- А при чем тут Хмель? - ошарашенно спросил Савик.

- Не знаю. Ты же вчера был в "Миранде"?

- Был.

- Хмеля видел?

- Видел. И что?

- А то. Ты ушел, а Хмель через полчаса окачурился. Пошел танцевать, попрыгал немного - брык! И готово! Сказали - передозировка. Сколько лет кололся - и все нормально, а с тобой помахался - и привет! Так как?

Маз испытующе разглядывал Савика, будто никогда не видел.

- И на фиг они тебе сдались, эти мудаки? Было бы из-за чего подставляться! Дал по яйцам - и достаточно. А ты вон какой обидчивый!

- Я тут не при чем, - неуверенно проговорил Савик.

- Хватит из себя лоха корчить. Глебу ты, небось по сонной врезал? А Хмелю вколол что-то?

Савик молчал. Десятый раз повторять, что он никого не убивал, не имело смысла.

Маз пожал плечами и хлопнул его по плечу, как равного.

- Ну, как знаешь... Дело хозяйское.

Пстрикнув сигаретой в сторону, он пошел прочь. Потом остановился, повернул голову и добавил:

- Кстати, со Жгутом тоже был разговор. Он клянется, что никто из его пацанов тебя в тот день в глаза не видел. Вот так-то.

- Врет! - воскликнул Савик. - Деньги у них!

Маз махнул рукой:

- Да ладно... С деньгами как-нибудь разберемся.

Савик вернулся домой сам не свой. Тело дрожало, как в лихорадке, в голове плыл туман. Он достал ручку, привычно проделал нужные манипуляции окошко с цифрой наглядно подтвердило, что это не обычная письменная принадлежность, а оружие. Грозное и не оставляющее следов.

За завтраком, с аппетитом уплетая жареную картошку (мать ворчала и раздраженно гремела кастрюлями), Савик вдруг понял, что долг ему скостят. И ещё он понял, что не будет больше пасти ларечников - пусть другие пасут, кто попроще и помоложе.

Он сам не знал, откуда у него взялась такая уверенность. Просто что-то резко поменялось в его судьбе.

Перед Савиком открывались невиданные перспективы.

* * *

- Титановый сплав, унификационного номера в Госстандарте нет, обстоятельно докладывал Гарянин. - Зато в секретном приложении "Военная промышленность" его формула имеется, по ней Сименкин и произвел идентификацию. Сплав создан в 1985 году, исключительно прочен, жароустойчив, не подвержен коррозии. Вечный металл. Но в производстве сложен и дорог, выпускался ограниченными партиями строго по целевому назначению.

- Вот как, - сказал Фокин. Мысли его были далеко.

- В восемьдесят пятом четыре килограмма пошли на обтекатель разведывательного спутника "Протон", - продолжал Гарянин. Он видел, что шеф не в себе, но личные проблемы не могут остановить расследование дела государственной важности.

- Через год три килограмма - на оболочку экспериментального портативного ядерного фугаса, тогда же НИИ-47 изготовил два корпуса ядерных чемоданчиков - основной и резервный...

"Почему именно в этот день? - тяжело думал Фокин. - Сказали: "обнаглел"... Что я такого сделал? Как раз и ничего... Вначале был на осмотре, потом составлял справку Ершинскому, потом прикрывал Чуйкова..."

- Я позвонил в Федеральную службу охраны, - в голосе оперативника отчетливо прорезались нотки гордости. - Оба чемоданчика на месте.

- Странно, очень странно, - вслух сказал Фокин и Гарянин отнес реплику к своему рассказу.

- Но дело в том, что в начале восемьдесят седьмого, тот же НИИ изготовил ещё два чемоданчика по заказу ЦК КПСС, - торжествующе произнес он. - Обломки на месте взрыва - одного из них!

- Да? - вяло удивился майор.

- Других вариантов нет.

Прозвонил телефон и Фокин схватил трубку. Апатия и отрешенность мгновенно прошли.

- Слушаю!

- Ей показали наши альбомы, - сказал Клевец. - Она никого не узнала...

"Идиоты! Она сразу сказала, что их не видела!"

- По сперме тоже ничего не вышло. Группы распространенные - вторая и третья, в банке данных таких сотни... Сейчас трясем всех подучетных, подняли агентуру. Татарин - кличка ходовая, ищем. Будут новости - сообщу.

- И если не будет, сообщай.

Потом на доклад зашел Дьячко.

