Дня полтора мы вели себя как примерные туристы, бродили по Танжеру, вертя головами и глазея на город. Если бы мысли наши не были так заняты делами, прогулка могла быть даже интересной, а так — пустая трата времени.

По счастью, Меткаф полностью был занят собственными таинственными делами. И мы его мало видели. Однако я поручил Уокеру выяснить у Меткафа одну важную вещь до его отъезда.

За завтраком Уокер приступил к выполнению моего задания.

— Мне нравится Танжер. Было бы неплохо пожить тут пару месяцев. Погода здесь всегда такая?

— Почти всегда, — отвечал Меткаф. — Многие, уйдя от дел, переселяются в эти места.

Уокер улыбнулся:

— У меня нет никакого дела, от которого я мог бы уйти.

Он оказался лучшим актером, чем я ожидал. Последний штрих был просто восхитителен. Уокер продолжал:

— Если бы я купил дом, можно было бы тогда пожить здесь подольше.

— Пожалуй, Средиземноморье самое подходящее для вас место. Здесь много курортов: Ривьера и другие.

— Не думаю, — сказал Уокер. — В Танжере не хуже, чем в других местах. А на Ривьере стало так многолюдно. — Он внезапно умолк, как будто ему в голову пришла неожиданная мысль, затем воскликнул, обращаясь ко мне: — Но ведь мне понадобится яхта! Вы не могли бы спроектировать для меня яхту? Я закажу ее в Англии.

— Конечно, мог бы. Только она вам недешево обойдется, — ответил я.

— Вот и отлично, — сказал Уокер. — В конце концов, нельзя же здесь жить и не иметь верной подруги — яхты.

Тут он явно начал переигрывать, Я заметил, что Меткаф поглядывает на него с насмешливым презрением, и поспешил вмешаться:

— Он великолепный моряк. В прошлом году чуть не выиграл чемпионат Мыса по парусному спорту.

Как и следовало ожидать, Меткаф попался на эту удочку.

— О, — произнес он с уважением.

Несколько минут они увлеченно болтали о яхтах. Наконец Уокер приступил к главному:

— Конечно, лучше всего было бы иметь дом где-нибудь на побережье, с собственной стоянкой и ангаром. Все при себе, так сказать.

— Собираетесь составить мне компанию? — с широкой улыбкой спросил Меткаф.

— О нет, — ответил Уокер, ужаснувшись, — нервы не те. Денег мне хватает, кроме того, я не переношу моторные суда: шумно и топливом отвратительно воняет. Нет, я мечтаю о настоящей парусной яхте. — Он повернулся ко мне. — Знаете, чем больше я думаю, тем больше мне нравится эта идея. Я попрошу вас спроектировать яхту водоизмещением в десять тонн, которой я мог бы управлять один. А здешние места — великолепный трамплин для прогулок в Карибское море. Трансатлантический переход! Неплохое развлечение…

Уокер доверительно заговорил с Меткафом:

— Эти ребята, которые носятся туда-сюда через океан и ведут всякие дела, очень хорошие ребята, но большинство среди них — жертвы банкротства, они вынуждены жить за счет своих яхт. А мне-то зачем это нужно? Представляете, как чудесно иметь свой дом с ангаром в глубине сада, где можно подготовить яхту к плаванию, вместо того чтобы торчать в этой вонючей гавани.

Действительно, великолепная идея для богатого плейбоя — в одиночку пересечь Атлантический океан. Я отдал должное изобретательности Уокера. Меткаф не нашел ничего странного в его прихоти.

— Идея неплохая, если вы можете себе это позволить. Вот что, разыщите Аристида, моего друга. Он поможет снять что-нибудь приличное, у него большой выбор. Скажите, я вас направил, и он будет сговорчивее.

Меткаф нацарапал адрес на клочке бумаги и протянул его Уокеру.

— О, благодарю, — сказал Уокер, — вы действительно очень добры.

Меткаф допил свой кофе.

— Пора. Увидимся вечером перед моим отъездом.

