- Как разместимся?

У этой комнаты, которая судя по планировке, была общей столовой, были две двери.

Алексей поочередно указал на них:

- Налево пойдешь, "люкс" найдешь... Направо пойдешь, тоже "люкс" найдешь... Вы налево, мы направо, или наоборот, как угодно.

- Пусть дамы решают, - сказал Олег Петрович.

- Мы с Алексеем налево, вы с Настей - направо, - проворковала Элеонора.

- Настенька, бери свою сумку, - сказал Олег Петрович. Встречаемся через десять минут для кратковременного, - он иронично улыбнулся, товарищеского ужина. Без свечей, но с дамами...

В номере, который назывался "люксом", наверное, потому, что на полу лежала медвежья шкура, кровати были широкими, а на стенах - ковры, Олег Петрович сказал Насте:

- Переодевайся, не стесняйся, Настенька...

Она быстро разобрала свою сумку, достала спортивный костюм. надо было исхитриться, не очень заметно снять с себя теплое белье, но подумала: "и в самом деле, чего стесняться?" Разве ты не знаешь, зачем сюда приехала, в этот чудной домишко? И она неторопливо разделась, осталась в легких трусиках, все аккуратно сложила на полки в шкафу, так же аккуратно повесила на плечики одежду Олега Петровича, которую тот разбросал по стульям. Ей нравилось притрагиваться к его сорочке, галстуку, к пиджаку из толстой ткани - такие были в моде. И только после этого натянула на себя спортивный костюм, глянула в зеркало и объявила:

- Я готова.

Алексей и Элеонора уже ждали их. Элеонора переоделась в нечто, напоминавшее рубашку. Это "нечто" было сиреневым, нежным и очень коротким, выше колен.

- Я вижу, Эля уже в боевой готовности, - улыбнулся Олег Петрович.

- Алеше эта моя рубашонка очень даже нравится, - играя голосом, ответила Элеонора. Она, не смущаясь, изящно приподняла пальчиками свою "рубашонку", предоставив всем возможность полюбоваться её длинными стройными ногами и сиреневыми трусиками.

Настя почувствовала себя рядом с нею сопливой, разнесчастной золушкой.

Алексей, налил в стопки, сказал:

- Твой первый тост, командир.

Олег Петрович посмотрел на свет рюмку, сразу же откликнулся.

- За удачную охоту пить не положено. Это потом... Выпьем за нас, - он чуть повернул голову к Насте. - Мы с Алексеем старые друзья, многое уже вместе испытали, попробовали, верим друг другу без остатка. Алексей давно знает Элю...

Элеонора улыбнулась в этом месте тоста Олега Петровича и намекающе подмигнула Насте. - Мое же знакомство с нею ограничивается прошлой охотой, - продолжал Олег Петрович. - А Настя для всех нас вообще человечек новенький, свеженький, но я хочу надеяться, что вместе, - он произнес последнее слово с нажимом, - мы составим неплохую компанию. Конечно, если вы, девочки, примете наши правила игры. А какие - узнаете. Согласны?

- Я - за, - подняла рюмку Элеонора. - Если эти правила не будут для нас слишком... тяжелыми.

- На прошлой охоте они оказались для вас вполне приемлемыми и даже, смею надеяться, приятными, - поигрывая глазами, ответил ей Олег Петрович.

Элеонора небрежно повела плечиками:

- Ах, эти... Против них возражений нет.

- А у тебя, Настенька? - спросил Олег Петрович.

- Я не знаю, о чем вы говорите, Олег Петрович. Но постараюсь не разочаровать вас. - Настя и в самом деле не поняла, о чем идет речь, но наверное, о чем-то интересном и ей неизвестном.

- Настя! - грозно нахмурился Олег Петрович. - С этой минуты я для тебя - Олег... И будь добра, не смеши людей выканьем. Так как, согласна?

- Конечно... Олег.

Они наскоро поужинали и разошлись по комнатам. Настя сбросила покрывало с кровати, сняла костюм и попросила Олега:

- Погаси, пожалуйста, свет.

