Охранник вернулся, ведя шаркающего оборванного человека с лицом в синяках, измазанным грязью и засохшей кровью.

— Капитан Тор! Ну, как ты? Ты уже решил рассказать то, что нам нужно?

— Я ничего не знаю. — Человек с трудом шевелил опухшими губами. Возле глаз и рта красовались огромные одутловатые синяки.

— Да нет же, ты можешь рассказать нам уйму вещей, например, зачем ты шнырял вокруг космодрома и что ты знаешь о деятельности наемников в Саргаде. Если ты расскажешь нам то, что мы хотим знать, ты избавишь себя от неминуемых неприятностей.

Тор дрожал, но ухитрился рявкнуть:

— Пошел к черту!

Поскольку на нем были лишь лохмотья туники и легкие брюки, то холод выполнял работу палача.

Синф нахмурился.

— Я предлагал тебе деньги. Я предлагал тебе свободу. Боюсь, что сейчас мне придется предложить тебе быструю смерть.

— Ты убил моих людей.

— А… эти три бездельника на борту шаттла. Я признаю, что это трагедия. Всегда трагедия, когда нужно убивать квалифицированных рабочих. Но ты сам вынудил меня, мой друг, удрав с корабля.

— Ты собирался убить и меня. — Окоченелое лицо Тора на мгновение загорелось гневом. — Тебе не следовало их убивать!

— Мой дорогой капитан, не думаешь ли ты, что я хотел их смерти? Мы высоко ценим людей, обученных для работы на звездном корабле, особенно таких, как ты, — искушенных в межзвездной навигации. Мы же не варвары!

Глаза Тора закрылись, губы прыгали.

— Говори, что хочешь.

— Но эта миссия содержится под строжайшим секретом, капитан. Она настолько секретна, что ты даже не подозреваешь о ее важности. Если бы подозревал, то пришлось бы перерезать тебе глотку. Когда ты удрал, мы приняли меры, чтобы уже никто из твоих людишек не смог улизнуть. Остальные члены твоего экипажа на борту грузовоза по-прежнему находятся в полном здравии. По крайней мере сейчас.

— Опять угрозы?

— Я не угрожаю, капитан. — Синф протянул, руку и, приподняв голову Тора вверх за волосы, заглянул в остекленевшие глаза.

— А теперь начнем сначала. Ты некоторое время был в городе.

Голос Тора был слабым, едва слышимым.

— Что, что, что? Давай, давай, капитан. Я начинаю замерзать здесь с тобой.

— Да… Я был в С-Саргаде.

— И, надо полагать, ты военный человек?

— Я торговец. Я пилотирую корабль.

— Ах, да. Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что самым ходовым товаром между звездными мирами являются сегодня оружие и бронированные военные подразделения. Ты должен иметь хотя бы некоторые основы военных знаний.

Тор промолчал, и Синф продолжил:

— Какие признаки военных подразделений ты видел в Саргаде?

— Я н-н-не понимаю.

— Посторонних, капитан… иноземцев. Военное подразделение… возможно, обучающее местных, как воевать.

— Я не видел… Ничего такого… нет.

Синф знал, что этот человек говорит правду. Он знал также, что такой специфический метод допроса не может долго продолжаться. Подохнув от мороза, Тор не выдаст никакой информации. Синф махнул охраннику, тот развернул Тора и повел его в теплое помещение для пленников.

Хотя Тор мог и не знать об этом, но Саргад определенно получал откуда-то помощь. Синфу необходимо было найти источник этой помощи до того, как план серьезно пострадает. Ему нужно не только найти такой источник, но и устранить наемников раз и навсегда.

Ветер становился прохладным по мере того, как тянулась долгая темная Первая Ночь. Набирались кадры опытных войск, включавшие солдат милиции и службы охраны, их обучали и муштровали, а они в свою очередь были приставлены обучать и муштровать добровольцев. Сам король Джеверид присутствовал на первом церемониальном смотре подразделения, и именно он окрестил их первыми воинами Треллвана.

Грейсон не мог не сравнивать свое новое подразделение со старым. Солдаты были неотесанными и неуклюжими, без выправки и лоска, и отличались отсутствием непринужденного профессионализма опытных воинов. У Коммандос Карлайла имелись как лоск, так и профессионализм. Будучи мальчишкой, Грейсон любовался абсолютной точностью реакции подразделения на плацу, когда по одной команде треск двух сотен каблуков сливался в один звук. Он наслаждался теми узами абсолютного доверия между товарищами по взводу и между офицерами.

Да, группа существует, решил Грейсон, но это почти все, что могли о них сказать. Все воины группы были добровольцами из милиции или службы охраны, у многих даже имелся многолетний боевой опыт. Но они не являлись пока подразделением в том смысле, что не слились еще в единое целое, не сработались вместе.

