Это был большой, почти без мебели зал, украшенный с тем же изяществом, что и другие помещения дворца. В дальнем его углу они увидели складной стол, вокруг которого стояло несколько человек в форменной одежде. Они все что-то горячо говорили, пока маленький человек, сидевший спиной к двери, вдруг не стукнул кулаком по столу и не прокричал:

— Найдите их, генерал! Найдите и сотрите в порошок!

Росторн почти не шевеля губами, сказал Уайетту:

— Серрюрье со своими генералами — Дерюйе, Лескюйе, Рокамбо.

Один из них что-то прошептал на ухо Серрюрье, тот обернулся.

— А, Росторн, вы хотели мне что-то сообщить?

— Пошли, — сказал Росторн, и они начали пересекать пространство зала.

Серрюрье сидел, облокотившись на стол, заваленный картами. Это был маленький, почти незаметный человечек с поднятыми плечами и впалой грудью. У него были коричневые глаза шимпанзе, в которых застыло выражение мольбы, словно их владелец никак не мог взять в толк, за что его можно ненавидеть или хотя бы не любить. Но голос его был груб и резок — голос человека, знавшего, что такое власть, и привыкшего командовать.

Он поскреб подбородок и сказал:

— Вы выбрали неудачное время. А кто этот белый человек?

— Это английский ученый, Ваше Превосходительство.

Серрюрье пожал плечами, словно вычеркивая Уайетта из списка людей, с которыми стоит иметь дело.

— Чего хочет британское правительство от меня?

— Меня просили кое-что передать вам, — сказал Росторн.

— Что именно? — проворчал Серрюрье.

— Ценную информацию, Ваше Превосходительство. Мистер Уайетт — специалист-метеоролог, он имеет сведения о надвигающемся урагане — очень опасном.

Челюсть Серрюрье отвисла.

— И вы пришли ко мне сейчас, в такое время, чтобы поговорить со мной о погоде? — вопросил он, словно не веря своим ушам. — Сейчас, когда война у порога, вы тратите мое время на пустяки? — Он схватил со стола карту и, сжав ее в своем черном кулаке, потряс ею под носом Росторна. — Я-то думал, что вы мне сообщите что-нибудь новое о Фавеле. О Фавеле, Фавеле — понимаете? Он сейчас меня интересует, а больше ничего.

— Ваше Превосходительство… — начал Росторн.

Серрюрье раздраженно прервал его.

— На Сан-Фернандесе ураганов не бывает, об этом все знают.

— Был в 1910 году, — вставил Уайетт.

— У нас не бывает ураганов, — повторил Серрюрье, сверля Уайетта глазами. Внезапно он взорвался. — Ипполит! Ипполит, где, черт тебя возьми! А ну отправь этих дураков отсюда.

— Но Ваше Превосходительство… — сделал еще одну попытку Росторн.

— На Сан-Фернандесе не бывает ураганов, — завопил Серрюрье. — Вы что, оглохли, Росторн? Ипполит, уведи их с глаз долой. — Он наклонился над столом, тяжело дыша. — А с тобой я поговорю попозже, Ипполит, — добавил он угрожающим тоном.

Уайетт почувствовал, как Ипполит вцепился в его пиджак, и посмотрел на Росторна.

— Пошли, — сказал Росторн уныло. — Мы передали наше сообщение, как могли.

Он с подчеркнутым достоинством повернулся и зашагал к двери. Секунду поколебавшись, Уайетт последовал за ним. Когда они открыли дверь, вновь раздался истерический крик Серрюрье:

— У нас не бывает ураганов, мистер английский ученый!

В коридоре Ипполит тотчас переменился, исполнившись мстительной злобы. Он счел, что Росторн обвел его вокруг пальца, а, кроме того, почувствовал страх перед расправой, которую ему пообещал Серрюрье. Он крикнул взвод солдат, и те, не церемонясь, дотащили Уайетта и Росторна до ворот дворца и буквально выкинули на улицу.

— Я ожидал чего-то подобного, — сказал Росторн, разглядывая разорванную полу своего пальто. — Но мы должны были попытаться.

— Он сумасшедший, — сказал Уайетт. — Клинический случай очевидного, буйного помешательства.

