Генерал закурил новую сигарету.

- У животного не было ни одного шанса, чтобы уйти от меня. И это не бахвальство. Это скучный факт, математическая уверенность... У животного есть только лапы и инстинкт. Но инстинкт ничего не может противопоставить разуму. Когда мне пришла эта мысль, я вас уверяю, это был поистине трагический момент в моей жизни.

Захваченный тем, что говорил хозяин, Рейнсфорд наклонился через стол, ожидая чего-то необычного.

- ...И сразу же мне открылось то, что я должен был сделать, - продолжал генерал.

- И это было?..

Генерал улыбнулся как человек, который преодолел трудное препятствие и теперь гордится этим.

- Я должен был изобрести новую дичь.

- Новую дичь? Вы шутите.

- Напротив. Я не шучу, когда дело касается охоты. Мне было необходимо новое животное. И я нашел его. Я купил этот остров, построил этот дом и теперь здесь охочусь. Остров целиком удовлетворяет моему замыслу. Здесь есть джунгли, в которых проложены запутанные тропинки, холмы, болота...

- Но животное?

- О! - сказал генерал. - Я ему обязан охотой самой увлекательной в мире. С ней не сравнится никакая другая... Я охочусь каждый день и теперь никогда не скучаю, так как имею дело с дичью, против которой приходится использовать все мои знания.

На лице Рейнсфорда отразилось крайнее изумление.

- Я хотел найти идеальное животное для охоты, - пояснил генерал. Следовательно, я сказал себе: "Какими качествами должна обладать идеальная дичь?" И естественно, я ответил себе: "Она должна отличаться храбростью, хитростью и сверх того способностью рассуждать".

- Простите, генерал, но какое животное способно рассуждать? - возразил Рейнсфорд.

- Мой дорогой, - сказал генерал, - оно существует.

- Но вы же не подразумеваете... - оборвавшимся голосом начал Рейнсфорд.

- А почему бы и нет?!

- Я не могу поверить в то, что вы говорите. Это мрачная шутка, генерал...

- Почему бы не быть мне серьезным? Я же говорю об охоте?

- Об охоте? Боже мой, это убийство - то, о чем вы говорите.

Генерал добродушно улыбнулся. Он насмешливо посмотрел на Рейнсфорда.

- Я отказываюсь верить в то, что молодой человек, современный и цивилизованный, каким вы кажетесь, мог бы питаться такими романтическими иллюзиями. Определенно ваш военный опыт...

Он остановился.

- Не научил меня снисходительно относиться к предумышленному убийству! закончил Рейнсфорд с вызовом.

Генерал затрясся от смеха.

- Вы чрезвычайно забавны! - сказал он. - В наши дни даже в доброй старой Европе не ожидаешь найти человека, у которого такие наивные взгляды на жизнь и, если я могу позволить себе такую оценку - человека с ярко выраженными взглядами эпохи королевы Виктории. Ах да, ваши предки были пуритане! Но я побился бы об заклад, что вы забудете все ваши идеи, когда сходите со мной на охоту. Вас ждут, мосье Рейнсфорд, небывалые ощущения...

- Спасибо, я охотник, а не убийца!

- Боже мой, еще и это гадкое слово! Но я легко могу доказать вам, что ваша щепетильность плохо обоснована.

- Да?

- Жизнь создана для сильных, она должна быть ими прожита и по необходимости ими же расчищена. Слабые даны этому миру, чтобы доставлять удовольствие сильным. Я сильный. Почему бы мне не использовать этот дар? Я охочусь на отребье земли, моряков, нанятых по объявлению, храбрецов всех цветов и оттенков кожи: черных, белых, желтых и прочих метисов. Чистокровная или породистая собака стоит больше, чем любые двадцать из них.

- Но это же люди, черт побери! - взорвался Рейнсфорд.

- Именно, - возразил генерал. - Вот почему я их и использую. Это доставляет мне удовольствие. Они могут рассуждать более или менее. Следовательно, они опасны...

- Фашист, настоящий фашист! Этот Ницше, культ сильного человека... пробормотал Рейнсфорд.

Левое веко генерала опустилось вниз, нервная дрожь исказила его лицо.

- Этот остров не зря называется "ловушкой для кораблей", - задумчиво проговорил он. - Иногда морской бог в своей ярости посылает их мне. Когда же провидение не столь благосклонно ко мне, я немного помогаю ему. Подойдите к окну...

Рейнсфорд встал из-за стола.