В группе продолжалось ожесточенное соперничество между солдатами службы охраны и милицией. В одном из своих первых распоряжений Грейсон дал указание сержантам не разводить милиционеров и охранников по отдельным ротам, а сформировать взводы и отделения, невзирая на формальную воинскую принадлежность солдат. Членам группы необходимо начать думать о себе как о бойце подразделения. За первую стандартную неделю произошло восемнадцать случаев мордобоя и три — поножовщины. Тот факт, что каждый солдат по-прежнему носил свою первоначальную зеленую или коричневую униформу с одной лишь голубой повязкой на рукаве — знак принадлежности к группе, нисколько не способствовал миру.

Грейсон начинал понимать: чтобы организовать такую группу, требовалось гораздо большее, чем просто научить этих рекрутов с руками-крюками водить боевые роботы. Мелочи грозили засыпать его дополнительными рабочими часами и безбрежной бумажной канителью. Таким стал СОС — Стол организации и снаряжения — краеугольный камень оперяющегося подразделения, и Грейсон стал отдавать себе отчет о важности штабной бухгалтерии, о чем раньше и не подозревал. Раньше он всегда удивлялся, почему штаб отца включал маленькую армию гражданских секретарей и военных связных и зачем один из штабных офицеров группы лейтенант Ханесли был назначен офицером личного состава. Сейчас он знал, почему офицеру личного состава требовалась рота из 120 человек.

Дни Грейсона составляли непрерывную череду пятнадцатичасовых рабочих периодов, с урывками для сна на койке за стеной офиса в саргадском арсенале. Мара неоднократно названивала ему по телефону, проведенному в офис, но он потерял уже счет стандартным дням с тех пор, как видел ее в последний раз. Он просто по уши погряз в работе.

Особая группа — это много больше, чем четыре боевых робота и люди, управляющие ими. В списке СОС обычно числятся водители и техи, приписанные к отдельному подразделению, но на самом деле даже для маленькой разведывательной группы требуется взвод вспомогательного персонала.

Основную пружину треллванской группы составляла пехота, наземная сила, которую Грейсон учил, как разбираться с вражескими боевыми роботами. Однако пехотинцы прикреплялись не ко всем подразделениям с боевыми роботами. У Коммандос Карлайла имелись сухопутные войска, поскольку это была гарнизонная сила, и существовали гарнизонные вахты. В группе Грейсона должны были присутствовать наземные войска, обученные тактике борьбы с боевыми роботами, и особое подкрепление, что сводило обычную роль боевого подразделения к нулю.

Эта идея принадлежала генералу Варною. Расторопность Грейсона во время саргадской битвы доказала Военному совету, что наземные войска можно использовать против боевых роботов. Десять лет учебы Грейсона подтверждали эту идею. Наземные силы могли лицом к лицу встречаться с роботами и победить, но для этого требовался замечательный сплав сноровки, знаний и отваги. Такое сочетание редко случалось даже в элитарных подразделениях. Перед Грейсоном стояла почти невыполнимая задача, и он все время спрашивал себя, в силах ли он ее осуществить.

Группе требовалось два боевых взвода по 60 человек в каждом. Хотя от добровольцев не было отбоя, у Грейсона пока что имелось всего лишь два урезанных взвода, по 40 бойцов в каждом. После некоторой работы он решил, что опытные сержанты в его команде могут иметь под своим началом не более сорока человек. Необученные солдаты без командира — это гораздо хуже, чем вообще ничего.

Обучались также 35 человек, уже имеющие различные степени технического образования. Это был зародыш того, что со временем, как надеялся Грейсон, станет техвзводом из 60 человек — умеющих работать под руководством опытных специалистов группы, следящих за вооружением боевых роботов, их надежным функционированием и ремонтом.

Кроме того, пятеро человек обучались на воинов-водителей боевых роботов. Они находились под непосредственным началом Грейсона, и он часами работал с ними каждый день, знакомя с управлением «Страусом» и обучая тактике. Один из учеников, молодой треллванец по имени Ярин, проявлял интуитивное чутье баланса и движения, и из него мог получиться настоящий воин примерно лет через десять. Грейсон думал, что эта часть программы совершенно бесполезна. Понадобятся годы, чтобы эти пятеро достигли приемлемого уровня управления боевым роботом, поэтому казалось абсурдным тратить столько времени на обучение новых водителей, когда на счету подразделения находился лишь один легкий робот. Но на этот счет Военный совет дал Грейсону ясные директивы. Что за боевое подразделение без настоящих воинов?

Его работу облегчали два опытных сержанта.

Сержант Рамага из милиции, сражавшийся с налетчиками Хендрика, будучи рядовым десять лет назад, и сержант службы охраны по имени Бруки, которого он продвинул, узнав, что этот человек до вступления в армию работал в магазине, торгующем машинами. Еще один сержант милиции по имени Ларессен не имел боевого опыта, но выглядел проницательным, смышленым и не боялся высказывать свое мнение. