ЛЕС Как сладостный орган, десницею небесной Ты вызван из земли, чтоб бури утишать, Живым дарить покой, жильцам могилы тесной Несбыточные сны дыханьем навевать.

Твоих зеленых волн прибой тысячеустный, Под сводами души рождает смутный звон, Как будто моряку, тоскующий и грустный, С родимых берегов доносится поклон.

Как будто в зыбях хвой рыдают серафимы, И тяжки вздохи их и гул скорбящих крыл, О том, что Саваоф броней неуязвимой От хищности людской тебя не оградил. [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * *

Я обещаю вам сады...

К. Бальмонт

Вы обещали нам сады В краю улыбчиво-далеком, Где снедь - волшебные плоды, Живым питающие соком.

Вещали вы: "Далеких зла, Мы вас от горестей укроем, И прокаженные тела В ручьях целительных омоем".

На зов пошли: Чума, Увечье, Убийство, Голод и Разврат, С лица - вампиры, по наречью В глухом ущелье водопад.

За ними следом Страх тлетворный С дырявой Бедностью пошли,И облетел ваш сад узорный, Ручьи отравой потекли.

За пришлецами напоследок Идем неведомые Мы,Наш аромат смолист и едок, Мы освежительней зимы.

Вскормили нас ущелий недра, Вспоил дождями небосклон, Мы - валуны, седые кедры, Лесных ключей и сосен звон. [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Я молился бы лику заката, Темной роще, туману, ручьям, Да тяжелая дверь каземата Не пускает к родимым полям

Наглядеться на бора опушку, Листопадом, смолой подышать, Постучаться в лесную избушку, Где за пряжею старится мать...

Не она ли за пряслом решетки Ветровою свирелью поет... Вечер нижет янтарные четки, Красит золотом треснувший свод. [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * В просинь вод загляделися ивы, Словно в зеркальцо девка-краса. Убегают дороги извивы, Перелесков, лесов пояса.

На деревне грачиные граи, Бродит сон, волокнится дымок; У плотины, где мшистые сваи, Нижет скатную зернь солнопёк

Водянице стожарную кику: Самоцвет, зарянец, камень-зель. Стародавнему верен навыку, Прихожу на поречную мель.

Кличу девушку с русой косою, С зыбким голосом, с вишеньем щек, Ивы шепчут: "Сегодня с красою Поменялся кольцом солнопёк,

Подарил ее зарною кикой, Заголубил в речном терему..." С рощи тянет смолой, земляникой, Даль и воды в лазурном дыму. [1912] Николай Клюев. Избранное. Мо 1000 сква: Советская Россия 1981.

* * * Набух, оттаял лед на речке, Стал пегим, ржаво-золотым, В кустах затеплилися свечки, И засинел кадильный дым.

Березки - бледные белички, Потупясь, выстроились в ряд. Я голоску веснянки-птички, Как материнской ласке, рад.

Природы радостный причастник, На облака молюся я, На мне иноческий подрясник И монастырская скуфья.

Обету строгому неверен, Ушел я в поле к лознякам, Чтоб поглядеть, как мир безмерен, Как луч скользит по облакам,

Как пробудившиеся речки Бурлят на талых валунах, И невидимка теплит свечки В нагих, дымящихся кустах. [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

СТАРУХА Сын обижает, невестка не слухает, Хлебным куском да бездельем корит; Чую - на кладбище колокол ухает, Ладаном тянет от вешних ракит.

Вышла я в поле, седая, горбатая,Нива без прясла, кругом сирота... Свесила верба сережки мохнатые, Меда душистей, белее холста.

Верба-невеста, молодка пригожая, Зеленью-платом не засти зари! Аль с алоцветной красою не схожа я Косы желтее, чем бус янтари.

Ал сарафан с расписной оторочкою, Белый рукав и плясун-башмачок... Хворым младенчиком, всхлипнув над кочкою, Звон оголосил пролесок и лог.

Схожа я с мшистой, заплаканной ивою, Мне ли крутиться в янтарь-бахрому... Зой-невидимка узывней, дремливее, Белые вербы в кадильном дыму. [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Певучей думой обуян, Дремлю под жесткою дерюгой. Я - королевич Еруслан В пути за пленницей-подругой.

Мой конь под алым чепраком, На мне серебряные латы... А мать жужжит веретеном В луче осеннего заката.

Смежают сумерки глаза, На лихо жалуется прялка... Дымится омут, спит лоза, В осоке девушка-русалка.

Она поет, манит на дно От неги ярого избытка... Замри, судьбы веретено, Порвись, тоскующая нитка! [1912] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Сготовить деду круп, помочь развесить сети, Лучину засветить и, слушая пургу, Как в сказке, задремать на тридевять столетий, В Садко оборотясь иль в вещего Вольгу.

