разве я не прав? — отпарировал Хеллиер непринужденно. — Видите ли, за моими плечами колоссальный опыт. К тому же интуиция меня, как правило не подводит. За это мне и платят, причем весьма неплохо. Теперь об Иране. Почему, собственно, Иран? Героин добывается из опиума, а опиум распространен во многих странах на Дальнем Востоке, Китае или Бирме, но вы назвали Ближний Восток. Почему Ближний Восток? И почему именно Иран? Ведь контрабандой опиума занимаются всюду — от Афганистана до Греции… Вы знаете что-то конкретное, доктор Уоррен.

Уоррен заерзал в кресле.

— Почему вдруг вас все это заинтересовало?

— Я собираюсь кое-что предпринять, — сказал Хеллиер и, заметив выражение лица Уоррена, засмеялся. — Нет, не думайте, что я сошел с ума. Вы ведь сами сказали — вы бессильны лечить наркоманов, до тех пор, пока они могут на ближайшем углу купить себе новую порцию зелья. Надо вообще перекрыть каналы поступления наркотиков в страну!

— Послушайте! — взорвался Уоррен. — Полиция многих стран мира бессильна в борьбе с этим злом. А вы собираетесь преуспеть? На что вы рассчитываете?

Хеллиер опять ткнул в Уоррена указательным пальцем.

— На информацию, которой вы располагаете и которую по своим моральным соображениям, не передаете полиции.

— И которую я передам вам, вы это хотите сказать?

— Да нет, — сказал Хеллиер. — Можете мне ничего не сообщать, это ваше дело. Видите ли, я выбрал вас для этой миссии.

— Теперь мне ясно, что вы маньяк, Хеллиер, — сказал Уоррен с возмущением. — Вам взбрела в голову идея искупить свою вину таким невероятным образом, и вы хотите втянуть меня… — Его губы искривились. — Нет уж, увольте, после драки кулаками не машут.

Хеллиер невозмутимо зажег следующую сигарету, и у Уоррена вырвалось:

— Вы слишком много курите.

— Вы второй врач, который говорит мне об этом за последние две недели. — Хеллиер махнул рукой. — Очевидно, вы ко всем относитесь как к пациентам, Уоррен. В прошлый раз вы сказали: «Я просто врач, который еле-еле сводит концы с концами!» — Хеллиер усмехнулся. — Вы правы. Я ознакомился с вашим счетом в банке. Но представим себе, у вас неограниченные средства и к тому же, вы располагаете информацией, которая у вас есть на сегодняшний день. Что вы предпримете?

Уоррен сказал решительно:

— Один в поле не воин.

— Ну так подберите себе команду, — воскликнул Хеллиер возбужденно.

Уоррен уставился на него.

— Вы что, серьезно? — спросил он изумленно.

— Вообще-то я сочиняю сказочки, это моя профессия, — сказал Хеллиер спокойно, — но сейчас я говорю абсолютно серьезно.

Уоррен убедился, что Хеллиер не в себе. Смерть дочери выбила его из колеи. До сих пор он шел заданным курсом, а теперь в поле его зрения появилась новая цель, и вразумить его будет, вероятно, нелегко.

— Вы просто не представляете, что вы затеваете, — сказал Уоррен.

— Я знаю, на что я иду, — ответил Хеллиер. — Я хочу скрутить этих мерзавцев в бараний рог. Я жажду крови.

— Чьей крови, моей? — поинтересовался Уоррен. — Я не тот человек, который вам нужен, Хеллиер. Да и вряд ли такой человек существует. Вам нужна комбинация святого Георгия и Джеймса Бонда. Я врач, а не охотник за гангстерами.

— Но мне нужны именно вы, ваши знания и опыт, — настаивал Хеллиер. И чувствуя, что Уоррен уже на взводе, слегка ослабил натиск. — Я не жду от вас немедленного решения, доктор. Просто подумайте над тем, что я сказал. — И добавил решительно: — Кстати, не забудьте о ваших профессиональных этических соображениях. — Он взглянул на часы. — Как вы относитесь к тому, чтобы немного перекусить?