- Это суперсекретная взрывчатка для спецопераций! - с порога выпалил он. - Произведена во взрывотехнической лаборатории внешней разведки. Основная особенность - полная безопасность в обращении и многолетнее сохранение боевых качеств. Сто лет в костре пролежит, потом сто лет в воде, а понадобится - бабахнет как новая! Произведено всего четыре килограмма, полтора истрачены на полигонные испытания, а два ушли на взрывное устройство, изготовленное в девяносто первом по заказу Особой экспедиции ЦК КПСС. Бомба в титановом чемоданчике, сработка - на открывание.

- Что такое Особая экспедиция? - устало спросил Фокин.

Дьячко пожал плечами.

- Черт его знает. В журнале, где инициатор заказа, так написано.

- Ладно, свободен, - хмуро буркнул Фокин. Следователь разочарованно развернулся. Он расчитывал на похвалу.

А майор пошел доложиться Ершинскому. В приемной Фокин нос к носу столкнулся с выходящим из генеральского кабинета Атамановым. Тот был как всегда безупречно одет и вальяжен, он доброжелательно кивнул, но зрачки глаз всполошенно метнулись. Этот всполох задел какой-то нейронный узел в фокинском мозгу и в кабинет начальника он вошел объятый тяжелым раздумьем, на автопилоте пересказал собранные материалы. Генерал выслушал внимательнее, чем он сам недавно слушал своих подчиненных.

- Значит, все сходится - и чемоданчик и взрывчатка? - мясистой ладонью Ершинский массировал затылок. У него была гипертония и периодически мучали головные боли. - Только где же эта бомба лежала столько лет? И почему объявилась именно сейчас?

Фокин пожал плечами, как недавно Дьячко.

- Будем выяснять.

- Выясняйте... Как супруга?

- Адекватно ситуации, - не очень вежливо ответил майор.

- Ну да, ну да... А у меня сейчас был Атаманов... Он же из бывших наших... Спрашивал, может помощь нужна. Финансовая, или другая... Нам бы хорошо ремонт сделать, компьютеров подкупить, может машину новую... Но если он крепко у тебя на крючке сидит, то лучше держаться на дистанции. А если нет, дело другое - пусть спонсирует!

Ершинский смотрел испытующе, он вроде советовался, хотя по сути это был никакой не совет, а завуалированная подсказка. Очень тонко завуалированная. Запиши кто сейчас разговор - не придерешься.

- Пусть побережет деньги. Пригодятся на передачу в камеру, - угрюмо проговорил Фокин. Он не любил, когда из него делают явного дурака. Ершинский это знал и действовал всегда неявно, щадил самолюбие. Психолог!

- А вот это ты зря! Он и так пожаловался, что ты его перед референтом унизил...

В сознании Фокина будто молния полыхнула. Вот что послужило спусковым крючком наташкиной драмы! Вот в чем состоит его наглость, вот за что ему преподан наглядный урок!

- Что с тобой? - как сквозь вату донесся голос генерала. - Ты белый, как мел!

- Голова закружилась.

- Это плохо. Возьми отпуск, посиди дома, отдохни, за женой поухаживай.

В столь напряженный момент начальник может проявить трогательную заботу только в одном случае: когда хочет развалить дело. Сейчас Фокин отчетливо понял: Атаманова ему не отдадут. Под самыми законными и благопристойными предлогами.

- Спасибо, уже все прошло.

В коридоре он встретил Чуйкова.

- Ну, как документы? Действительно взрывные?

Тот махнул рукой.

- А что толку? Начальство головами крутило, крутило, а потом говорит: сейчас этому нельзя давать ход. Политический момент не подходящий. Так что зря мы шкурами рисковали! Достать всех этих гадов у нас руки коротки!

Фокин скрипнул зубами. Если бы он пришел домой раньше и встретил Наташу у подъезда... Тогда в больнице бы лежала не она, а напавшие на неё ублюдки. В больнице? Нет, скорей всего в морге... Ну что ж, ладно! Он принял решение.

Вернувшись к себе, Фокин запер дверь кабинета и отпер сейф. Достал куракинский перстень и заготовленные постановления на криминалистическую и химико-токсикологические экспертизы. Постановления разорвал на мелкие клочки и сунул в карман, потом порылся в столе, нашел предметные стеклышки, выдавил на одно светло-желтую капельку из перстня, накрыл другой. Капелька размазалась и стала почти бесцветной.

Одевшись, он вышел на улицу, позвонил из таксофона, потом подъехал ко Второму мединституту и передал стеклышки ожидавшему на углу человеку.

- До вечера сделаешь?

- Как получится. Но постараюсь. Подъезжай часов в восемь.

Попрощавшись с собеседником, майор отправился на ближайший вещевой рынок.

- Турецкий золото! Падхады, налитай!