"Гей, други! Не в бою, а в гуслях нам удача,Соловке-игруну претит вороний грай..." С палатей смотрит Жуть, гудит, как било, Лаче, И деду под кошмой приснился красный рай.

Там горы-куличи и сыченые реки, У чаек и гагар по мисе яйцо... Лучина точит смоль, смежив печурки-веки, Теплынью дышит печь - ночной избы лицо.

Но уж рыжеет даль, пурговою метлищей Рассвет сметает темь, как из сусека сор, И слышно, как сова, спеша засесть в дуплище, Гогочет и шипит на солнечный костер.

Почуя скитный звон, встает с лежанки бабка, Над ней пятно зари, как венчик у святых, А Лаче ткет валы размашисто и хлябко, Теряяся во мхах и далях ветровых. 1912 (?) Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Запечных потемок чурается день, Они сторожат наговорный кистень,Зарыл его прадед-повольник в углу, Приставя дозором монашенку-мглу.

И теплится сказка. Избе лет за двести, А всё не дождется от витязя вести. Монашка прядет паутины кудель, Смежает зеницы небесная бель.

Изба засыпает. С узорной божницы Взирают Микола и сестры Седмицы, На матице ожила карлиц гурьба, Топтыгин с козой - избяная резьба.

Глядь, в горенке стол самобранкой накрыт На лавке разбойника дочка сидит, На ней пятишовка, из гривен блесня, Сама же понурей осеннего дня.

Ткачиха-метель напевает в окно: "На саван повольнику ткися, рядно, Лежит он в логу, окровавлен чекмень, Не выведал ворог про чудо-кистень!"

Колотится сердце... Лесная изба Глядится в столетья, темна, как судь 1000 ба, И пестун былин, разоспавшийся дед, Спросонок бормочет про тутошний свет. [1913] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Снова поверилось в дали свободные, В жизнь, как в лазурный, безгорестный путь,Помнишь ракиты седые, надводные, Вздохи туманов, безмолвия жуть?

Ты повторяла: "Туман - настоящее, Холоден, хмур и зловеще глубок. Сердцу пророчит забвенье целящее В зелени ив пожелтевший листок".

Явью безбольною стало пророчество: Просинь небес, и снега за окном. В хижине тихо. Покой, одиночество Веют нагорным, свежительным сном. [1913] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

ОСИНУШКА Ах, кому судьбинушка Ворожит беду: Горькая осинушка Ронит лист-руду.

Полымем разубрана, Вся красным-красна, Может быть, подрублена Топором она.

Может, червоточина Гложет сердце ей, Черная проточина Въелась меж корней.

Облака по просини Крутятся в кольцо, От судины-осени Вянет деревцо.

Ой, заря-осинушка, Златоцветный лёт, У тебя детинушка Разума займет!

Чтобы сны стожарные В явь оборотить, Думы - листья зарные По ветру пустить. [1913] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Я дома. Хмарой-тишиной Меня встречают близь и дали. Тепла лежанка, за стеной Старухи ели задремали.

Их не добудится пурга, Ни зверь, ни окрик человечий... Чу! С домовихой кочерга Зашепелявили у печи.

Какая жуть. Мошник-петух На жердке мреет, как куделя, И отряхает зимний пух Предвестье буйного апреля. [1913] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Теплятся звезды-лучинки, В воздухе марь и теплынь,Веселы будут отжинки, В скирдах духмяна полынь.

Спят за омежками риги, Роща - пристанище мглы, Будут пахучи ковриги, Зимние избы теплы.

Минет пора обмолота, Пуща развихрит листы,Будет добычна охота, Лоски на слищах холсты.

Месяц засветит лучинкой, Скрипнет под лаптем снежок... Колобы будут с начинкой, Парень матёр и высок. [1913] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Я люблю цыганские кочевья, Свист костра и ржанье жеребят, Под луной как призраки деревья И ночной железный листопад.

Я люблю кладбищенской сторожки Нежилой, пугающий уют, Дальний звон и с крестиками ложки, В чьей резьбе заклятия живут.

Зорькой тишь, гармонику в потемки, Дым овина, в росах коноплю... Подивятся дальние потомки Моему безбрежному "люблю".

Что до них? Улыбчивые очи Ловят сказки теми и лучей... Я люблю остожья, грай сорочий, Близь и дали, рощу и ручей. [1914] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Уже хоронится от слежки Прыскучий заяц... Синь и стыть, И нечем голые колешки Березке в изморозь прикрыть.

Лесных прогалин скатеретка В черничных пятнах, на реке Горбуньей-девушкою лодка Грустит и старится в тоске.