Когда он ушел, Курце, сидевший все это время с каменным выражением лица, сказал:

— Я вот тут думал о зо…

Я пнул его ногой и кивнул в сторону слуги-марокканца, который только что вошел в комнату.

— Давайте прогуляемся.

Мы вышли из дома и сели за столик в ближайшем кафе.

— Неизвестно, знают ли слуги Меткафа английский. Не хочу рисковать. Так что ты хотел сказать?

— Я думал о том, как мы доставим сюда золото… Ну как мы это сделаем? Ты ведь говорил вчера, что золото в слитках надо предъявить на таможне. Но мы же не можем прийти и сказать: «Слушай, друг, у моей яхты киль из золота, и он весит около четырех тонн».

— Ты прав, — сказал я. — Скорее всего нам придется доставить его контрабандой, перелить в стандартные слитки, вывезти по частям и снова завезти, предъявив таможне.

— На все это нужно время, — сказал Курце, — а у нас его нет.

Я вздохнул:

— Хорошо, давай разберемся, как у нас обстоит дело со временем. Сегодня двенадцатое января, а Танжер закрывает свою золотую лавочку с девятнадцатого апреля. Значит, у нас девяносто семь дней, или четырнадцать недель.

Я начал подсчитывать Неделя оставалась до нашего отплытия из Танжера, две недели — чтобы доплыть до Италии, две недели — на обратный путь, и еще одну я накинул на случай непогоды… Дальше: пара недель на подготовку и вывоз золота, три недели на переплавку — всего одиннадцать недель, и три остается в запасе. Мы прекрасно укладывались.

— Итог подведем, когда вернемся в Танжер с золотом. Было бы золото, а покупатель найдется. Как бы не сглазить! Давай лучше пока не говорить о нем.

Мне вдруг представилось, как мы плывем назад в Египет или даже в Индию, обреченные, как «Летучий Голландец», вечно мотаться по морям на яхте стоимостью в миллион фунтов стерлингов.

Уокер почти не участвовал в разговоре. Решать организационные вопросы он предоставил Курце и мне. Слушая нас вполуха, он изучал адрес, который дал ему Меткаф.

Неожиданно он вмешался в наш разговор:

— Я-то думал, что старина Аристид — агент по продаже недвижимости, а оказывается — нет. — Он прочитал вслух адрес: «Аристид Теотопопулис, Танжерский торговый банк, бульвар Пастер». — Может, он нам что-нибудь посоветует?

— Ни в коем случае, ведь он друг Меткафа. — Я посмотрел на Уокера. — Ты хорошо держался с Меткафом. Но, ради Бога, не перебарщивай с псевдооксфордским произношением, и поменьше этих «о, благодарю» и тому подобного. Меткафа провести трудно, тем более он жил в Южной Африке и знает что почем. Ты бы лучше использовал мамсберийское произношение. Но теперь уже поздно. Во всяком случае, сбавь на полтона.

Уокер ухмыльнулся:

— О'кей, паря.

— А теперь, — сказал я, — пойдем, навестим Аристида Теото-как-его-там. Было бы неплохо взять напрокат машину. Мы ведь должны выглядеть как богатые туристы.

* * *

Аристид Теотопопулис оказался человеком-«шаром» — диаметр его тела равнялся его высоте. Когда он сидел, посредине проходила складка, как у полунадутой футбольной камеры. С подбородка и затылка стекали на воротник жировые каскады. Даже руки его были пышными жировыми шарами, сверкавшими золотом колец, которые глубоко врезались в пальцы.

— Ах, мистер Уокер, да-да, знаю, вам нужен дом. Утром мне звонил мистер Меткаф. У меня есть для вас именно то, что вы хотите. — Он говорил по-английски бегло и почти без акцента.

— Так у вас есть такой дом? — учтиво осведомился Уокер.

— Конечно! Зачем же, по-вашему, мистер Меткаф послал вас ко мне? Он знает Каза Сета. — Он примолк. — Не возражаете, если дом старый? — озабоченно поинтересовался он.

