Клавелл Джеймс

Сёгун (части 5-6)

Джеймс Клавелл

СЁгун (части 5-6)

* ЧАСТЬ ПЯТАЯ *

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Блэксорн вновь почувствовал давящую громаду города, оказавшись в забитой людьми Осаке после долгого путешествия на галере. Огромные городские валы были завалены мусором - его нанес тайфун, кое-где еще валялись головешки, следы недавних пожаров, но величия у Осаки не убавилось, и замок все так же величественно возвышался над ней. Даже с расстояния более чем в лигу виден был колоссальный пояс высокой первой стены, вздымающиеся вверх зубчатые гребни. Но зловещая громада главной башни замка довлела даже над ними.

- Ну и громадина! - нервно протянул Винк, стоявший рядом с Блэксорном на носу корабля. - И не вообразить такую! Амстердам рядом с этим чудищем мушиное пятнышко!

- Пожалуй... Шторм и здесь много чего разрушил, но не так сильно, как везде. А замок - он вообще вечен - ничего не боится.

Тайфун пришел с юго-запада две недели назад, и о приближении его свидетельствовало много примет - низкая облачность, чайки, дождь: когда он обрушился, галера уже укрылась в бухте, где они пять дней пережидали бурю. Океан бушевал вовсю, а ветры так ярились и свирепствовали, как никогда на памяти Блэксорна.

- Боже, как бы я хотел быть дома, - затосковал Винк. - Мы ведь должны были вернуться еще год назад...

Блэксорн взял Винка с собой в Иокогаму, а остальных отправил обратно в Эдо, оставив "Эрзамус" на безопасной стоянке под охраной Наги. Его команда была рада уехать, как и он был счастлив от них освободиться. В тот вечер опять начались дикие ссоры и споры по поводу корабельных денег. Деньги принадлежали компании, а не ему. Ван-Некк был казначеем экспедиции и главным торговцем и вместе с адмиралом официально распоряжался ими. Когда сосчитали и пересчитали еще раз, нашли, что все цело, кроме тысячи монет. Ван-Некк, поддержанный Жаном Ропером стал спорить о том, сколько денег он может взять с собой для найма новых моряков.

- Вы собираетесь слишком много платить, кормчий! Предложите им поменьше!

- Да сколько ни попросят - придется заплатить! Мне нужны моряки и артиллеристы! - Блэксорн стукнул кулаком по столу - спор происходил в кают-компании. - Как вы думаете вернуться домой?

Наконец он убедил их, но был недоволен, что его вывели из себя этими мелкими делами, всякими придирками... На следующий день он отправил их обратно в Эдо, поделив между ними десятую часть денег, хранящихся в корабельной кассе, как плату за обратный путь, а остальные деньги оставил на корабле.

- Как мы узнаем, все ли здесь нормально? - Жан Ропер сердито глядел на него.

- Ну, тогда оставайся и карауль сам! Но никто не захотел оставаться на борту. Ехать с Блэксорном согласился Винк.

- Почему ты берешь его, кормчий? - поинтересовался Ван-Некк.

- Потому что он моряк, и мне потребуется его помощь. Сразу же, как только Блэксорн, облегченно вздохнув, распростился с командой и она вышла в море, он начал учить Винка японским обычаям. Винк был стоик, но он доверял Блэксорну, с которым проплавал столько лет, и знал ему цену:

- Кормчий, ради тебя я буду принимать ванну и мыться хоть каждый день, но будь я проклят, если надену эту чертову ночную рубашку!

Через десять дней Винк враскачку шел по городу, полуголый, перетянув брюхо широким кожаным ремнем, кинжал в ножнах болтался за спиной, один из пистолетов Блэксорна надежно спрятан под чистой, хотя и рваной, рубахой.

- Мы не пойдем в замок, да, кормчий?

- Нет.

- Я вообще предпочел бы смыться отсюда! День был ясный, отражение высокого солнца блистало в спокойном море. Сильные гребцы работали слаженно.

- Винк, вот где засада!

- Бог мой, посмотрите на эти мели!

Блэксорн рассказал Винку обо всем - обстоятельствах бегства, сигнальных огнях на стенах, о грудах мертвых на берегу, о вражеском фрегате, что на него нацеливался.

- А, Анджин-сан, - подошел к ним Ябу. - Хорошо, правда? - Он показал на следы разрушений.

- Плохо, Ябу-сама.

- Но это же все наделали враги.

- Народ - не враги. Враги только Ишидо и самураи.