- Внимательно посмотрите в море, - воскликнул генерал и указал рукой во мрак,

Рейнсфорд не увидел ничего, кроме темноты. Генерал нажал в стене какую-то кнопку, и в море вспыхнул сноп света. Генерал улыбнулся.

- Огни указывают на ложный фарватер. Там притаились гигантские скалы. Они могут так же легко раздробить корабль, как я этот орех.

Он бросил орех на паркет и ударом каблука раздавил его.

- Ах да, - небрежно сказал он, как бы отвечая на немой вопрос своего гостя. - У меня есть электричество. Мы стараемся быть цивилизованными...

- Цивилизация? И вы стреляете в людей?

На какое-то мгновение в темных глазах генерала мелькнула неприкрытая злоба, но он сказал самым любезным тоном:

- Боже мой! Какой добродетельный молодой человек! Я вас уверяю, это не так жестоко, как вы себе представляете. Это было бы просто варварством... Я обращаюсь со своей "дичью" со всем почтением. Им хватает хорошей пищи, тренировок, упражнений. И они скоро приходят в превосходное физическое состояние. Завтра утром вы сможете убедиться в этом.

- Что вы хотите сказать?

- Мы посетим мой тренировочный центр. Он находится в подвале дома. В настоящее время у меня есть кое-что, в количестве двенадцати человек... Они с испанской барки "San Lucas", которая вмела несчастье зацепиться за скалы. К сожалению, эта партия товара самого низшего качества. Бедные создания больше привыкли к палубе, чем к джунглям...

Он поднял руку, и гигант, исполнявший роль слуги, принес густой кофе по-турецки.

- Поймите меня правильно, - сказал генерал. - Это игра. Я предлагаю кому-нибудь из них охотничью партию. Я даю ему провизию, великолепный охотничий нож. Три часа форы. Я преследую его с пистолетом малого калибра и с небольшим убойным расстоянием. Если моя дичь в течение трех суток ускользает от меня, она выигрывает партию. Если я ее нахожу, - генерал улыбнулся, - она проигрывает. Игра в прятки...

- А если она отказывается быть дичью?

- Ах! - вздохнул генерал. - Само собой разумеется, я даю ему право выбора. Если он не хочет принять участия в охоте, я отдаю его Жану. Некогда он имел честь быть любимым палачом у моего отца. У него свои понятия о развлечениях. Они, мосье Рейнсфорд, непременно выбирают охоту.

- И если они выигрывают?

Улыбка на лице генерала стала еще шире, еще лучезарнее.

- До сегодняшнего дня я еще ни разу не проигрывал, - с гордостью сказал он и быстро добавил: - Боже упаси, я не хочу, чтобы вы подумали, мосье Рейнсфорд, будто бы я хвастаюсь. Большая часть из них предлагает самые элементарные решения, но иногда мне приходится потрудиться. Был один, которому очень хотелось выиграть. В конце концов мне пришлось прибегнуть в помощи собак.

- Собак?

- Сюда, я вас прошу. Я их вам покажу,

Генерал подвел Рейнсфорда к окну. Свет бросал дрожащие отблески на землю, и они образовывали причудливые рисунки на песке. Охотник увидел, как внизу перемещаются три или четыре огромные тени. Когда собаки подняли головы к окнам, их глаза блеснули зловещим зеленым огнем.

- На мой взгляд, это вполне приличная свора, - заметил генерал. - Я их выпускаю каждую ночь. Если кто-либо намеревается проникнуть в мой дом с улицы или же выйти из него, с ним происходят чрезвычайно неприятные вещи...

И он замурлыкал какой-то мотивчик.

- А теперь, - сказал генерал, - я покажу вам совсем другую коллекцию - из голов. Извольте пройти со мной в библиотеку.

- Вы меня извините, генерал. Я сегодня устал и неважно себя чувствую.

- В самом деле? - забеспокоился генерал. - В этом нет ничего противоестественного, вы так долго плыли, вам необходим хороший сон. Держу пари, что завтра вы почувствуете себя совсем другим человеком. Тогда мы поохотимся, не правда ли? У меня есть на примете нечто обещающее...

Рейнсфорд торопливо вышел из комнаты.

- Сожалею, что вы не сможете пойти со мной сегодня ночью! - крикнул вдогонку генерал: - Меня ждет очаровательная охота. Большой, крепкий негр... Впрочем, спокойной ночи, мосье Рейнсфорд!