— Какая нам разница! — небрежно ответил Уокер. — У меня хватит средств позволить себе любые переделки в доме, лишь бы он мне подошел.

Он поймал мой взгляд и поспешно добавил:

— Я хочу сказать, что сейчас сниму дом на шесть месяцев, а потом куплю.

Лицо Аристида вытянулось и из шара превратилось в эллипс.

— Хорошо, как вам угодно, — произнес он, и в голосе его послышалось сомнение.

Он повез нас вдоль северного побережья на «кадиллаке», а следом Курце вел взятую нами напрокат машину.

Дом выглядел карикатурной копией здания из фильма Чарльза Адамса, казалось, что из окна вот-вот выглянет Борис Карлов. Архитектура этого дома не испытала марокканского влияния, всего-навсего образец викторианской готики — большей безвкусицы и придумать трудно. Но несмотря на это, он мог нам подойти.

Мы вошли внутрь и бегло осмотрели изъеденные деревянные панели стен, отметили отсутствие необходимых удобств. Кухня была оборудована по старинке, за домом тянулся заросший сад. А за ним простиралось море, и с небольшого обрыва мы посмотрели на отлогий морской берег.

Все казалось замечательным. Был там и лодочный ангар, достаточно большой, чтобы приютить «Санфорд», если предварительно снять с нее мачту, был и проржавевший слив, нуждавшийся в капитальном ремонте. Заметили мы и пристройку с односкатной крышей, где можно было расположить литейный цех.

Я огляделся, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы навести здесь порядок, затем отвел Курце в сторонку.

— Что ты думаешь? — спросил я.

— Думаю, надо брать. Во всей Северной Африке не найдется более подходящего уголка.

— И мне так кажется. Вот хорошо бы в Италии найти что-нибудь в этом роде. Наймем местных людей для ремонта слипа и, если поднапрячься, сможем за неделю закончить. Придется немного поработать и в доме, но основная часть денег должна пойти на покупку дезодорантов — на то время, когда мы будем здесь, он должен быть пригоден для жилья. Я предупрежу Уокера об этом, он горазд придумывать невероятные причины для выполнения дурацких вещей.

Мы вернулись к Уокеру и Аристиду, который с большим воодушевлением превозносил достоинства дома, и я незаметно кивнул Уокеру. Тот ослепительно улыбнулся Аристиду.

— Бесполезно, мистер Теотопопулис, вам не удастся отговорить меня. Я обязательно куплю этот дом… предварительно сняв на шесть месяцев, конечно.

Аристид, у которого не было ни малейшего намерения отговаривать кого-либо от чего-либо, был ошарашен, но, поняв игру, включился в нее:

— Понимаете, мистер Уокер, я не могу вам дать никаких гарантий…

— Все в порядке, старина, — весело сказал Уокер, — но я должен все-таки иметь шестимесячный опцион на дом. Не забудьте об этом.

— Думаю, это можно будет устроить, — сказал Аристид с наигранным сомнением.

— Как замечательно, наверно, жить в таком прекрасном доме! — сказал мне с пафосом Уокер.

Я уставился на него. Вечная с ним морока: слишком увлекается своею ролью. Взгляд мой остался незамеченным, потому что Уокер уже повернулся к Аристиду.

— Нет ли в доме привидений или еще какой-нибудь нечистой силы? — спросил он таким тоном, как будто вопрошал о мертвых крысах за деревянной панелью. Тоже мне Гамлет!

— О нет, — поспешно заверил его Аристид, — никаких привидений.

— Жаль, — небрежно заметил Уокер, — я всегда мечтал пожить в доме с привидениями.

Аристиду пришлось тут же менять свое отношение к привидениям, поэтому я решил вмешаться и прекратить этот балаган. Я не имел ничего против заблуждения Аристида, полагавшего, что он имеет дело с дураком, но таких дураков, какого изображал Уокер, просто не бывает, и я испугался, что Аристид заподозрит неладное.