Она боялась, что не понравится ему, ведь у неё нет никакого опыта, есть только острое желание подчиниться. Пока он в темноте раздевался, она шептала про себя тихо-тихо: "хочу понравиться ему, хочу... хочу..." После Володи у неё был один парнишка, из её класса, которому она отдалась от тоски и ещё потому, что была весна, буйствовала сирень, и она сдала в школе последний экзамен. Парнишка был неумелым, неопытным, он её всю измял, измучил, пока, изнемогшая, она не помогла ему. Удовольствия получила немного, так, небольшое возбуждение, которое быстро прошло. Парнишка очень смущался и норовил побыстрее уйти. Потом ещё был молодой преподаватель в школе, где она работала. Но и с ним ничего хорошего не получилось, он не нравился Насте, просто подкатился к ней в те минуты, когда она изнывала от тоски. И она решила, что в сексе ничего хорошего нет, многое придумано. О Володе предпочитала не вспоминать...

Олег не стал её ласкать, целовать и гладить, как она ожидала и надеялась, он одним движением снял с неё трусики, перевернул на спину и вошел в неё с силой, грубо. Он был - она это потом поняла - настоящим мужиком, без сантиментов и телячьих нежностей, привыкшим брать, не спрашивая на то разрешения. Настя застонала от неожиданности, и...

Что было дальше, она не очень помнила, ей казалось, что по ней прокатился каток, и этого она не сможет выдержать. Но внезапно ей стало легко, она будто воспарила над землей и взмолилась:

- Еще... Еще...

Почувствовав, что Олег приостановился, чуть замер, она зашептала пересохшими губами:

- Не сдерживай себя, миленький мой....

Ей вспомнилась, как видение уплывшего прошлого, женщина на берегу озера с её иступленными стонами, и ей страстно захотелось, чтобы Олег ей сказал что-нибудь грубое, как тот парень. Словно бы угадав, чего она хочет, Олег потребовал:

- Дай, сучка! Глубже!.. До конца!..

И она счастливо ответила:

- Возьми!

Когда она потом, после всего, тихо-тихо лежала рядом с уснувшим Олегом, она поняла, что только теперь стала женщиной. Все, что было с Володей, не зацепило, не запало ей в душу. И женщиной становятся не тогда, когда на тебя впервые наваливается какой-то мужичок, воспользовавшийся обстоятельствами и настроением.

Теперь она это точно знала. Но если бы её сейчас спросили, любит ли она Олега, настя затрудниалсь бы с ответом. А вот что она влюбилась в него - это точно.

Сладкое похмелье

На следующий день Настя проснулась от того, что из соседней комнаты, служившей столовой, доносился звон чашек, бутылок, тарелок. Олега не было, и угол, в котором были поставлены с вечера ружье и положены тулуп, валенки, меховой комбинезон и прочая охотничья амуниция, опустел, казался обобранным.

Настя набросила спортивный костюмчик - халат взять не сообразила - и высунулась из своей комнаты. Элеонора поставила на стол огромный таз с горячей водой и мыла в нем посуду. Батарея пустых бутылок, составленных у входа, зримо напоминала о вечерней "баталии".

- Просыпайся, соня, - бодро приказала Элеонора. - Порядок наведем и сядем кофейку попить.

Настя брезгливо глянула на объедки, которые Элеонора сваливала в бумажный мешок.

- Но-но! - прикрикнула на неё Элеонора. - Убираться - это наша, бабья работа. Головка бо-бо?

Настя кивнула. В голове был неясный шум, чувствовала она себя усталой и разбитой.

Элеонора налила ей полрюмки коньяка:

- Опрокинь, станет легче.

Настя с трудом осилила коньяк и ей действительно стало легче. Она вроде бы возродилась, жизнь снова приобрела краски: через окна пробивалось яркое солнце и в оттаявших в хорошо натопленном доме оконных стеклах виден был белый искрящийся снег.

- Не так люблю пить, как похмеляться, - улыбнулась, глядя на неё Элеонора, - чувствуешь, как забегала кровь по венам, все жилки затрепетали?

- Угу, - пролепетала Настя, прожевывая ломтик лимона. Ей и в самом деле стало лучше, отступила тошнота, руки освободились от сковывавшей их тяжести.

- Значит так, - деловито распорядилась Элеонора, - все убираем, мужик любит чистоту и порядок, пьем кофе, идем гулять - приводить себя в норму...

Она бросила быстрый взгляд на Настю:

- Ты глянь на себя в зеркало, девица! Круги темнющие под глазами, мордашка в пятнах от макияжа, как линялая блузка после стирки, волосенки дыбом... Немедленно под душ - холодный и горячий! Три себя мочалкой до посинения, разгоняй кровь! Ты с собой что-нибудь кроме этого задрипанного костюмчика взяла, пионервожатая? Нет? Ладно, одолжу халатик, да такой, что мужики взвоют волками на луну...

