— Это еще что, — заметил Уайетт, — это бледная тень того, что можно встретить выше в горах. Впрочем, там нет дорог.

Внезапно он остановил машину и стал смотреть на маленький домик, стоявший у края дороги. Джули тоже посмотрела на него, но не увидела ничего примечательного — обычная глинобитная хижина без окон с неряшливой соломенной крышей. Около нее стоял человек и вбивал в землю деревянный колышек.

— Извини, Джули, — сказал Уайетт. — Мне надо поговорить с ним.

Он вышел из машины и направился к хижине. Его внимание привлекла крыша, на которую накинута сеть, сплетенная из волокон местного растения — сизаля. К сети были привязаны длинные веревки, три из которых другим концом были прикреплены к колышкам. Он дважды обошел хижину, затем задумчиво посмотрел на человека, продолжавшего невозмутимо работать большим молотком, и спросил его на местном искаженном французском:

— Что это вы делаете?

Человек взглянул на Уайетта. Лицо его блестело от пота. Он был стар, но сколько ему было лет, сказать было трудно. Внешность здешних жителей обманчива. На взгляд он казался семидесятилетним, но на самом деле ему могло быть около пятидесяти.

— Как что, белый человек? — ответил он. — Я предохраняю свой дом.

Уайетт вынул пачку сигарет и протянул старику.

— Тяжелая работа — предохранять свой дом, — сказал он.

Старик поставил молоток на землю, взял сигарету. Наклонив голову к зажженной спичке, он затянулся и произнес:

— Очень тяжелая, белый человек, очень. Но ее нужно делать. — Он посмотрел на сигарету. — Американская. Хорошая.

Уайетт тоже закурил и вновь посмотрел на хижину.

— Да, крышу надо укреплять, — согласился он. — Дом без крыши все равно, что мужчина без женщины, — не завершен. А у вас есть женщина?

Старик кивнул и выпустил клуб дыма.

— Что-то я не вижу ее, — продолжал Уайетт.

Старик снова затянулся и посмотрел на Уайетта своими карими в красных прожилках глазами.

— Она пошла в гости.

— Вместе с детьми?

— Угу.

— А вы укрепляете крышу дома. Должно быть, вы боитесь чего-то?

Старик отвел глаза от Уайетта и, переминаясь с ноги на ногу, сказал:

— Сейчас время такое. Нужно бояться. Никто не может совладать с тем, что идет к нам.

— Большой ветер? — тихо спросил Уайетт.

В глазах старика появилось удивление.

— Конечно, а что же еще? — Он хлопнул в ладоши и вскинул руки вверх. — Когда приходит большой ветер, он крушит все подряд.

Уайетт кивнул.

— Вы правы. Надо заботиться о крыше своего дома. — Он сделал паузу. — А почему вы уверены в том, что большой ветер придет?

Старик поковырял босой ногой сухую землю и отвернулся.

— Я знаю, — пробормотал он, — знаю.

Уайетт понял, что настаивать на ответе не имеет смысла — ему уже доводилось вести такие разговоры.

— А когда придет большой ветер? — спросил он.

Старик посмотрел на безоблачное голубое небо, потом наклонился, взял щепотку пыли, потер ее между пальцами.

— Дня два, — сказал он. — Может, три. Не больше.

Уайетт был поражен точностью предсказания. Если Мейбл вообще нанесет удар по Сан-Фернандесу, это произойдет именно в этих временных пределах. Но каким образом этот безграмотный старик мог узнать об этом?

— Вы ведь просто отослали жену с детьми отсюда, правда? — спросил он.

— В горах есть пещера. Закончу работу и сам отправлюсь туда.

Уайетт взглянул на хижину.

— Когда пойдете, оставьте дверь открытой. Ураганы не любят закрытых дверей.

— Конечно, — согласился старик. — Закрытая дверь — это не гостеприимно. — Он посмотрел на Уайетта, и в глазах его мелькнула веселая искорка. — Кажется, будет еще один ветер, белый человек. Посильнее, чем ураган. Фавель идет с гор.