* * *

Кровать была удобной, а шелковистая пижама достаточно мягкой, и тем не менее Рейнсфорд долго не мог заснуть. Он лежал с широко раскрытыми глазами, вспоминая беседу с генералом. Через какое-то время ему показалось, что в коридоре послышались чьи-то осторожные, крадущиеся шаги. Он вскочил и бросился к двери, она оказалась запертой. Рейнсфорд подошел к окну и выглянул наружу. Его комната находилась на верху одной из угловых башен. Свет в замке был погашен, светил лишь краешек желтой луны.

В ее бледном свете Рейнсфорд увидел темный двор, черные тени, неслышно скользившие внизу, приглушенные звуки голосов. Собаки почувствовали его и настороженно подняли морды, их глаза вспыхнули зеленым огнем. Рейнсфорд вернулся назад и упал на кровать. Ему удалось вздремнуть только на рассвете, когда он услышал далеко в джунглях сухой звук пистолетного выстрела...

Генерал вышел только к обеду. Он был одет в безукоризненно сшитый твидовый костюм. Он сразу же осведомился о здоровье своего гостя.

- Что касается меня, - вздохнул генерал, - я не совсем хорошо себя чувствую. Я обеспокоен, мосье Рейнсфорд: вчера вечером я обнаружил у себя симптомы моей старой болезни.

На вопросительный взгляд Рейнсфорда он ответил:

- Скука, скука... Охота была плохой прошедшей ночью. Простофиля просто потерял голову от страха. Он направился по прямой, по элементарной прямой, разгадать которую не составляло никакого труда. В этом недостаток моряков. У них скудный умишко, и они не способны изобрести что-либо пооригинальней. Это очень надоедает... Еще стаканчик шабли, мосье Рейнсфорд?

- Генерал, - сказал Рейнсфорд твердым голосом, - я хочу немедленно покинуть остров.

Кустистые брови генерала вопросительно поднялись. Он сморщился, как от зубной боли.

- Но, мой дорогой, вы только что прибыли. И вы еще не охотились...

- Я желаю уехать сегодня же, сейчас же, - твердо повторил Рейнсфорд, вставая из-за стола.

Он увидел, что темные глаза человека, сидящего напротив, стали еще темней. Они пристально смотрели на него, изучали его. Вдруг лицо генерала озарила какая-то мысль. Из покрытой пылью и паутиной бутылки он налил старое шабли в бокал Рейнсфорда.

- Садитесь, обед еще не кончен, а вам нужно набраться сил... Вечером мы поохотимся: вы и я...

Рейнсфорд покачал головой:

- Нет, генерал, я не хочу охотиться!

Хозяин, пожав плечами, принялся есть виноград.

- Как хотите, мой друг. Только вы сами можете это решить. Но позвольте вам напомнить: мои взгляды на охоту более привлекательны, чем взгляды Жана.

Он кивнул головой на угол, где с угрожающим видом застыл гигант, сложив могучие руки на бочкообразной груди.

- Не собираетесь ли вы сказать!.. - воскликнул Рейнсфорд.

- Мой дорогой, - сказал генерал, - разве я вас не предупреждал, что не шучу, когда дело касается охоты? Это настоящее вдохновение! Наконец-то я подниму этот бокал в честь врага с качествами, сравнимыми с моими...

Генерал высоко поднял бокал. Рейнсфорд смотрел на него расширившимися от ужаса глазами.

- Вы увидите, что эта игра стоит свеч, - с энтузиазмом произнес генерал. Ваш мозг против моего. Ваша сила и ваши навыки против моих. Шахматная партия на свежем воздухе! И ставка не без цены, а?

- И если я выиграю? - хрипло сказал Рейнсфорд.

- Я с радостью признаю себя побежденным, если в полночь на третьи сутки не найду вас. Мой шлюп доставит вас на континент, вблизи какого-нибудь населенного места. Вы можете мне доверять... Я дал вам слово джентльмена и охотника. Разумеется, вы должны обещать мне ничего не рассказывать о своем визите сюда.

- Я не возьму обязательства подобного рода.

- В таком случае... но почему мы говорим об этом сейчас. Через три дня мы сможем сделать это, распивая бутылку "вдовы Клико", если только...

Генерал отхлебнул маленький глоток вина и с предприимчивостью делового человека стад излагать свой план.