- Этот замок вражеский. - Ябу выдал свое беспокойство и беспокойство тех, кто был на борту. - Здесь все вражеское.

Блэксорн заметил, что, когда Ябу кланяется, кимоно распахивается от ветра, обнажая мощный торс.

Винк понизил голос:

- Я хочу убить этого подонка, кормчий.

- И я не забыл о старом Пьетерсуне, не думай.

- Не я. Бог ему судья. Меня прямо всего колотит, когда я слышу, как вы с ним разговариваете на их языке. Что он сказал?

- Он просто проявил вежливость.

- Какие у вас планы?

- Мы причаливаем и ждем. Он походит здесь день или два, а мы будем сидеть и ждать. Торанага послал письма, чтобы нас свободно пропускали, но все равно нам лучше затаиться и оставаться на борту. - Обшарив взглядом суда и море, Блэксорн не заметил ничего опасного, но все же сказал Винку: - Лучше измеряй глубину, на всякий случай!

- Ладно!

Ябу посмотрел, как Винк бросает лот, и вернулся к Блэксорну:

- Анджин-сан, может быть, вам лучше взять галеру и пойти в Нагасаки? Не ждать нас, а?

- Хорошо, - охотно согласился Блэксорн, не захватывая приманку.

Ябу засмеялся:

- Вы мне нравитесь, Анджин-сан! Но, извините меня, в одиночку вы сразу погибнете. Нагасаки - очень плохое место для вас.

- Осака - плохое, здесь - плохое! Везде...

- Карма... - Ябу улыбнулся. Блэксорн сделал вид, что эта шутка ему понравилась.

За время путешествия они все время, с разными вариациями вели одни и те же разговоры. Блэксорн много узнал про Ябу и возненавидел его еще сильнее, но и уважать стал больше, и не доверять - он понял, что кармы их взаимосвязаны.

- Ябу-сан прав, Анджин-сан, - поддержал Ябу Урага, - он может защитить вас в Нагасаки - я не смогу.

- Из-за вашего дяди, господина Харимы?

- Да, из-за него. Может быть, меня уже объявили вне закона. Мой дядя христианин, хотя я думаю, что христианин он неискренний.

- Как это?

- Нагасаки - это его владение. Здесь большая гавань, но на побережье Кюсю не самая лучшая. Так он быстро сообразил, что к чему. Он становится христианином, приказывает всем своим вассалам креститься, мне тоже стать христианином и отправляет в иезуитскую школу. Ну а потом, как одного из христианских посланцев, - за море. Он предоставил иезуитам земли и, кал вы говорите, подлизывается к ним. Но сердцем он японец.

- Иезуиты знают, что вы об этом думаете?

- Да, конечно.

- Они верят, что он истинный христианин?

- Они не говорят нам, своим послушникам, во что они верят на самом деле, Анджин-сан. И даже самим себе в большинстве случаев. Они специально учатся хранить секреты, использовать всякие тайны, любят их, но никогда не открывают. Это очень по-японски.

- Вам лучше оставаться здесь, в Осаке, Урага-сан.

- Прошу меня извинить, господин, но я ваш вассал, - если вы едете в Нагасаки, я поеду с вами.

Блэксорн чувствовал, что Урага становится бесценным помощником. Этот человек открывал ему так много иезуитских тайн: как, почему и когда производятся торговые операции, организуются внутренние движущие силы и невероятные международные махинации. Урага в равной мере был осведомлен о Хариме и Кийяме и о том, как мыслят дайме-христиане, и почему они встали на сторону Ишидо. "Теперь я знаю много такого, что было бы важно в Лондоне, думал он. - И мне предстоит еще больше узнать. Но как передать все это? Ну, хотя бы, что торговля с Китаем, один только импорт шелка в Японию, оценивается в десять миллионов золотом в год... Что даже сейчас иезуиты имеют одного из самых образованных священников при дворе императора в Пекине: этот священник удостоен придворного ранга, советник правительства, говорит по-китайски, как китаец... Вот если бы я мог послать письмо... если бы у меня был такой посланец... "

В обмен на все эти сведения Блэксорн начал учить Урагу навигации, рассказывал о главных религиозных учениях, о парламенте. Еще он учил его и Ябу стрелять - оба оказались способными учениками. "Урага - хороший человек, - решил Блэксорн, - если не считать того, что он стыдится отсутствия самурайской косички. Что ж, она скоро вырастет". Раздался предупреждающий крик впередсмотрящего с полуюта.