— Но ведь Фавель мертв.

Старик пожал плечами.

— Фавель идет с гор, — повторил он, и подняв свой молот, возобновил работу.

Уайетт вернулся к машине и сел за руль.

— В чем дело? — спросила Джули.

— Он говорит, что идет большой ветер, и поэтому он укрепляет крышу своего дома. И еще он говорит, что когда этот ветер приходит, он крушит все подряд. — Уайетт посмотрел на старика, трудившегося на солнцепеке. — Он также знает, что надо оставить дверь дома открытой. Знаешь, Джули, к сожалению, я должен вернуться на базу. Мне нужно кое-что проверить.

— Понимаю, — сказала Джули. — Если надо, так надо.

Он развернулся, и они поехали назад. Джули спросила:

— Гарри Хансен говорил мне, что обеспокоен этим Мейбл. Действительно стоит беспокоиться?

— Понимаешь, все противоречит тому, чему меня учили, противоречит логике. И все же я думаю, что Мейбл повернет к Сан-Фернандесу и накроет нас. — Он криво усмехнулся. — Теперь мне нужно убедить в этом Шеллинга.

— Он поверит тебе, как ты думаешь?

— А какие у меня есть доказательства? Сосущее чувство под ложечкой? Безграмотный старик, укрепляющий крышу? Шеллингу нужны факты — показатели давления, адиабатические кривые, — словом, все, что можно оценить в цифрах и проверить в справочниках. Сомневаюсь, что я смогу его убедить. И в то же время я должен это сделать. Сен-Пьер сейчас не в лучшем положении, чем в 1910 году, в смысле возможности противостоять урагану. Ты же видела целый город развалюх, который возник на окраине. Сколько они простоят под напором ветра? А вот население Сен-Пьера увеличилось и сейчас составляет тысяч шестьдесят. Ураган будет для него катастрофой, последствия которой даже трудно представить.

Он машинально давил и давил на акселератор, и машина, заскрежетав шинами на повороте, едва устояла на колесах.

— О, Дейв, — воскликнула Джули, — ты не решишь своих проблем тем, что угробишь себя на этом откосе.

Он притормозил.

— Извини, Джули. Я немного нервничаю. — Он покачал головой. — Меня удручает то, что я совершенно бессилен.

Джули задумчиво проговорила:

— А если тебе как-нибудь подделать цифры, так, чтобы привлечь к ним внимание командующего Брукса. Конечно, если ураган не придет, твоя профессиональная карьера будет кончена, но ведь стоит попробовать.

— Если бы я был уверен, что это получится, я бы сделал это, — мрачно ответил Уайетт. — Но Шеллинга не проведешь. Пусть он глуп, но не настолько, чтобы пропустить явную липу. Он достаточно опытен для этого.

— Хорошо, ну что же ты собираешься делать?

— Не знаю, — сказал он. — Не знаю.

III

Он подвез Джули к «Империалу» и на страшной скорости помчался на базу. На улицах города было много солдат, но он не придал значения этому факту, так как мозг его был занят тем, как вести разговор с Шеллингом. Когда он добрался до главного входа на базу, он все еще не знал, что он будет ему говорить.

У ворот его остановил морской пехотинец в полной боевой форме и с автоматом в руках.

— Назад, приятель! — сказал он и повел дулом автомата в сторону.

— Что за черт! Что происходит? — воскликнул Уайетт.

Губы моряка сжались.

— Я сказал — назад!

Уайетт открыл дверцу машины и вылез наружу. Моряк отошел на два шага в сторону. Уайетт посмотрел вверх на вышки по обеим сторонам ворот. На них находились люди, и тупые рыла пулеметов смотрели в его сторону.

Моряк спросил:

— Ты кто, приятель?

— Я из метеорологического подразделения, — сказал Уайетт. — Что это все за суета?

— Докажите, — сказал моряк бесцветным голосом.

Уайетт вынул бумажник.

— Здесь удостоверение, — сказал он.

Моряк даже не сделал попытки подойти ближе.

— Бросьте его на землю. — Уайетт бросил бумажник на землю. — Теперь отойдите.

Уайетт медленно отступил, а моряк сделал шаг к бумажнику и поднял его, не сводя глаз с Уайетта. Он открыл его, просмотрел содержание и сказал:

— Все в порядке, мистер Уайетт.

— Что же все-таки происходит? — сердито спросил Уайетт.

Моряк прижал автомат к груди и подошел ближе.

— Да начальство решило провести учения, мистер Уайетт. Проверяем безопасность базы. Я действовал по инструкции. Лейтенант следит за мной.

Уайетт хмыкнул и сел в машину. Моряк наклонился к окошечку и сказал:

— Не советую вам ехать через ворота быстро. Пулеметы заряжены боевыми патронами. — Он сокрушенно покачал головой. — Непременно кого-нибудь угробят на этих учениях.

— Не меня, надеюсь, — пообещал Уайетт.

Моряк ухмыльнулся, и лицо его в первый раз оживилось.

— Может, лейтенанту всадят в задницу, — сказал он и махнул рукой.

Пока Уайетт ехал к зданию, где помещался его кабинет, он убедился, что база превратилась в военный лагерь. Все, кто ему попадался по дороге, были снаряжены по-боевому, все пулеметные гнезда были наготове, то там, то сям двигались грузовики, а у метеорологического подразделения стояли бронемашины с работающими двигателями. На мгновение он решил, что старик оказался прав, — Фавель спускается с гор, но тут же раздраженно отмахнулся от этой мысли.

Как только он оказался в своем кабинете, он поднял телефонную трубку.

— Каковы последние данные о Мейбл?

— О ком? Ах, о Мейбл! Полчаса назад получены новые снимки с Тироса.

— Пришлите их скорее.

— Извините, не можем. Все курьеры задействованы в учениях.

— Ладно, я сам приду за ними, — сказал Уайетт, швыряя трубку. Он сгорал от нетерпения.

Сев в машину, он отправился за снимками. Вернувшись, он разложил их на столе и стал внимательно изучать. Спустя час он закончил работу, но ни к каким определенным выводам так и не пришел. Циклон двигался теперь немного быстрее — одиннадцать миль в час, — по предсказанному маршруту. Он должен был подойти к Сан-Фернандесу всего лишь настолько, чтобы своим хвостом чуть задеть его — несколько часов сильного ветра и дождя. Так утверждала теория.

Он задумался над тем, что делать дальше. Веры в теорию, именем которой всегда клялся Шеллинг, у него не было. Он не раз сталкивался с ураганами, которые, вопреки теории, вдруг сворачивали со своего курса и опустошали целые острова. И он был родом из Вест-Индии, как тот старик, который старался защитить от ветра свой дом. У них у обоих было сходное предчувствие относительно этого урагана, которое у обоих породило душевное смятение. Причем предки Уайетта жили на островах каких-то четыре века, а родословная того черного человека уходила корнями в далекое прошлое, когда его предки поклонялись Хунракену, могущественному богу бури. Старик вполне доверял своим чувствам и, основываясь на них, принял свои меры предосторожности, и Уайетт полагал, что он должен сделать то же самое, несмотря на то, что ничего не мог доказать средствами своей науки.

Он отправился к Шеллингу в унылом расположении духа.

Шеллинг, кажется, был чем-то занят, но, в конце концов, чем-то занятым он казался всегда. Он поднял голову, когда вошел Уайетт, и сказал:

— Я думал, вы свободны сегодня утром.

— Я вернулся, чтобы проверить кое-какие данные о Мейбл. Он набирает скорость.

— Да? — сказал Шеллинг. Он бросил на стол ручку и отодвинул блокнот. — Какова сейчас скорость?