Едва кабина лифта остановилась, Лавров, не оглядываясь, выскочил из нее и устремился из башни в поселок.

Поселок напоминал встревоженный жужжащий улей. Люди бежали в разных направлениях: одни – к закрытым воротам порт-тоннеля, другие – в противоположную сторону, к главному складу.

Голос диспетчера громко и внятно разносился под сводом поселка:

– Распоряжения заместителя министра Лаврова обязательны для всех…

У разбитых ворот склада несколько человек при помощи выдвижной стрелы электрокрана быстро и почти безмолвно нагружали большие электрокары пластинами прозрачного металла, мешками из черного непромокаемого материала, пузатыми баллонами с какой то зеленоватой жидкостью разными аппаратами и механизмами. Лавров заметил знакомое полное лицо под высоким «философским» лбом.

"Арсеньев… – подумал на бегу Лавров. – В аварийной команде… Хорошо…»

Молодая женщина в спортивном костюме неслась впереди Лаврова большими легкими прыжками. Ее черные подстриженные волосы развевались на бегу. Она оглянулась показала на мгновение смуглое лицо с горящими черными глазами, и Лавров машинально отметил про себя: «Сеславина… Молодец…»

Из-за здания склада стремительно выбежал человек и резко остановился перед Лавровым Это был Садухин.

– Товарищ Лавров! – запыхавшись, произнесен. – Хорошо, что пришли… Парабола своей вершиной уже уткнулась в угол склада… Деформируется под огромным давлением воды…

Лавров молча кивнул головой и быстро обогнул здание. Необычная картина, до сих пор знакомая ему только по лабораторным опытам, предстала его глазам.

Огромная рваная пробоина зияла в своде, начинаясь от его подножия. От краев пробоины выпячивалась внутрь поселка прозрачная парабола, закругленная вершина которой достигла задней стены склада и упиралась в его острый угол.

Тревога диспетчера и Садухина сразу стала понятной Лаврову и передалась ему.

Вся чудовищная сила взрыва израсходовалась на разрушение мощного материала свода. Свод был разрешен, но его внутренний предохранительный слой из искусственного прозрачного каучука, как податливый пластырь, принял на себя огромное давление наружной воды и, медленно уступая ему, стягивая к себе на помощь прозрачный каучук с соседних, не пострадавших участков свода, выпячивался огромным тупым конусом внутрь поселка. Но растяжимость каучукового пластыря, по-видимому, уже достигла предела. Аварийная команда должна была сейчас же после взрыва поставить на пути параболы горизонтальный домкрат с раздвижной параболической «шапкой» для встречного давления на параболу, пока другая аварийная команда снаружи заделает пробоину свода. Это не было сделано.

Парабола, выдерживая огромное наружное давление, растянулась уже в длину по шести метров и, очевидно, скоро должна была лопнуть. Угрозу усиливало и то обстоятельство, что парабола, соприкасаясь своей закругленной вершиной с углом склада, начала деформироваться. В то же время здание склада под огромным давлением начало подозрительно скрипеть.

Человек десять аварийной команды, очевидно плохо инструктированных Кундиным, беспомощно топтались на месте, не зная, что делать.

Надо было поскорее принять меры, чтобы предотвратить катастрофу. Домкрат с параболической «шапкой» был уже бесполезен.

– Садухин, – приказал Лавров, – возьмите несколько человек и разрушьте, чем можете, угол склада!

– Егоров и Анохин, за мной! – крикнул Садухин. – В склад за ломами и кирками!

По микротелефону Лавров на всякий случай приказал диспетчеру открыть восточный котлован под поселком, наглухо закрыть шахту, выключить все ее механизмы, кроме света, и уйти с поста.

Но едва он успел закончить приказ, как здание склада со скрипом, похожим на стон, пошатнулось и стало крениться набок. Одна сторона вершины параболы расползалась по стене склада, другая выпятилась за его углом.

Разрыв был неизбежен…

– Садухин, вон из склада! – закричал во весь голос Лавров. – Все в порт-тоннель!

В то же мгновение раздался грохот, покрывший последние слова Лаврова. Угол склада отделился и полетел вниз, словно пушинка, подхваченная ветром. Верхняя часть стены обвалилась и рассыпалась градом пустотелых кирпичей. Мощная струя воды, толщиной больше метра, с воем ударила в стену здания, окружив его облаком водяной пыли и брызг.

Здание рухнуло, словно карточный домик.

Грохот падающих стен, шум воды, крики людей смешались.

