Но оклик сэра Клеримонда разом

Соделал ясным помутненный разум,

И рыцарь, на земле очнувшись грешной,

На землю леди опустил неспешно;

И новым чувством он обогатился,

И он с хвалою к небу обратился,

И он челом коснулся рук любимых,

Способных исцелять неисцелимых,

Он причастился рук волшебных леди

И приобщился к Славе и к Победе!

Горел огонь; стекались гости к дому.

Там, гладя гриву другу вороному,

Присутствовал и некий знатный воин,

Лицом и статью лучших слов достоин.

Сравниться мог плюмаж его богатый

Лишь с ягодой рябины горьковатой

Иль шапочкой Меркурия крылатой.

Оружие его блистало мелкой

Искусной, прихотливою отделкой

И внешне никому не говорило

О том, каким оно тяжелым было.

Такою оболочкой интересной

Мог на земле блистать и дух небесный.

"Сэр Гандиберт - наш лучший цвет, без спору!"

Сэр Клеримонд промолвил Калидору.

Гость замечает истинную радость

И привечает искренность и младость,

Святую жажду подвигов и битвы,

Лелеемую с детства, как молитвы.

(Известно было: Калидор порою,

и занятый любовною игрою,

С восторгом все поглядывал, бывало,

На гостя, на изящное забрало.)

При свете, заливавшем зал гостиный,

Мерцали кольца, лезвия, пластины.

Затем сошлись в отдельном помещенье.

О, леди были в полном восхищенье

От зелени, что там по стенам дома

Ползла вокруг оконного проема.

Сняв тяжкое стальное облаченье,

Сэр Гондиберт вздохнул от облегченья.

Меж тем сэр Клеримонд, сидевший рядом,

Обводит всех спокойным, добрым взглядом.

Сэр Калидор... Он замер в ожиданье:

Он явно хочет выслушать преданье

О рыцаре, что, воспротивясь року,

Урок преподал скверне и пороку

И даму спас от козней лиходея.

Как будоражит юношу идея!

Целует руки женщин он в волненье.

Те смотрят на него в недоуменье,

Но скрытое становится им видно,

И все над ним смеются необидно.

Чуть веет бриз от леса и от речки.

Чуть изогнулось пламя длинной свечки.

А как поет ночная Филомела!

Как пахнет липа! С дальнего предела

Летит сигнал, рожденный в тайном роге.

Луна одна гуляет на дороге.

И счастливы здесь рыцари и леди,

Что в долгой, обстоятельной беседе

Встречают ночь. Чу! Слабое гуденье:

То Веспер начинает восхожденье.

Пусть мирно спят...

Перевод Е.Фельдмана

x x x

Тому, кто в городе был заточен,

Такая радость - видеть над собою

Открытый лик небес и на покое

Дышать молитвой, тихой, точно сон.

И счастлив тот, кто, сладко утомлен,

Найдет в траве убежище от зноя

И перечтет прекрасное, простое

Преданье о любви былых времен.

И, возвращаясь к своему крыльцу,

Услышав соловья в уснувшей чаще,

Следя за тучкой, по небу скользящей,

Он погрустит, что к скорому концу

Подходит день, чтобы слезой блестящей

У ангела скатиться по лицу.

Перевод С.Маршака

x x x

Мне любо вечером в разгаре лета,

Лишь ливни злата запад обольют

И гнезда облака себе совьют

На зыбках ветерков, с тщетою света

Душой проститься и укрыться где-то

От мелочных забот, найти приют

В душистой чаще, где не ходит люд,

Мне сердце оживит услада эта.

В колодец дум спокойных опущусь

О Мильтоне, о Сидни в гробе хладном,

И созерцать их лики дух мой станет;

И на крылах Поэзии взовьюсь,

И, может, волю дам слезам отрадным,

Когда печаль напевная нагрянет.

Перевод А.Парина

ДРУГУ, ПРИСЛАВШЕМУ МНЕ РОЗЫ

Я полем шел - в тот час стрясают птицы

С зеленых кровель гнезд алмазный сор