Я предложил:

— Давайте вернемся в контору мистера Теотопопулиса и обговорим все детали. Уже поздно, а меня ждет работа на яхте. — Потом обратился к Курце: — Тебе не надо с нами. Встретимся в ресторане, там, где были вчера вечером.

Я видел, что от дурачеств Уокера в нем растет раздражение, и решил отослать его, чтобы избежать взрыва.

Всегда трудно, когда имеешь дело с людьми, но особенно тяжело с такими антагонистическими типами, как Курце и Уокер.

Мы вернулись в контору Аристида, и все шло нормально. На доме он нас, конечно же, нагрел, но я не стал возражать. Тот, кто сорит деньгами подобно Уокеру, может быть кем угодно, но только не честным человеком.

А потом Уокер понес такое… У меня даже кровь в жилах застыла, хотя спустя какое-то время, по зрелом размышлении, я пришел к выводу, что он, пожалуй, неплохо ведет игру и сможет выйти сухим из воды.

— Танжер — забавное место. Слышал, что тут буквально на каждом шагу валяются золотые слитки.

— Конечно, золото не валяется под ногами. — Аристид снисходительно улыбнулся. Он уже заработал сегодня свой кусок и готов бил потратить несколько минут на пустую болтовню, к тому же этот идиот Уокер собирается жить в Танжере — на нем можно будет еще заработать. — Мы храним золото в очень больших сейфах.

— Хм, знаете, забавная вещь, — сказал Уокер, — я прожил всю жизнь в Южной Африке, где золото добывают в больших количествах, а между тем его ни разу в глаза не видел. Ведь в Южной Африке запрещена купля-продажа золота.

Аристид так высоко поднял брови, как будто никогда и не слышал о таком.

— Говорят, вы можете покупать здесь золото на фунты, как масло в магазине. Было бы забавно приобрести немного золота. Представляете, имея такие деньги, я никогда не видел золотого слитка, — произнес он патетически. — У меня, знаете ли, очень много денег. Некоторые друзья говорят, что даже слишком много.

Аристид нахмурился. Для него слова Уокера прозвучали как ересь. Нет такого человека, у которого было бы слишком много денег. И он стал очень серьезным.

— Мистер Уокер, лучшее, что может сделать каждый в наше тревожное время, — это купить золото. Единственное надежное капиталовложение. Ценность золота не подвержена изменениям, какие весьма часто случаются с этими бумажками. — Легким движением руки он отмахнулся от ложных претензий американского доллара и фунта стерлингов. — Золото не ржавеет и не усыхает, оно всегда под рукой, всегда надежно и всегда в цене. Если вы пожелаете вложить свои деньги выгодно, я в любой момент готов продать вам золото.

— Неужели?! — изумился Уокер. — Вы продаете золото, вот так просто?

Аристид улыбнулся:

— Вот так просто. — Но тут же улыбка на его лице опять сменилась озабоченностью. — Раз уж вы задумали покупать золото, то должны сделать это не откладывая, потому что свободный рынок в Танжере очень скоро закрывается. — Он пожал плечами. — Говорите, никогда не видели ни одного слитка золота? Я покажу вам слитки — много слитков. — Он повернулся ко мне. — И вам тоже, мистер Халлоран, если желаете, — сказал он небрежно. — Идите за мной.

Он повел нас вниз, куда-то в недра здания, через решетчатые двери, и привел к огромному сейфу. По дороге к нам присоединились два широкоплечих охранника. Аристид открыл дверь сейфа толщиной в два фута и впустил нас внутрь.

Золота было много. Конечно, не четыре тонны, но все же очень много. Золотые слитки были аккуратно сложены штабелями в зависимости от размеров, а золотые монеты хранились в специальных ящичках — в общем, чертова уйма золота.

Аристид показал на один из слитков.

— Это — танжерский стандартный слиток. Весит четыреста унций монетного веса или примерно двадцать семь с половиной фунтов обычного веса. Его стоимость больше пяти тысяч фунтов стерлингов.