Лавров и все находившиеся возле него бросились вправо, по улице поселка. Выбежав из-за склада, Лавров успел заметить, как перед воротами здания, позади бегущих людей, медленно раскрывалось стекло мостовой, обнаруживая черную пустоту. Садухин последним успел перескочить через длинную расходящуюся трещину, в которую, пенясь и бурля, уже падал нарастающий поток воды. Еще дальше, ближе к порт-тоннелю, катилась вереница нагруженных электрокаров, сопровождаемая бригадой Арсеньева.

Уже почти достигнув раскрывшихся перед электрокарами ворот порт-тоннеля, Лавров остановился. Внезапная мысль, словно обухом, ударила его. Он побледнел и, выхватив из кармана свой микротелефон, крикнул:

– Диспетчер! Диспетчер!

– Диспетчер слушает, – прозвучал спокойный ответ.

Ярость охватила Лаврова.

– Что же вы там торчите? – закричал он вне себя. – Я приказал уходить! Вон из башни немедленно!

– Прошу прощения, товарищ Лавров, – ответил с некоторым смущением диспетчер. – Гидромониторщик Георгиевский упал с эскалатора, получил сильный ушиб и задержался. Теперь поднимается в лифте. Жду его, кабина подходит.

– Простите… – пробормотал Лавров. – Вы управитесь с ним? Я пошлю на помощь…

– Спасибо, товарищ Лавров. Не беспокойтесь. Он свободно передвигается. Кабина подошла. Выключаю лифт… Задраиваю шахту… Прекращаю разговор…

Лавров оглянулся. Вдали, между центральной башней поселка и развалинами склада, зиял огромный квадратный котлован. Гигантская, уже во всю ширь пролома, струя воды, с ревом проносясь над грудой развалин, почти достигла краев котлована. Мощный, белый от пены водопад с грохотом низвергался в его черную пустоту.

«Наполнится минут через восемь… – быстро подумал Лавров. – Успею… Что за чудесный народ!.. А я орал на диспетчера».

Через маленькую калитку Лавров вошел в уже закрытый порт-тоннель.

Все население поселка, человек сто вместе с детьми, собралось здесь. Люди разместились на причалах для подводных лодок, на грудах нераспакованного груза, на штабелях ящиков, тюков, мешков. Мужские, женские и детские голоса тревожно перекликались, слышался детский плач. Большинство людей было уже в подводных скафандрах, но пока без шлемов, остальные поспешно заканчивали одевание. Возле ворот порт-тоннеля несколько человек в обычной одежде быстро нагружали электрокары, пользуясь малыми электрокранами. Бригада Садухина в полном подводном снаряжении, с нагруженными электрокарами стояла у наглухо запертых дверей выходной камеры. Из камеры доносился глухой гул наполняющей ее воды.

– Сюда, сюда, товарищ Лавров! – послышался знакомый голос из гардеробной. – Здесь скафандры…

Это был Садухин.

– Вызовите ко мне портового коменданта, товарищ Садухин, – проговорил Лавров, надевая скафандр.

– Вызываю коменданта, – ответил Садухин, нажимая на стене одну из кнопок, и произнес в невидимый микрофон, скрытый в стене: – Коменданта порт-тоннеля к заместителю министра товарищу Лаврову в гардеробную!

Слова его прокатились под сводом тоннеля, покрывая разноголосый шум.

– Где бригада Арсеньева? – сшивая брюки электроиглой, спросил Лавров.

– В выходной камере, – быстро ответил Садухин. – Отправилась к пролому.

– Передайте главному автоматчику шахты Егорову, – продолжал Лавров, обращаясь к Садухину, – чтобы он немедленно по выходе из поселка всплыл над сводом и принялся за исправление механизмов аварийного щита. И скажите своей бригаде, товарищ Садухин, чтобы захватила с собой несколько малых электрокранов…

В гардеробную донесся шум насосов: бригада Арсеньева вышла на дно, камера освобождалась от воды.

– Есть захватить с собой малые электрокраны! – ответил Садухин. – Иду к бригаде…

– В гардеробную вбежал комендант порт-тоннеля.

– По вашему вызову, товарищ Лавров…

– Лично следите за калиткой в воротах порт-тоннеля, – прервал его Лавров, поднимая шлем над головой. – В центральной башне задержались диспетчер и гидромониторщик. Если через три минуты они не появятся, вызовите охотников для оказания им помощи…

Завинчивая на ходу воротник шлема, Лавров вслед за комендантом поспешно заковылял из гардеробной.

Дверь в опустевшую выходную камеру была уже открыта. В камеру входила бригада Садухина с гружеными электрокарами и электрокранами. Лавров присоединился к ней.