2

Покинув роскошную квартиру Хеллиера с приятной тяжестью в желудке, но в расстроенных чувствах, Уоррен вновь и вновь возвращался к недавнему разговору. Возможно, Хеллиер и говорил всерьез, но он явно не имел представления о мире наркобизнеса, которому он решил объявить войну. Мир этот закрыт для посторонних и требует высоких ставок.

Уоррен пробрался сквозь шумную толпу на Джермин-стрит к Пикадилли-серкус и свернул в Сохо. Остановившись у одного из кафе, он взглянул на часы и вошел внутрь. Народу было много, но кто-то, завидев его, дружелюбно уступил ему место у стойки бара. Он заказал виски и, держа стакан в руке, оглядел зал. В глубине за столиком он увидел трех своих пациентов. Задержав на них взгляд, он понял, что они недавно кольнулись. Они были чрезмерно раскованны и увлеченно болтали. Один из них увидел доктора и приветствовал его, помахав рукой. Уоррен поехал в ответ.

Доктору Уоррену не так-то просто было завоевать доверие своих пациентов — это стоило многих усилий. Он пытался приучить их использовать чистые иглы и дистиллированную воду — большинство из них не имели ни малейшего представления о гигиене. Обитая вместе с ними в их сумеречном мире, тесно соприкасавшимся с миром преступным, он многое постиг. Его потрясло, например, что даже проститутки в Сохо презирают и осуждают наркоманов, считая их поведение аморальным. Все это было бы смешно, если б не было так грустно.

Уоррен никогда не смотрел на своих пациентов сквозь призму общепринятой морали. Он не задавался вопросом, как и почему люди обращаются к героину и, попав на этот крючок, становятся наркоманами. Что толку упрекать больного, ему надо помочь. И Уоррен помогал как мог. Мнение полиции и общества не волновало его.

В этом кафе и других заведениях подобного рода он и почерпнул ту информацию, которая заинтересовала Хеллиера. Впрочем, не всю эту информацию можно было считать достоверной — наряду с точными сведениями и фактами циркулировало множество слухов. Конечно, он не сразу завоевал доверие наркоманов, но, убедившись, что он держит язык за зубами, они перестали его бояться. Они знали, кто он и чем занимается, и воспринимали это нормально, хотя некоторые относились к нему как к назойливому благодетелю, который сует свой нос в чужие дела.

Он повернулся лицом к бару и уставился в свой стакан. «Ник Уоррен — доморощенный Джеймс Бонд! — думал он. — Ну и ну! А Хеллиер-то каков! Самонадеянный индюк! Замахнулся на наркомафию! Он даже не представляет себе, чем это чревато. Хеллиер, конечно, миллионер, но по сравнению с воротилами наркобизнеса — он просто жалкий нищий. Ради таких барышей люди готовы на все, не остановятся они и перед убийством».

Чья-то тяжелая рука хлопнула его по спине так, что он поперхнулся виски.

— Привет, доктор! Топите в вине свои печали?

Уоррен оглянулся.

— А, привет, Энди. Присоединяйтесь.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Эндрю Тоузьер, — но позвольте мне. — Он вытащил довольно толстый бумажник и достал оттуда банкноту.

— Ни в коем случае, — запротестовал Уоррен. — Вы ведь все еще без работы. — Он кивнул бармену и заказал два виски.

— Да, — сказал Тоузьер, убирая бумажник. — Что-то в мире все спокойненько. Мне это не нравится.

— Вы, видимо, не читаете газет, — возразил Уоррен. — Русские опять мутят воду, да и война во Вьетнаме на полном ходу.

— Ну, это глобальные катаклизмы, — сказал Тоузьер. — Таким, как я, подавай что-нибудь попроще. Но крупный бизнес вытесняет малый, что ж поделаешь! — Он поднял стакан. — За ваше здоровье!

Уоррен взглянул на него с неожиданным интересом. Майор Эндрю Тоузьер. Профессия — наемный солдат. То бишь, наемный убийца. То есть просто так он, конечно, убивать не будет, но если надо построить полк полуобученных черных солдат и повести его в атаку, он всегда готов. В общем — ходячий символ нашего сумасшедшего мира.

