Покачиваясь в такт бубна, тихим, мелодичным голосом Мукто либо Чекутко, шаман начинает песню, обращенную к сородичам:

Дялви миннгил, гиркиелви!

(О, сородичи мои, друзья!)

Тэгэв — соксэв, меван омин!

(Народ мой — кровь, душа сердца!)

Сунэ дярин миннги мэргэн

(Ради вас моя грусть-тревога,)

Унгтувунми мигдылдяллан!

(Бубен мой будет греметь!)

Хэгэй, хэгэй, хэгэй, хэгэй!

Хэгэй, хэгэй, хэгэйе!

Сидящие повторяют припев:

Хэгэй, хэгэй, хэгэй, хэгэй,

Хэгэй, хэгэй, хэгэйе!..

Шаман продолжает:

Дялви миннгил, гиркиелви!

(О, сородичи мои, друзья!)

Орокорты онгнодектын!

(Пусть пасутся-насыщаются наши олени,)

Гулувурты сангнядяктын.

(Пусть дымятся наши костры,)

Дюлтэ кэтэт ичевдектын.

(Пусть во множестве виднеются наши чумы.)

Хэгэй, хэгэй, хэгэй, хэгэй,

Хэгэй, хэгэй, хэгэйе!..

Припев снова повторяется всеми присутствующими.

Аги-буга адедегин,

(Пусть тайга-мир спит,)

Нянгня-буга долдытчагин,

(Пусть небо-мир слушает,)

Харгингилви енгилделим,

(Буду духов своих искать,)

Бэлэмчилви орилдегим!

(Буду помощников звать!)

Хэгэй, хэгэй, хэгэй, хэгэй,

Хэгэй, хэгэй, хэгэйе!..

Припев повторяется присутствующими. Пауза.

Меняется ритм бубна. Шаман начинает созывать своих духов-помощников. Поет речитативом:

Харгингилви-делингилви, — секакурви, — гуткэкурви. Бира мувэн, ламу мувэн, амут мувэн котолди мисинденэл, Химат, миндуло!..

Сидящие, хором: Аракукан, аят! Аракукан, аят!..

— Харгингилви-амикарви, мотынгилви, багдаклви, — ир-гичилви, — дянтакилви, — Луннэлвэ мурукэденэл, сикагилва илтэнденэл, — Химат, миндуло!..

Сидящие, хором: Аракукан, аят! Аракукан, аят!

— Харгингилви-кулингилви, харгингилви-куликарви, харгингилви-исэлэкилви, харгингилви-бадялакилви, Дуннэлвэ пурулдянал, доядулин угдудянал, Химат, миндуло!..

Сидящие, хором: Аракукан, аят! Аракукан, аят!..

— Харгингилви-гагингилви, харгингилви-олингилви, харгин-гилви-кирэктэнгилви, харгингилви-дэгингилви, Дуннэвэ мурукэденэл, эдыннтэчир, учирнгачир, Химат, миндуло!..

Сидящие, хором: Аракукан, аят!.. Аракукан, аят!..

— Харгингилви-бэлэмнилви, харгингилви-хутэкэрви, Эмэлкэллу, Тутулкэллу, дэгилкэллу, угдуеилкаллу, Химат, миндуло! Химат, миндуло!..

Сидящие, хором: Аракукан, аят! Аракукан, аят!..

(Построчный, дословный перевод)

— Духи-таймени, духи-налимы, духи-щуки,

Воды реки, воды озер, воды морей пальмой разрезая,

Скорее, ко мне! Скорее, ко мне!..

Сидящие, хором: Потихоньку, спокойно! Потихоньку, спокойно!

— Духи-медведи, духи-лоси, духи-дикие олени, духи-волки, духи-росомахи,

Землю всю оббегая,

Скорее, ко мне! Скорее, ко мне!..

Сидящие, хором: Потихоньку, спокойно! Потихоньку, спокойно!

