Она протянула ему куртку.

— Ты уверен, что все в порядке? У тебя дыры на свитере.

— Спереди и сзади. Да, я знаю. Пришлось перелезать через две проволочные изгороди. — Улыбаясь, он тщательно застегнул куртку, чтобы скрыть следы от пуль.

13

Разбудил его стук. Вначале он решил, что это часть сна. На дальнем конце моста, ведущего от острова в парке Пионеров, группа эмишей[2] строила амбар и стучала молотками. Он не удивился, когда вся группа обернулась к нему и хором закричала:

— Микаэлян! Микаэлян, черт возьми, проснись! — Но эмиши так не бранятся. Значит, это не они кричат.

Тут он заметил, что они перестали стучать молотками, но стук почему-то продолжался. И голос показался ему знакомым.

— Микаэлян!

Это настоящий голос, он его не во сне слышит… он за его дверью. Гаррет с трудом проснулся и посмотрел на будильник. Его охватил гнев. Одиннадцать тридцать!

Стучавший готов разнести дверь. «Микаэлян! МИКАЭЛЯН!»

— Иду! — Он проковылял к двери и приоткрыл ее, не снимая цепочку.

В щель, щурясь от яркого дневного света, он разглядел заполнившую порог могучую фигуру лейтенанта Байрона Кауфмана.

— Элен Шонинг и ее мать не шутили, когда говорили, как ты крепко спишь, — проворчал Кауфман. — Я так стучал, что мог бы разбудить мертвеца.

Гаррет со вздохом прислонился к щели.

— Так и есть. Что вам нужно, лейтенант? Я только что уснул.

— Прости, но я должен привести тебя в участок.

— В это время дня? — Снимая цепочку и открывая дверь, Гаррет напряженно пытался вспомнить, какой же проступок он совершил.

— Спокойней. — Лейтенант мимо него прошел в комнату. — Там тебя ждут репортеры.

— Репортеры? — Внутри у Гаррета все сжалось. Он закрыл дверь. — Вот дерьмо!

— Боже, до чего у тебя темно.

Гаррет зажег лампу.

— Зачем я им нужен?

Кауфман улыбнулся ему.

— Знаешь, кто тебе попался вчера вечером? Фрэнк Деннер.

Имя показалось ему знакомым. Но только после бритья Гаррет сообразил, кто это. И уставился на Кауфмана.

— Один из тех грабителей банка, что убили полицейского в Неваде? Они в Канзасе?

Кауфман закатил глаза.

— Ты что, сводки не читаешь?

— Я два дня отсутствовал.

— И телевизор не смотришь? Два дня назад Фрэнк и его брат Лайл уложили полицейского в Колорадо. Их искала вся полиция. А ты взял его, и ни у тебя, ни у заложницы даже царапины нет. Данциг велел надеть что-нибудь приличное.

Гаррет неохотно надел пиджак и галстук и после недолгого колебания направился к холодильнику. Не наполняя стакан, он напился прямо из горлышка термоса, свеженаполненного прошлой ночью на ранчо Гарта, после того как он отвез Мэгги домой.

Они так и не поговорили.

Кауфман следил за ним.

— Вероятно, для здоровья?

— Жидкий протеин с добавками. — Абсолютная правда. Он добавляет немного цитрата соды, чтобы предотвратить сворачиваемость. Но пусть Кауфман думает, что он имеет в виду витамины и пивные дрожжи. Несмотря на холодок в желудке, Гаррет не удержался, чтобы не добавить: — Хотите попробовать? — И протянул открытый термос. — Очень полезно. Помогает жить вечно.

Как он и надеялся, Кауфман с дрожью отказался, и Гаррет поставил термос назад в холодильник.

Они прошли к патрульной машине.

— Может, мне поехать за вами в своей машине? — спросил Гаррет.

— Данциг помнит, как ты бегал от камер после того случая со стрелком из лука. Он хочет быть уверен, что ты явишься. По дороге я тебя введу в курс дела.