Осина смотрит староверкой, Как четки, листья обронив, Забыв хомут, пасется Серко На глади сонных, сжатых нив.

В лесной избе покой часовни Труда и светлой скорби след... Как Ной ковчег, готовит дровни К веселым заморозкам дед.

И ввечеру, под дождик сыпкий, Знать, заплутав в пустом бору, Зайчонок-луч, прокравшись к зыбке, Заводит с первенцем игру. [1915] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Пашни буры, межи зелены, Спит за е 1000 лями закат, Камней мшистые расщелины Влагу вешнюю таят.

Хороша лесная родина: Глушь да поймища кругом!.. Прослезилася смородина, Травный слушая псалом.

И не чую больше тела я, Сердце - всхожее зерно... Прилетайте, птицы белые, Клюйте ярое пшено!

Льются сумерки прозрачные, Кроют дали, изб коньки, И березки - свечи брачные Теплят листьев огоньки. [1914] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Просинь - море, туча - кит, А туман - лодейный парус. За окнищем моросит Не то сырь, не то стеклярус.

Двор - совиное крыло, Весь в глазастом узорочье. Судомойня - не село, Брань - не щекоты сорочьи.

В городище, как во сне, Люди - тля, а избы - горы. Примерещилися мне Беломорские просторы.

Гомон чаек, плеск весла, Вольный промысел ловецкий: На потух заря пошла, Чуден остров Соловецкий.

Водяник прядет кудель, Что волна, то пасмо пряжи... На извозчичью артель Я готовлю харч говяжий.

Повернет небесный кит Хвост к теплу и водополью... Я - как невод, что лежит На мели, изъеден солью.

Не придет за ним помор Пододонный полонянник... Правят сумерки дозор, Как ночлег бездомный странник. [1914] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Талы избы, дорога, Буры пни и кусты, У лосиного лога Четки елей кресты.

На завалине лыжи Обсушил полудняк. Снег дырявый и рыжий, Словно дедов армяк.

Зорька в пестрядь и лыко Рядит сучья ракит, Кузовок с земляникой Солнце метит в зенит.

Дятел - пущ колотушка Дразнит стуком клеста, И глухарья ловушка На сегодня пуста. 1914 или 1915 Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * На темном ельнике стволы берез На рытом бархате девические пальцы. Уже рябит снега, и слушает откос, Как скут струю ручья невидимые скальцы.

От лыж неровен след. Покинув темь трущоб, Бредет опушкой лось, вдыхая ветер с юга, И таежный звонарь - хохлатая лешуга, Усевшись на суку, задорно пучит зоб. [1915] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Галка-староверка ходит в черной ряске, В лапотках с оборой, в сизой подпояске. Голубь в однорядке, воробей в сибирке, Курица ж в салопе - клёваные дырки. Гусь в дубленой шубе, утке ж на задворках Щеголять далося в дедовских опорках.

В галочьи потёмки, взгромоздясь на жёрдки, Спят, нахохлив зобы, курицы-молодки, Лишь петух-кудесник, запахнувшись в саван, Числит звездный бисер, чует травный ладан.

На погосте свечкой теплятся гнилушки, Доплетает леший лапоть на опушке, Верезжит в осоке проклятый младенчик... Петел ждет, чтоб зорька нарядилась в венчик.

У зари нарядов тридевять укладок... На ущербе ночи сон куриный сладок: Спят монашка-галка, воробей-горошник... Но едва забрезжит заревой кокошник

Звездочет крылатый трубит в рог волшебный: "Пробудитесь, птицы, пробил час хвалебный, И пернатым брашно, на бугор, на плёсо, Рассыпает солнце золотое просо!" 1914 или 1915 Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * Сегодня в лесу именины, На просеке пряничный дух, В багряных шугаях осины Умильней причастниц-старух.

Пышней кулича муравейник, А пень - как с наливкой бутыль. В чаще именинник-затейник Стоит, опершись на костыль.

Он в синем, как тучка, кафтанце, Бородка - очёсок клочок; О лете - сынке-голодранце Тоскует лесной старичок.

Потрафить приятельским вкусам Он ключницу-осень зовёт... Прикутано старым бурнусом, Спит лето в затишье болот.

Пусть осень густой варенухой Обносит трущобных гостей Ленивец, хоть филин заухай, Не сгонит дремоты с очей! [1915] Николай Клюев. Избранное. Москва: Советская Россия 1981.

* * * В овраге снежные ширинки Дырявит посохом закат, Полощет в озере, как в кринке, Плеща на лес, кумачный плат.

В расплаве мхов и тине роясь,Лесовику урочный дар,Он балахон и алый пояс В тайгу забросил, как пожар.

У лесового нос - лукошко, Волосья - поросли ракит... Кошель с янтарною морошкой Луна забрезжить норовит.