И судорога, гибкою змеей

Скользя по телу гордого Титана,

Прошла от ног его до головы.

Гиперион внезапно замолчал,

Охваченный необоримой дрожью,

Потом сумел собрать остаток сил

И вышел прочь, и у ворот восточных

Он целых шесть предутренних часов

Дышал всей грудью: каждый новый выдох

Горячим ветром превращал в росу

Отравленные испаренья мрака

И уносил в пучины океана.

Шарообразный трон Гипериона,

Пылающий с рассвета до заката,

Был полускрыт завесой мрачных туч,

Но то и дело из-за них блистали

То огненные дуги, то сполохи,

То отблески и блики - алфавит,

Доступный давней мудрости, а нами

Забытый, - и, встречая иногда

Те знаки на замшелом древнем камне,

Мы смысла их не можем распознать...

Шар огненный, узрев Гипериона,

Стал расправлять серебряные крылья,

Решив, что время отправляться в путь,

И ожидая только приказанья.

Бог Солнца был и рад бы дать приказ,

Пусть только для того, чтоб морок ночи

Рассеялся скорей, но даже бог

Не властен над священным ходом суток.

Серебряные крылья слишком рано

По-сестрински раскрылись. Нужно ждать...

И, утомленный долгим промедленьем,

Гиперион, до сей поры не знавший

О горечи сомнений и утрат,

Упал в тоске на ложе облаков,

Плывущих над границей дня и ночи,

И горестно застыл в мерцанье звезд,

Взирающих печальными глазами

На бога Солнца. Небеса грустили.

Вдруг голос из вселенского пространства

Торжественно и глухо прозвучал:

"Наисветлейший из моих потомков,

Дитя Земли и порожденье Неба,

Блистательная совокупность тайн,

Чья сущность непостижна даже силам,

Тебя создавшим, непостижна мне,

Который был началом бытия

И все постиг - помимо новых форм,

Распространившихся по всей вселенной

И давших жизнь зачаткам новой жизни:

Тебе, мой светлый отпрыск, и твоим

Сородичам - Титанам и Богиням!

Дивясь, следил я за любым движеньем,

За каждым вашим шагом... Но теперь

Что вижу я? Раздор и поруганье,

Сын на отца восстал, отец - на сына,

Сатурн низвергнут! Неужели это

И твой удел?.. Как он ко мне взывал,

Вздымая руки к небу! Я ж укрылся

В глухих тяжелых тучах, чтоб не слышать,

Не видеть, как божественные чада

Вдруг стали не похожи на богов!

Вы, кто назначен править этим миром

Торжественно и непоколебимо,

Не ведая волнений и тревог,

Подвластны ныне стали низким чувствам,

Мрачащим души смертных: страху, злобе,

Надежде, гневу, ярости - страстям!

Вот в чем беда, вот истинное горе,

Печальный знак распада и паденья!

Но ты, мой отпрыск, сможешь побороть

Губительную тяжесть обстоятельств:

Ведь ты же бог! Ты противопоставишь

Могуществу могущество. Вперед!

Я - только голос. Я - волна и ветер

И властен лишь над ветром и волной,

Ты ж облечен величественной плотью,

Тебе дана стремительная мощь.

Перехвати стрелу, едва она

Взлетит своей разящею дорогой

Под пенье тетивы! Ступай туда,

Где мучится Сатурн, спеши на землю!

Я стану нянькой солнцу твоему,

Я прослежу за сменой дня и ночи".

Еще на середине этой речи

Гиперион воспрял и к сонму звезд

Возвел ошеломленные зеницы.

Слова умолкли. Он же все взирал

На терпеливый ясный свет созвездий...

Затем отвел разверстые глаза

От звездной вышины, вздохнул всей грудью

И устремился с берега небес

В бездонную кромешную пучину.

КНИГА ВТОРАЯ

Затрепетали Времени крыла.

Гиперион легко пронзал пространство,

А той порою Тейя и Сатурн

Добрались до убежища, где скрылись

Титаны и Кибела. В этот край