- Жан даст вам охотничью одежду, провизию, нож. Я же вам советую надеть индейские мокасины, след менее заметен. Также советую избегать большого болота в южной части острова. Мы называем его Болотом Смерти. Там зыбучие пески. Один глупец попытался туда проникнуть... Самое прискорбное то, что Лазарус его преследовал. Вы без труда представите мое горе, мосье Рейнсфорд. Я обожал Лазаруса, это была лучшая собака из моей своры... А сейчас я прошу меня извинить, я всегда сплю после обеда. К тому же я очень боюсь, что и у вас едва хватит времени вздремнуть. Не сомневаюсь, что вам хочется выступить немедленно. Я пойду по вашим следам не раньше сумерек. Охота гораздо насыщеннее ночью, чем днем, ни правда ли? До свидания, мосье Рейнсфорд!

Учтиво поклонившись и отдав честь, генерал неторопливо покинул обеденный зал. И сразу же вошел слуга-гигант. Под мышкой он нес охотничью куртку цвета хаки, сумку с провизией, охотничий клинок с длинным лезвием в кожаных ножнах. Его правая рука лежала на кобуре с револьвером, пристегнутой к темно-красному поясу.

* * *

Вот уже два часа, как Рейнсфорд продирался сквозь джунгли: "Нужно сохранять хладнокровие и оставаться совершенно спокойным", - твердил он сквозь стиснутые зубы.

Он почти потерял голову, когда двери замка с грохотом захлопнулись за ним. Вначале была только одна мысль - насколько возможно удалиться от замка. Рейнсфорд бежал по прямой, подгоняемый острым чувством страха. Теперь он взял себя в руки и попытался оценить обстановку. Он понял, что бежать по прямой линии - сущее безумие, это неизбежно приведет его к морю, кишащему акулами и барракудами. "Ну что ж, - произнес он, - я дам ему след".

Рейнсфорд сошел с тропинки, по которой только что бежал, и углубился в девственную чащу леса. Он составил целый ряд сложных петель, не раз возвращаясь по своим следам на прежнее место. В эти петли он вложил все, что знал из охоты на лисицу. Ночь застала его усталым, с лицом, исхлестанным колючими ветками, где-то на лесистом пригорке. Он знал, что было бы чистым безумием идти вслепую в темноте, даже если бы у него и сохранились какие-то силы. И ему необходимо было отдохнуть. "Достаточно, - подумал он. - Я поиграл в лисицу из басни, теперь поиграю в кота..." Неподалеку возвышалось огромное зеленое дерево с толстым стволом и раскидистыми ветвями. Приняв все меры предосторожности, чтобы не оставить под деревом и на коре ни малейшего следа, Рейнсфорд вскарабкался по стволу и вытянулся на одной из толстых ветвей...

Отдых придал ему силы и уверенность, охотник почувствовал себя почти в безопасности. Противник, даже такой усердный, как генерал, не сумел бы найти его. Только дьявол смог бы в такую темную ночь разобраться в его следах. Если только генерал не есть сам дьявол...

Полная страхов ночь тянулась бесконечно, как раненая змея. Сон не шел к Рейнсфорду, как бы он ни хотел этого. Над джунглями повисла мертвая тишина. К утру, когда грязно-белый рассвет забрезжил над деревьями, несколько встревоженных и изумленных птичьих криков заставили Рейнсфорда сосредоточить все свое внимание. Что-то или кто-то продирался сквозь заросли, медленно и осторожно продвигаясь по той же самой извилистой дороге, по которой прошел Рейнсфорд. Охотник распластался и замер на ветке, глядя вниз через густую листву дерева. К нему приближался генерал.

Он шел, наклонив голову к земле, внимательно приглядываясь к кустарникам, к траве. Почти под деревом он остановился, опустился на колени, изучая почву. Первым желанием Рейнсфорда было броситься вниз, как пантера, но правая рука генерала надежно покоилась на рукояти револьвера. Генерал, как бы поставленный в тупик, несколько раз недоумевающе покачал головой, затем закурил одну из своих черных сигар. Едкий, как ладан, дым достиг ноздрей Рейнсфорда, и он чуть не закашлялся. Взгляд генерала оторвался от земли и сантиметр за сантиметром стал подниматься вдоль ствола дерева. Рейнсфорд застыл и напряг все мускулы, готовый к стремительному броску. Но, прежде чем достичь ветки, на которой затаился Рейнсфорд, генерал остановился. Улыбка пробежала по его лицу. Он медленно выпустил в воздух кольцо дыма, затем повернулся спиной к дереву и, равнодушно оглянувшись, удалился по той же дороге, по которой пришел. Шорох травы и кустов становился все тише и тише.

Из груди Рейнсфорда вырвался хриплый вздох. Как только к нему вернулась способность рассуждать, он вновь почувствовал липкий страх.