Она весело тараторила, грохоча посудой, ей нравилось направлять Настю - молоденькую и необструганную ещё - на ту дорожку, по которой шла уже давно сама. И еще, что Настю немного удивило, она не видела в ней соперницу, конкурентку. Да и с какой стати ей было это делать? Два мужика, две бабы... Но Насте ещё предстояло многое для себя уяснить, в том числе и этот вариант: два да две...

Элеонора, которая была на охоте со "своим" Алексеем в прошлый раз, объяснила Насте, что их мужики обязательно завалят и лося, и кабана, уж они-то не упустят шанс. Да и местные охотники постараются, слышала ведь вчера уговор, что мясо делится поровну. Половина лосихи, это килограмм по тридцать на каждого чистого мяса - всем хватит, а для мужиков этого мяса на месяц.

- А что, Алексей женат? - поинтересовалась Настя.

- Конечно. Я с его женой знакома - ничего особенного. Типичная история: в нужный момент затащила на себя, немедленно забеременела и тут же в ЗАГС - шлеп печать!

- А ты с ним... давно?

- Да перестань ты выспрашивать! Давно... Недавно... Сегодня я с ним!

Они выпили ещё по рюмке коньяка и как лакомство к нему - крепкий черный кофе.

- Если у мужиков будет удачная охота и хорошее настроение, они за нами пришлют кого-либо из егерей, выпить "на крови", это для них запредельный кайф. Поэтому, телочка, одевайся потеплее, пойдем погуляем, чтобы освежиться, оклематься. День у нас с тобою будет трудный.

- С чего бы это? - удивилась Настя.

- Увидишь, - загадочно ответила Элеонора.

Они одели тулупчики, которые в домике, очевидно, специально держали для "дам", валенки, ушанки. От домика к домику вели протоптанные в глубоком снегу тропинки. Элеонора дурашливо толкнула Настю и та завалилась в сугроб - только валенки наружу. Сделала вид, что не может встать, протянула Элеоноре руку и вдруг тоже свалила в снег. Они валялись в снегу, взвизгивая, хохоча, швыряясь снежками - до изнеможения. Эта возня изгнала остатки хмеля и девушки встали на ноги свеженькими и бодрыми.

- Телки стоялые, - процедил сквозь зубы мужик, покуривавший на крылечке конторы охотхозяйства.

Настя услышала, залилась багровым румянцем.

- Ты чего? - удивилась Элеонора. - Мы и есть телки. Только мужичку завидно, уж он-то знает, что такие как мы не простаивают, мы всегда в деле. Но не для него. Так что упрячь, подруга, свою совесть в самый дальний кармашек...

Но Насте сложно было последовать её совету.

Они шли молча, Насте хотелось крикнуть на весь этот примолкший под снегом и низким сереньким небом лес, что она - не такая, она... А какая она? Как объяснить, что она здесь, в лесу, с мужиком, который на десяток лет старше её, женат и все такое прочее? Позвал и поехала, потащил в постель - и легла, не задержалась.

Элеонора угадала, почему примолкла Настя и тихо сказала:

- Ничего, Настюха, это пройдет... Я тоже, когда первый, второй раз попала в такие ситуации, начала было себя терзать, слюни пускать. А потом сказала: угомонись, пользуйся тем, чего у тебя нет, а у них есть! Да тебе надо полгода свою вожатскую зарплату копить, чтобы вот так в лес выехать, сидеть за столом, заваленным выпивками и закусками, у костра постоять, в баньке попариться...

- А что, будут баня и костер? - спросила Настя.

- Много ещё чего будет! - заверила Элеонора. - Так вот, продолжу лекцию... Тебя ублажают не просто на все сто, как мы говаривали девочками, а на сто тысяч и выше! И чего от тебя в ответ желают? Ага... Сообразила! Так отдавай, не скупись, самой ведь не только не противно, а совсем наоборот! Отдавай так, чтобы снова позвали!

- Замолчи, Эля! - попросила Настя. И добавила: - Ты говоришь так, словно мы проститутки какие-нибудь.

- Проститутки на рынках да вокзалах клиентов выискивают! А мы с тобой, подруга,.. породистые лошадки. И дорогие, заметь! Таким, как Олег и Алексей, дешевки ни к чему. Они за свои деньги и возможности хотят иметь качественный товар!

- Доходчиво объясняешь, - уныло пробормотала Настя. - Лошадки... Товар... Они, что, купили нас?