Гаррету постепенно становилась ясна причина шума. Полиция Беллами арестовала Лайла Деннера, не подозревая, кто он такой. В начале вечера он попытался ограбить винный магазин, но владелец находился в задней комнате, когда Лайл направил на продавца пистолет. По другому аппарату владелец вызвал полицию. Потом приставил к спине Лайла дробовик и держал его, пока не приехала полиция. Когда записывали данные, Деннер сказал, что его зовут Уильям Дейн. Проверили это имя в национальном центре криминальной информации в Вашингтоне и получили отрицательный ответ.

— Поэтому арестовавший Деннера офицер бросил его в камеру и решил подождать проверки отпечатков пальцев. Он о нем и думать забыл, — сказал Кауфман. — Но когда Пфайфер и шеф Ольденбург увидели «Дейна» и того типа, что ты взял, в тюрьме, они узнали их по описанию. Кто-то все сообщил по телефону издателю «Беллами Глоуб», и тот велел узнать подробности. С полчаса назад в нашу контору явилась целая толпа репортеров с камерами и потребовала разговора с тобой.

С камерами. Гаррет осел на сидении. Черт возьми!

— Шеф хочет, чтобы я что-нибудь сказал?

— Просто не делай вид, что ты простоватый коп, который случайно наткнулся на преступников.

Ничего страшного в этом интервью нет, говорил себе Гаррет. В новостях полно убийц и террористов, никто и не заинтересуется двумя грабителями, которые убили двоих полицейских. Тем более не заинтересуется провинциальным полицейским, случайно принявшим участие в их задержании. В лучшем случае будет что-нибудь в местных новостях. И все же он чувствовал себя, как осужденный, идущий на казнь.

В ратуше выскочил из своего кабинета Данциг, все еще внушительный человек со сложением игрока в футбол — он, несомненно, играл в футбол в школе, — все еще могучий, несмотря на то, что талия его по ширине соперничала с плечами.

— Почему так долго? Они все ждут в зале ратуши. — Он провел их через дверь, соединяющую полицейский участок с остальным зданием ратуши.

К облегчению Гаррета, группа состояла только из пяти человек, и Джина Рейсса из «Балтимор телеграф» он уже знал. Остальные были из «Беллами Глоуб», из газеты Хейса и с телевидения.

— Снимите, пожалуйста, темные очки, чтобы мы лучше видели ваше лицо, — попросил оператор телевидения.

И увидели красный отблеск глаз, если он неудачно наклонит голову? Гаррет не стал снимать очки.

— Я работал ночью. И у меня днем не фотогеничные глаза. Зачем вам вообще со мной разговаривать? Поимка Деннеров явилась результатом скоординированных усилий всех полицейских подразделений. Я всего лишь один из рядовых участников операции.

Данциг со своего места у двери одобрительно кивнул.

Репортер из «Глоуб», привлекательная брюнетка, по имени Кэтрин Хайер, приподняла брови.

— Вы тот, кто преследовал похитителя без фар, чтобы он вас не видел, пешком пошли за ним в амбар и в темноте смотрели в его пистолет. Очень мужественный поступок.

Гаррет пожал плечами.

— Это моя работа, и любой другой офицер на моем месте поступил бы так же.

Репортеры по очереди задавали вопросы. Понимал ли он, за кем идет? Изменились бы его действия, если бы он это знал? Что он чувствовал, когда похититель стрелял в него? Предсказуемые вопросы, подумал Гаррет. Глупые вопросы. Он изо всех сил старался отвечать вежливо.

Журналистка из «Глоуб» сказала:

— У вас, похоже, столько же жизней, как у кошки.[3]

Гаррет старался не выдать себя.

— Вы имеете в виду случай со стрелком из лука полтора года назад?

— И тот случай в Сан-Франциско, когда вас нашли с разорванным горлом и ошибочно приняли за мертвого.

Откуда она это знает? Он взглянул на Данцига, тот отрицательно покачал головой.

— Нет, ваш шеф нам не говорил, — сказала Хайер. — Я приехала в город на рассвете и встретилась с одним из ваших офицеров. Мы с ним поболтали, и он рассказал об обстоятельствах вашего увольнения из полиции Сан-Франциско. Это меня заинтересовало.

Дункан! Больше некому! Гаррет постарался, чтобы лицо его сохранило спокойствие.