— Разумеется, — спокойно сказал Росторн. — А вы этого не знали? Лорд Эктон сказал однажды, что абсолютная власть абсолютно развращает. Серрюрье, конечно, до конца развращен, — вот почему все его так боятся. Я, кстати, стал сомневаться, что мы вообще выйдем отсюда.

Уайетт помотал головой, словно отряхивая с себя паутину.

— У нас не бывает ураганов, — сказал он, копируя Серрюрье, — как будто он отменил их президентским декретом. — На его лице было недоуменное выражение.

— Давайте-ка уматывать отсюда, — сказал Росторн, оглядывая стоящих кругом солдат. — Где ваш автомобиль?

— Вон там, — сказал Уайетт. — Я отвезу вас домой, потом заеду в «Империал».

Послышался глухой рокот, шедший откуда-то с гор. Росторн наклонил голову набок, прислушиваясь.

— Это гром, — сказал он. — Это что, ваш ураган уже здесь?

Уайетт посмотрел на луну, плавающую вверху в безоблачном небе.

— Это не гром, — сказал он. — По моему, кто-то из них нашел другого — Серрюрье Фавеля или наоборот. — Он взглянул на Росторна. — Это орудийный огонь.

Глава 3

I

Был уже поздний вечер, когда Уайетт подвел машину к подъезду «Империала». Ему сильно досталось за это время. Уличные фонари либо сами погасли, либо были потушены умышленно (он предположил, что обслуживающий персонал электростанции просто сбежал); три раза его останавливала полиция и с подозрением осматривала автомобиль, один из немногих на пустынных улицах. Время от времени вспыхивала перестрелка, — то одиночная, то залпами, гулко прокатываясь вдоль улиц. Полиция и солдаты нервничали и готовы были стрелять в любой движущийся объект. И надо всем этим властвовал глухой рокот артиллерийской канонады, особенно отчетливый в тяжелом ночном воздухе.

Мысли Уайетта были в разброде. Он даже не знал, радоваться ему или огорчаться, если он встретит в «Империале» Джули. Если она отправилась на мыс Саррат, тогда ему уже ничего не придется решать, а если она все еще в отеле, ему предстоял трудный выбор. Мыс Саррат, с точки зрения Уайетта, был не безопасным местом, но равным образом небезопасно было оказаться замешанным в борьбе воюющих сторон. Мог ли он, руководствуясь только своими предчувствиями, советовать кому-либо, и особенно Джули, не ехать на мыс Саррат?

Он посмотрел на затемненный отель и внутренне содрогнулся, сейчас ему предстоит решать, что же делать. Когда он был готов закрыть и запереть автомобиль, ему в голову пришла мысль. Он открыл капот и снял распределительный ротор. Теперь в любом случае автомобиль останется на месте.

Фойе отеля было темным, только со стороны американского бара шел слабый свет. Он направился туда, но внезапно остановился: сзади раздался стук отодвигаемого стула. Он повернулся.

— Кто здесь?

Послышался шорох, какая-то фигура тенью мелькнула на фоне окна, затем со стуком закрылась дверь, и все стихло. Со стороны американского бара донесся голос:

— Кто там?

— Это Уайетт.

Джули бросилась ему на грудь, как только он вошел в бар.

— О, Дейв, я так рада, что ты здесь. Ты с базы? У тебя есть машина?

— Машина есть. Но я не прямо с базы. А тебя ведь должен был кто-то туда отвезти?

— Они приезжали, но меня тут не было, никого из нас не было.

Тут Уайетт обнаружил, что находится в центре небольшой группы. Здесь были Доусон, Папегайкос из клуба «Марака» и женщина средних лет, которую он не знал. Сзади, за стойкой, виднелась фигура бармена.

— Я была здесь, — говорила женщина. — Я спала в своей комнате, и никто не пришел за мной. — Тон ее был обиженным и агрессивным.

— Ты, вероятно, не знаешь миссис Вормингтон, — сказала Джули.

Уайетт кивнул головой.

— Значит, вы оказались за бортом, — сказал он.

— Не совсем. Когда мы с мистером Доусоном добрались до отеля и увидели, что никого уже нет, мы сели вот тут и стали думать, что делать дальше. В это время зазвонил телефон в кабинете администратора. Оказалось, что звонили с базы. Они проверяли, не остался ли кто-нибудь здесь, и сказали, что пришлют за нами грузовик, — но тут прямо посередине фразы связь оборвалась.