— Духи-змеи, духи-черви, духи-ящерицы, духи-лягушки,

Землю сверля, по самому дну ползая,

Скорее, ко мне! Скорее, ко мне!

Сидящие, хором: Потихоньку, спокойно! Потихоньку, спокойно!

— Духи-лебеди, духи-вороны, духи-кедровки, духи-утки,

Землю огибая, как ветер, как вихрь,

Скорее, ко мне! Скорее, ко мне!

Сидящие, хором: Потихоньку, спокойно! Потихоньку, спокойно!..

— Духи-помощники, духи-дети мои родные,

Приходите, ползите, летите, ползите,

Скорее, ко мне! Скорее, ко мне!

Сидящие, хором: Потихоньку, спокойно! Потихоньку, спокойно!

Шаман яростно колотит в бубен, крутится на месте. Он прыгает, машет руками, ловит кого-то ртом, вернее, не кого-то, а духов. Это танец собирания духов. Шаман бросает бубен и колотушку помощнику, продолжая импровизированный танец, а помощник в это время старается колотить в бубен. Все присутствующие создают шумовой эффект, напоминающий отдаленное хорканье оленей, рев зверей, характерные крики птиц, свист ветра, шум воды, леса. Затем шаман хватает копье, колет им в разные стороны. Копье меняет на пальму и так же с нею проделывает характерные охотничьи движения во время охоты на медведя, затем пальму меняет на рогатину… Все это он делает, выкрикивая, поясняя свои действия: «Харги-росомаха, не пускай чужих! (Харги-змей, жаль, жаль сильнее чужих!)»

Шаман прыгает, глотает своих духов, потом успокаивается и говорит: «Упкатва бакам. (Всех я нашел.)»

Теперь осталось только поймать духа-шингкэна — духа-удачу, который и поможет пригнать зверей-добычу на родовые угодья.

Помощник снова подает ему бубен и колотушку. Шаман негромко ударяет, берет новый ритм и снова речитативом, в промежутках ритма, начинает петь:

Харгингилви-бэлэмнилви,

(Духи мои, помощники,)

Бугаялва манамнилви,

(Весь мир кончатели,)

Туксакталват, дэгиктэлвэт,

(Давайте бегать, летать,)

Уюкталват, угдукталват,

(Давайте плавать, лазать внутри,)

Пурулилват, нгосукталват,

(Давайте сверлить, нюхать,)

Шингкэнмэ енгиктэлвэт!

(Шингкэна искать!)

Шингкэнмэ бакават,

(Шингкэна найдем,)

Нунганман алтачилват,

(Его будем уговаривать,)

Дептылэе митту будэн,

(Чтобы он нам пищу дал,)

Тэтылди нямалгидан,

(Чтобы он нас теплой одеждой согрел,)

Авгарат бододедэт,

(Чтобы здоровыми мы жили,)

Кутучит упкат бидэт.

(Чтобы мы со счастьем жили.)

Снова гремит, неистовствует бубен. Прыгает, кривляется шаман. Постороннему глазу он может показаться ненормальным человеком. Но только постороннему, для сидящих здесь сородичей каждое движение шамана полно символики, понятных знаков. Он не просто прыгает, а путешествует, пробирается в образе своих духов по неведомым мирам. Вот он расправил крылья, как орел, значит, полетел в Верхний мир. Иногда он сам комментирует свои действия, тогда совсем понятно.

— Дылачавэ дагамалим! (Приближаюсь к солнцу!) — объявляет он, и тут же начинает изображать изнеможение от жары. — Хэкуко! (Ой, как жарко!) — восклицает он. Шаман изгибается, вытирает пот, льющийся с него ручьем, охает, ахает. Все видят, как сложно и опасно ему путешествовать в тех неведомых мирах.

— Тар Шингкэн! (Вон Шингкэн!) — кричит он. — Ламула хурдерэн! (Он ныряет в море!) — И вслед за Шингкэном ныряет в море и он. Его крики и знак для духов, чтобы они были начеку.