Сзади, за спинами репортеров, Данциг не пытался сдерживаться. Он напрягся, рот его застыл в мрачной гримасе. Гаррет понял, что Дункан поплатится за то, что разговаривал с репортером, не поставив в известность шефа, но Гаррету сейчас это не поможет. Черт бы его побрал! Гаррет спокойно спросил:

— Есть ли еще вопросы о Фрэнке Деннере?

Но журналистку не так легко было сбить.

— Я позвонила подруге, у нее знакомые в тамошнем «Экземайнере», те в свою очередь кое-кого знают в полицейском департаменте, и выяснилось, что ваш коллега неправильно представил факты. И это меня радует, потому что подлинная история гораздо интереснее, чем я думала сперва. Я хотела бы поговорить с вами об этом, офицер Микаэлян.

— Я не хочу об этом говорить, — ответил Гаррет. — Это не имеет никакого отношения к случаю с Деннером. Прошу прощения, но мне нужно выспаться перед ночной сменой.

Хайер пыталась пойти за ним.

— Ваша история представляет большой интерес для читателей.

И сделает его жизнь в Баумене весьма трудной, особенно если откроет его подлинных родителей. Он устало вздохнул.

— Мне бы не хотелось, мисс Хайер. Я пережил это. Мне было трудно. Больно. И я предпочитаю забыть об этом.

14

Но он знал, что теперь забыть ему не дадут. Это стало очевидно сразу же, как только он перед своей сменой зашел в участок.

Сью Энн улыбнулась ему от узла связи.

— Привет, знаменитость.

И Данциг все еще был в своем кабинете.

— Видел новости?

Гаррет остановился в открытой двери.

— Нет. Ужасно, наверно.

Данциг улыбнулся.

— Вовсе нет… минута в репортаже для национальных новостей, в основном шериф Пфайфер и шеф Ольденбург, но они упомянули тебя как офицера, обезоружившего Фрэнка Деннера, и тебя показывали несколько секунд. И говорилось, что ты поступил, как должен поступать всякий офицер. В местных новостях, — улыбка его стала шире, — ты занял почти столько же времени, но мисс Хайер умудрилась выступить в качестве гостя редактора. Она говорила, что люди часто забывают, как опасна наша работа и как мы, копы, ей преданы. Ну а ты, конечно, был ее лучшим примером.

Гаррет застонал.

Данциг покачал головой.

— Я тебя не понимаю. Большинство на твоем месте радовались бы славе.

— Я не большинство.

Слава Богу, что завтра же все об этом забудут. Тем временем еще нужно пережить эту ночь. Билл Пфанненшталь, пожилой офицер, сменивший на эту ночь Ната Тоувса, поддразнивал его, всякий раз как они встречались, а все остальные расспрашивали о подробностях происшествия на Северном Берегу. И зачем он только решил поселиться в таком маленьком городке? Лейн знала, что делает, когда держалась больших городов. В Сан-Франциско только коллеги по работе и ближайшие друзья знали бы о его участии в аресте.

А тут даже Джулиан Фаулер остановил его перед входом в отель.

— Я видел вас в новостях. Потрясающе интересно. Можно написать большой роман. «Дело Лазаря»[4] или какое-нибудь подобное название. Можем поговорить об этом?

— Я подумаю, — ответил Гаррет.

Мэгги выследила его в магазине, где он пил чай.

— Привет, телезвезда. Ты здорово выглядел. — Она проводила его до машины и, когда он сел, склонилась к нему через окно. — Очень профессионально.

Гаррета мучительно охватил запах ее крови. Он вспомнил девушку из дорожного происшествия. Постарался подавить голод.

— Спасибо. Но я хотел бы, чтобы показывали кого другого.

В ее взгляде выразилось то же недоумение, что и у Данцига. Через мгновение она медленно сказала:

— Интересно, что у тебя там за стеной. Чего это ты так боишься?

— Поговорим позже, — сказал он и вывел машину со стоянки.

В зеркале заднего обзора он видел, что она смотрит ему вслед. Показалось ли ему, или она тоже стояла на дальнем конце горящего моста?