— За ваше здоровье! — рассеянно откликнулся Уоррен. Он погрузился в свои мысли.

Тоузьер кивнул в сторону двери.

— Ваши пациенты, доктор.

Уоррен увидел входивших в кафе четырех молодых людей. Трое были его пациентами, а четвертого он не знал.

— Не представляю, как вы общаетесь с этими подонками, — сказал Тоузьер.

— Должен же их кто-то опекать, — сказал Уоррен. — А что это за парень — новичок?

Тоузьер пожал плечами.

— Еще одна заблудшая душа устремилась в ад. Вы познакомитесь с ним, когда ему потребуется ширануться.

Уоррен кивнул головой.

— Стало быть, вы не у дел, Энди.

— Сплошная невезуха.

— А может, у вас ставки завышены? Спрос регулирует предложение или что-то вроде этого, не так ли?

— В таких делах ставки не могут считаться завышенными, доктор, — сказал Тоузьер грустно. — Ну вот вы, во сколько бы вы оценили свою шкуру?

— Именно это я и хотел у вас узнать, — ответил Уоррен, мысленно возвращаясь к Хеллиеру. — Какова сейчас такса на подобные услуги?

— Пятьсот в месяц и солидный гонорар по завершению операции. — Тоузьер улыбнулся. — Хотите кому-нибудь объявить войну?

Уоррен посмотрел ему прямо в глаза.

— Не исключено.

Улыбка сползла с лица Тоузьера. Это произвело на него впечатление.

— Да вы, кажется, всерьез что-то затеяли. Против кого? Против столичной полиции?

Он снова улыбнулся.

Уоррен сказал:

— Вы когда-нибудь выполняли частные заказы? Я имею в виду, так сказать, частные войны в отличие от гражданских?

Тоузьер покачал головой.

— Я всегда старался быть в ладах с законом. Хотя вообще-то есть молодчики, которые финансируют частные разборки. Я надеюсь, вы не собираетесь поставлять оружие какому-нибудь нуворишу из Сохо? Или его охране?

— Не угадали, — ответил Уоррен.

Он пытался припомнить, что он, собственно, знал об Эндрю Тоузьере. У него, безусловно, были свои идеалы. Не так давно Уоррен спросил Тоузьера, почему тот не поехал в одну из южноафриканских стран, когда там вспыхнул конфликт. Тоузьер равнодушно ответил:

— Господи, это же стычка двух банд высокопоставленных головорезов. Зачем же я буду зазря косить этих сукиных детей, крестьян, которые ни при чем? — Он посмотрел на Уоррена и решительно добавил: — Я, знаете ли, разборчив.

Уоррен подумал, что если бы он одобрил безумную затею Хеллиера, такой человек, как Тоузьер, пришелся бы очень кстати. Но он не даст Хеллиеру втянуть себя в эту авантюру.

Тоузьер жестом заказал бармену две порции. Повернувшись к Уоррену, он сказал:

— У вас что-то стряслось, доктор? Кто-то донимает вас?

— Некоторым образом, — уклончиво ответил Уоррен. И подумал, что Хеллиер еще не взялся за него всерьез. Наверняка следующим этапом атаки будет шантаж.

— Кто именно? — поинтересовался Тоузьер. — Я его живо поставлю на место.

Уоррен улыбнулся.

— В этом нет необходимости, Энди.

Тоузьер повеселел.

— Ну тогда ладно, я думал, кто-то из ваших клиентов тянет на вас. Я бы их быстро вразумил. — Он положил на прилавок купюру и взял сдачу. — Ну, будем здоровы.

— А что, если мне действительно понадобится телохранитель? — осторожно начал Уоррен. — Вы бы согласились, и если да, то какова ваша такса?

Тоузьер громко рассмеялся.

— Я вам не по карману. Впрочем, если это ненадолго, то обслужу вас бесплатно. — Он нахмурился. — Доктор, что-то все-таки тревожит вас. Скажите-ка откровенно.