Сразу за воротами переминался с ноги на ногу старый цыган в потертой дубленке. На груди у него болтался кусок картона, обтянутый черным бархатом, в прорезях сверкали отполированные латунные перстни-печатки.

- А вот кому дешево, гражданины. Очин дешево и красиво. Подходи, не пожалеешь, - бормотал он скучным замерзшим голосом, косясь на застывшего перед ним майора Фокина.

- Пусть не савсем золото, пусть пазалота...

Того не интересовал цыган. Он долго и внимательно разглядывал фальшивые побрякушки, перекатывая во рту неприкуренную сигарету. Его огромный плечистый силуэт, заслоняющий полнеба, его квадратная челюсть и странная сосредоточенность во взгляде рождали у продавца "драгоценностями" смутное беспокойство.

- А вот очин дешево, очин. Харош товар, лыцензия есть, очин красивый...

Майор молчал.

- Все очин чесный. Я ни гаварю, что золото. Дажи пазалота ни гаварю.

Фокин наконец ткнул пальцем в один из перстней.

- Покажи мне вот эту железку, старик.

- А? Какой?.. А-а, это очин хороший вещь, очин!

Цыган, засуетившись, отстегнул перстень от картонки и подал его майору. Наверное, этот "вещь" был самым простым и непритязательным из всех: плоская квадратная печатка с грубыми вензелями, дешевый блеск искусственной позолоты.

- Годится, - кивнул Фокин. - Сколько?

Вернувшись к себе, майор снова заперся в кабинете, заварил кофе, нервно прошелся из угла в угол - каких-то три шага, тесновата клетка. Положил на стол купленный перстень. Открыл уродливый крашеный сейф, сохранившийся, наверное, ещё со времен НКВД, достал вещдок № 16, положил рядом. Похоже...

А что написано в протоколе осмотра? Он нашел нужную папку. Так, так, так... Вот: "...вещ. док. №16: перстень-печатка из желтого металла, проба не обнаружена, диаметр 2, 5 см (прибл.), плоскость "печати" имеет рельефные узоры..."

Что ж, описание равно подходит к обоим перстням. Теперь посмотреть фотографии... Ни одного крупного плана, а на общих планах подмену практически невозможно отличить.

Фокин больше не раздумывал. Он спрятал цыганский перстень в сейф, а настоящий надел на палец. Перстень как влитой сидел на третьей фаланге, поворачивался и снимался без особых проблем. Его покойный хозяин, тоже был не из мелких, и руку имел тяжелую.

Фокин сжал пальцы в кулак, представив перед собой рожи тех, кто терзал Наташу. Раз, два, три! Мощные удары спрессовали воздух, но не достигли цели.

- Руки коротки, говоришь? - запоздало возразил он Чуйкову. - Мы их удлиним!

Майор перевел дух, снял перстень. Порылся в ящиках стола, нашел коробку со скрепками, высыпал скрепки на стол и аккуратно положил внутрь "печатку". Коробку спрятал в пальто. Допил холодный кофе. Все, состав преступления исполнен полностью. Должностной подлог. Но по сравнению с тем, что он собирался сделать, это выглядело невинным правонарушением.

* * *

В восемь вечера у входа в лабораторный корпус Второго мединститута остановился прохожий внушительной комплекции. Рабочий день давно кончился, корпус опустел; через толстую стеклянную дверь можно было видеть островок электрического света в холле, - там за конторским столом сидел вахтер, погруженный в чтение детектива.

Прохожий глянул на часы, пожевал фильтр незажженной сигареты и выплюнул её на снег. Налево от входа к гранитной стене прилепился таксофон, испещренный сине-зелено-оранжевыми фломастерными надписями. Прохожий снял трубку и набрал номер.

- Викентий? Это Фокин. Я уже на месте. Ага, жду.

Закончив разговор, майор Фокин повесил трубку и сунул в рот очередную сигарету, но зажигать не стал, прошелся взад-вперед, загребая большими ступнями снег. С тех пор, как его жена оказалась в Склифосовке, лицо Фокина несколько осунулось, под глазами обозначились синие круги - вчера вечером завалился Чуйков с бутылкой, сегодня с самого утра голова гудит, как трансформаторная будка. Мощный квадратный подбородок майора украшал след от пореза бритвой.

Со стороны входа послышался шум. Фокин оглянулся. Вахтер с фонариком в руке снимал перекладину с обратной стороны стеклянной двери. За ним стоял невысокий худощавый мужчина с "дипломатом" в руке.

- Привет, Сергей.

Мужчина с улыбкой протянул Фокину ладонь. Тот осторожно пожал её своей лапищей, словно боясь ненароком покалечить.

- Привет, Викентий, - сказал Фокин. - Ты тут один сидел?