- А то нет? Только не финти-винти, Настюха, купля-продажа произведена по согласию всех сторон. И вот что я тебе советую... Погоди... Во-он точка черная на краю леса... Это вездеход за нами прет, чтобы мы, значит, своими глазами увидели подвиги мужиков наших. Советую тебе, вначале пей чуть-чуть, как бы ни пытались в тебя влить побольше... Силы тебе потом понадобятся. Как и мне тоже. Попозже хлопнем от души... Но пока вездеход снег буравит, хочу тебе дать несколько советов. Бесплатно... Выбрось из головки своей всякие мыслишки про любовь... И кончай маяться, терзаться. Мужики у нас с тобой неплохие, много чего повидавшие. Вот спроси, к примеру, Олега: помнит ли он всех. с кем переспал? И он ответит честно - нет. А заметь, карьеру делает стремительно. И это для тебя тоже главное...

- Мне-то что с его карьеры? - с трудом втиснулась в непрерывный монолог Элеоноры Настя.

- Потом поймешь, когда чуть поумнеешь... А пока, говорю, мужики у нас неплохие, по-своему надежные, но с придурью... И придурь эта у них - от того, что уже давно наелись и вожатыми, и прочими активисточками. Так что не строй из себя целку-мацелку, никого этим здесь не удивишь.

Элеонора лихо поддала носком валенка ком снега, замахала руками и закричала во всю мочь:

- Мы здесь!

Но водитель вездехода их уже увидел, сделал красивый разворот дугой, рассыпав веером снег, и резко затормозил.

- Пошустрее, дамочки, забирайтесь в кабину, у мужиков там души пылают!

- Что взяли? - тоном бывалой охотницы спросила Элеонора.

- Хорошо взяли! - возбужденно, захлебываясь на морозном воздухе словами, доложил водитель, молодой, курносый парень с шальными от азарта глазами.

- Корову центнера на полтора и секача хлопнули. С коровой твой отличился, - он ткнул пальцем в Настю. - С первого выстрела свалил! Шустрый мужик!

Насте стало приятно, что этот парень, от которого аппетитно пахло лесом, морозом, бензином и, кажется, спиртным, сказал именно так: твой.

Он быстро домчал их на своей машине, для которой, казалось, не существовало ни канав, присыпанных снегом, ни сугробов, до лесной поляны. Посреди поляны, окруженной, словно сказочным кольцом, стройными рыжими соснами, приодевшимися в снежные шубы, пылал огромный костер. Мужики свежевали лосиху и кабана. Лосихе вспороли шкуру на брюхе, вывернули внутренности на снег, двое держали её за задранные вверх ноги, остальные сноровисто подрезали шкуру, оттягивая её от мяса. Все вокруг было в крови и руки у всех тоже в крови. Глаза у лосихи были открытыми, и Настя мимоходом, краешком сознания, отметила, что они - как стеклянные, большие голубовато-темные шары.

Рядом другие охотники свежевали кабана. Все работали молча, дружно, каждый знал, что ему делать, охотничья бригада была слаженной, сработавшейся. И Настя вдруг подумала, что вот перед нею - настоящие мужики, без нервных вывихов, охотники и добытчики, которым по нраву запах крови и законы леса.

К своему удивлению, она не почувствовала отвращения или тошноты при виде уродливо распластанной, наполовину освежеванной лосихи, лепешек загустевшей крови на белоснежном снегу, отрезанной головы с ушами-лопатками. Она вдруг вспомнила любимого ею Сальвадора Дали: вкус крови слаще меда...

Олег и Алексей расстелили брезент, положили на него крупно нарезанную колбасу, луковицы, черный хлеб, поставили алюминиевые кружки, бутылки.

- Оторвитесь, мужики, - скомандовал Олег Петрович. - Дамы прибыли с поздравлениями. Давайте на крови законные сто грамм.

- Одну минуточку! - остановил его один из пожилых егерей. Он лично проверил ружья, не остался ли в каком стволе патрон. И лишь после этого скомандовал шутливо:

- На исходный рубеж шагом марш!

Все вытерли руки от крови снегом, разобрали кружки. Настя поймала себя на жгучем желании выпить, но вспомнила совет Элеоноры и позволила Олегу налить себе всего ничего.

Закусив, мужики погрузили туши на вездеход. Настю и Элеонору отправили на базу на санях. И много лет спустя Настя вспоминала, как сказочно было ехать по чуть пробитой лесной дороге на санях, когда справа и слева березы в серебряном инее, а впереди - угасающие сиренево-розовые просторы солнце уже садилось на пики дальних сосен.