— Вероятно, люди Серрюрье отрезали линию, — сказал Уайетт. — Они явно нервничают. Видно, не уверены в себе. Когда это произошло?

— Около двух часов тому назад.

Уайетту это не понравилось, но он ничего не сказал, не было смысла пугать присутствующих. Он улыбнулся Папегайкосу:

— Привет, Эвменидес. Я не знал, что вас привлекает «Империал».

Бледный грек произнес уныло:

— Мне говорили: приди сюда, если хочешь на базу. Доусон выпалил:

— Этот грузовик будет с минуты на минуту, и нас заберут отсюда. — Он махнул рукой со стаканом в сторону Уайетта. — Мне кажется, вы не откажетесь выпить.

— Да, это было бы кстати, — сказал Уайетт. — У меня был тяжелый день.

Доусон повернулся.

— Эй, ты! Куда это ты направился? — Он подался вперед и схватил маленького человечка, который выскользнул из-за стойки. Бармен отчаянно барахтался в лапе Доусона, но тот держал его крепко и быстро водрузил на место.

— Знаете, он еще и кассу прихватил с собою, — сказал он, обернувшись, Уайетту.

— Оставьте его в покое, — сказал Уайетт устало. — Какое нам до этого дело? Весь персонал убежал. Один из них как раз выбирался отсюда, когда я вошел.

Доусон пожал плечами, разнял хватку и выпустил бармена на свободу.

— Действительно, ну его к черту! Бар с самообслуживанием мне нравится больше.

Миссис Вормингтон была настроена решительно.

— Что ж, раз у вас есть машина, мы можем сами отправиться на базу.

Уайетт вздохнул.

— Не знаю, разумно ли это. Мы можем не пробиться туда. Молодчики Серрюрье готовы стрелять без предупреждений. Они сначала стреляют, а потом задают вопросы. Да и после вопросов они могут нас перестрелять.

Доусон, вручая ему наполненный стакан, сказал:

— Черт, но ведь мы американцы. Мы же не ссоримся с Серрюрье.

— Мы это знаем, командующий Брукс знает, а Серрюрье — нет. Он убежден, что американцы снабжают мятежников пушками — слышите грохот — и что Брукс только ждет, чтобы, выбрав подходящий момент, нанести ему удар в спину.

Уайетт пригубил виски и поперхнулся. Да, Доусон тяготел к сильным напиткам. Он с трудом сделал глоток и продолжал:

— Я предполагаю, что Серрюрье сейчас сосредоточил вокруг базы приличные силы. Поэтому и машина за вами не пришла.

Все молча смотрели на Уайетта. Наконец, миссис Вормингтон сказала:

— Нет, я уверена в том, что командующий Брукс не оставит нас здесь, даже если ему придется поднимать для этого морскую пехоту.

— У командующего Брукса сейчас столько забот, что ему не до горстки американцев, оказавшихся в затруднительном положении, — сказал Уайетт холодно. — Он думает прежде всего о безопасности базы.

Доусон обеспокоенно спросил:

— А что, собственно, заставляет считать, что база в опасности?

— Идет беда, — сказал Уайетт, — я имею в виду не войну, а…

— Есть тут кто-нибудь? — раздался голос из фойе, и Джули сказала:

— Это Костон.

Костон вошел в бар. Он слегка прихрамывал, пиджак его был разорван, а правая щека была в крови.

— Чертовски глупо получилось, — сказал он. — У меня кончилась кассета, пришлось вернуться. — Он осмотрел собравшихся в баре. — Я думал, вы все уже на базе.

— С базой нет связи, — сказал Уайетт и объяснил ему, что произошло.

— Да, вы упустили свой шанс, — сказал Костон мрачно. — Правительство отрезало базу от мира. Там сейчас установлен кордон. — Он посмотрел на Доусона с ироническим блеском в глазах. — Мистер Доусон, вам все это должно понравиться. Какой материал для книги, а?

Доусон сказал:

— Да, конечно, может выйти неплохая книга. — Но в голосе его не было никакого воодушевления.

— Я бы сейчас как следует выпил, — сказал Костон. Он повернулся к Уайетту.

— Это ваша машина там, на улице? Полицейский разглядывал ее, когда я входил.