- Анджин-сан! - Японский капитан указывал вперед на элегантный кораблик с двадцатью гребцами, который приближался к ним со стороны правого борта. На верхушке мачты развевался флаг Ишидо, а рядом с ним - вымпел Совета регентов, тот самый, с которым навстречу своей смерти приезжали в Анджиро Небару Дзозен и его люди.

- Кто это? - Блэксорн чувствовал, что беспокойство охватило весь корабль - люди напряженно всматривались в даль.

- Простите, пока не могу разобрать, - отвечал капитан.

- А вы, Ябу-сан?

Ябу пожал плечами:

- Власти плывут.

Когда катер приблизился, Блэксорн увидел на корме пожилого мужчину: он сидел под балдахином, в нарядной, торжественной одежде и крылатой накидке. Мечей у него не было. Вокруг стояли люди в серой униформе Ишидо.

Барабанщик перестал отбивать ритм для гребцов, катер встал рядом. Все кинулись помогать именитому чиновнику подниматься на борт. Вслед за ним вспрыгнул японский кормчий и после многочисленных поклонов принял формальное командование галерой. Ябу и чиновник держались очень официально и скрупулезно соблюдали все церемонии. Наконец они расселись на подушках в соответствии со своими рангами - чиновник занял самое почетное место на корме. Самураи Ябу и серые сели вокруг них, скрестив ноги или на колени - на главной палубе для них оставались новые почетные места.

- Совет приветствует вас, Касиги Ябу, от имени Его Императорского Величества, - провозгласил невысокий, плотный, несколько изнеженный на вид человек - старший советник регентов по протоколу; он обладал еще рангом придворного советника императорского двора. В обязанности Огаки Такамото, принца седьмого ранга, входило посредничество между двором Его Императорского Величества, Сына Неба и регентами. Согласно обычаю придворных, существовавшему уже несколько веков, зубы у него были выкрашены черным.

- Благодарю вас, принц Огаки. Мне оказана честь быть здесь по поручению господина Торанаги, - Ябу поразила оказанная ему честь.

- Да, конечно. Я думаю, у вас здесь есть и свои дела? - сухо осведомился Огаки.

- Конечно. Когда приедет господин Торанага? Простите, но тайфун задержал меня на пять дней и я не знаю ничего, с тех пор как выехал.

- Ах да, тайфун. Совет был весьма доволен, когда стало известно, что шторм вас не тронул. - Огаки откашлялся. - Что касается вашего властелина, я с сожалением должен довести до вашего сведения, что он еще не добрался даже до Одавары. Какие-то бесконечные отсрочки, потом болезнь. Огорчительно, правда?

- О да, очень. Ничего серьезного, надеюсь? - Ябу радовался, что ему известна тайна Торанаги.

- Нет, к счастью, ничего серьезного, - Снова сухое покашливание. Господин Ишидо считает, что вас властелин завтра прибудет в Одавару.

Ябу был удивлен. Двадцать один день назад, когда я уезжал, все было готово к его немедленному отбытию, потом заболел господин Хиро-Мацу. Я знаю, что господин Торанага был серьезно обеспокоен, но не изменил своего намерения. Я собираюсь начать приготовления к его приезду.

- Все подготовлено, - заявил коротышка чиновник.

- Совет, конечно, не будет возражать, если я проверю все приготовления? - Ябу был предельно дружелюбен. - Важно, чтобы эта церемония была достойна Совета и такого случая.

- Достойна Его Императорского Величества, Сына Неба. Теперь это его вызов.

- Конечно, но... - Ябу растерялся. - Вы имеете в виду... что Его Императорское Величество будет присутствовать?

- Его Величество согласился с почтительной просьбой регентов лично осуществить участие в принятии клятвы новым Советом - всеми главными дайме, включая господина Торанагу, его семью и вассалов. Старшие советники Его Императорского Величества выбрали благоприятный день для такого... э... ритуала. Двадцать второй день этого месяца, в этот, пятый год эры Кейно.

Ябу был поражен:

- Через... через девятнадцать дней?

- В полдень. - Утонченным движением Огаки вынул из рукава бумажный платок и осторожно высморкался. - Прошу меня извинить. Да, в полдень. Все предзнаменования благоприятны. Господин Торанага был проинформирован посланцем императора четырнадцать дней назад. Его немедленное почтительное согласие пришло в Совет регентов три дня назад. - В руках Огаки появился маленький свиток. - Здесь ваше приглашение, господин Касиги Ябу, на церемонию.