– Всем настроить телефоны на общую волну, – сказал он.

– Готово! Настроены! – послышались под шлемом Лаврова разноголосые ответы, перепутавшиеся с другими возникшими откуда-то голосами и шумом.

Вода уже заливала пол камеры.

– Товарищ Арсеньев! – вызвал Лавров.

– Здесь! – ответил знакомый голос.

– Что делаете на дне?

– Подходим к пролому. Ил очень вязкий, электрокары идут с трудом…

– Листы с вами?

– Со мной.

– Они значительно меньше пролома. Начинайте закладывать и приваривать их снизу на рваных углах. Постепенно наращивайте листы к центру, с противоположных сторон пролома.

– Будет сделано, товарищ Лавров… Пришли…

– Будьте осторожны… Держитесь в стороне от пролома… Струя захватит…

– Не беспокойтесь…

– Товарищ Садухин!

– Здесь…

– Ту же работу ваша бригада будет делать в верхней части пролома…

– Есть, товарищ Лавров!

– Товарищ Егоров!

– Здесь! – отозвался густой рокочущий бас.

– Вам к механизмам заграждения на вершине свода…

– Знаю, товарищ Лавров…

Вода заполнила камеру. Лавров нажал кнопку у выходных дверей, двери медленно вползли в стены. Все устремились на дно. Одна человеческая фигура тотчас взвилась и через минуту исчезла где-то над сводом поселка.

У пролома в облаке взмученного ила суетились люди Арсеньева, с треском и шипением горели синеватые огни, гудели электрокраны, поднимая с электрических тележек и подавая к пролому большие толстые листы прозрачного металла. Люди, стараясь держаться подальше от пролома, подхватывали висевшие над дном пластины, подтягивали их к своду и накладывали на рваные края пролома, уже залитые горящей цементирующей жидкостью. Иногда приподнятая над дном тяжелая плита вдруг взлетала, словно лист бумаги, подхваченный бурей, и, вертясь в воде, рвалась на тросе к пролому, притягиваемая к нему силой потока. Крановщик с трудом отводил подпрыгивающий тяжелый кран в сторону, и успокоенный лист ложился в разлившееся пламя на другой лист, высунувшись за его край к центру пролома.

Бригада Садухина приступила к установке своих электрокранов. Два человека поднялись над дном, держа в руках баллоны с вязким полужидким цементом и пытаясь приблизиться к верхнему краю пролома. Но мощная струя чуть не увлекла их с собой. Они едва успели вырваться, быстро переведя винты на полную мощность.

– Засасывает, товарищ Лавров! – послышался крик.

– Обвязаться металлическим тросом! – приказал Лавров. – Свободный конец приварить к своду! Товарищ Садухин, без этого не допускать людей к работе!

Работа внизу, в бригаде Арсеньева, уже наладилась.

– Листы подавай! – крикнул Арсеньев замешкавшемуся крановщику.

– Цемент! Цемент сюда!..

– Дорогу! Дорогу! – кричал крановщик.

В глухом гуле рвущейся сквозь пролом воды, в шуме перекликающихся голосов, гудения электрокаров и кранов, шипения и треска горящего цемента под всеми шлемами вдруг прозвучал чей-то крик:

– Ура! Поселок живет!

«Кто это? – подумал Лавров. – Слишком рано…»

И вдруг громко с внезапной тревогой закричал:

– Осторожней, Арсеньев! Подальше! Подальше от края!..

Но Арсеньев как-то странно подпрыгнул вверх и в сторону и неуловимо быстро, вертясь с раскинутыми руками, понесся прямо в пролом.

Раздались полные отчаяния крики:

– Держи! Держи! Арсеньев! Арсеньев!

Арсеньев мелькнул в последний раз и пропал в зеленоватой струе воды за проломом.

На мгновение все застыли от ужаса. А в ушах у всех звенел детский ликующий голос:

– …Это я! Это Дима! Сергей Петрович!..

«Я с ума сошел… – пронеслось в голове Лаврова. – Откуда Дима?»

И тут же, перекрывая шум и гул, сверху донесся мощный бас Егорова:

– Все прочь от свода! Пускаю аварийный щит! Все прочь от свода!.. Щит пошел!..

Все отхлынули в сторону.

Сверху, по прозрачному своду, с нарастающей быстротой скользнула широкая прозрачная тень. Сорвав только что приваренные листы и взметнув облако ила, щит врезался в дно. Закрыв пролом, он только прилип к своду под огромным давлением океана.

И сразу, словно отрезанный ударом ножа, оборвался страшный рев воды и наступила тишина.