Ябу вздрогнул, увидев императорскую печать в виде хризантемы с шестнадцатью лепестками, - он знал, что никто, даже сам Торанага, не сможет отказаться от такого приглашения. Отказ будет несомненным признаком оскорбления Божества, открытым мятежом. Все земли принадлежат императору сразу же будет объявлено о немедленной конфискации всех земель и о предложении императора сразу совершить сеппуку. Такие решения передавались по его поручению регентами и подтверждались Большой печатью. Они всегда окончательны и обязательны к выполнению. Ябу лихорадочно пытался успокоиться.

- Простите, вам нехорошо? - заботливо спросил Огаки.

- Простите... - Ябу заикался, - но никогда в самых смелых своих мечтах... никто не мог себе представить, чтобы Его Величество... оказало нам такую честь.

- О да, я согласен. Необычайно!

- Удивительно... что Его Величество... покинет Киото и приедет в Осаку.

- Согласен. Тем не менее на двадцать второй день Его Величество, с регалиями будет здесь. Без императорских регалий ни одно поколение императоров не считалось правомочным. Три Священных Ценности признаны божественными - они, как все верили, были принесены на землю богом Ниниги-нох-Микото и переданы им лично своему внуку, Дзимму Тенно, первому земному императору. Он же лично передал их своим наследникам, и так до нынешнего их держателя - императора Го-Нидзи. Всем известны эти Три Священные Ценности - меч, бриллиант и зеркало. Священные меч и бриллиант всегда путешествовали по государству вместе с императором, куда бы он не уезжал из своего дворца с ночевкой; зеркало оставалось во внутреннем хранилище при большойсинтоистской гробнице в Изу. Меч, зеркало и бриллиант принадлежали Сыну Неба. Они были символами законной власти, знаками ее божестенности. Сын Неба брал их с собой, - таким образом он брал с собой всю свою власть.

Ябу засомневался:

- Почти невероятно, чтобы к приезду императора были закончены все приготовления.

- О, господин генерал Ишидо по поручению регентов обратился к Его Величеству сразу же, как только узнал ст господина Затаки в Ёкосе, что господин Торанага согласился - это удивительно - прибыть в Осаку и покориться неизбежному. Только великая честь, оказанная вашим хозяином регентам, побудила их просить Сына Неба оказать нам такую милость и присутствовать. - Снова сухое покашливание. - Пожалуйста, извините меня, но не дадите ли вы мне, когда вам будет угодно, ваше официальное письменное подтверждение, что приглашение получено?

- Могу я сделать это прямо сейчас? - Ябу почувствовал внезапную слабость.

- Я уверен, регенты оценят это.

Ябу слабым голосом послал за письменными принадлежностями. В мозгу его продолжало стучать: "Девятнадцать!.. Девятнадцать дней! Торанага может тянуть только девятнадцать дней, а потом тоже должен быть здесь! У меня хватит времени съездить в Нагасаки и благополучно вернуться в Осаку, но не достанет, чтобы устроить нападение на Черный Корабль и захватить его... Нет времени прижать Хариму, Кийяму, Оноши, священников-христиан! Нет времени объявить "Малиновое небо"! Весь план Торанага только иллюзии!.. Торанага проиграл! Мне следовало знать это! Спокойно! Передо мной дилемма: либо я слепо верю Торанаге, что он выскользнет из этой сети, и помогаю Анджин-сану, как задумано, - как можно быстрее набираем людей для захвата Черного Корабля; либо я еду к Ишидо, говорю ему все, что знаю, и пытаюсь выторговать жизнь себе и Изу. Так что же выбрать?.. "

Принесли бумагу, тушь и кисточку. Ябу на минуту отбросил терзавшие его сомнения и сосредоточился на письме, стараясь выводить иероглифы как можно правильнее и красивее. Зря он отвечает Присутствию в таком смятенном состоянии, но что делать? Пока он писал, пришло окончательное решение принять совет Юрико. Сразу словно свалился тяжелый груз - внутренее равновесие восстановилось, и он почувствовал себя намного лучше. Свое имя он подписал уже с высокомерной вычурностью.

"Как стать лучшим вассалом Торанаги? Стереть Ишидо с лица земли! Но есть ли способ сделать это и оставить время для собственного спасения? " Тут он услышал, как Огаки говорит:

- Вы приглашены на официальный прием, который генерал Ишидо устраивает завтра в честь дня рождения госпожи Ошибы.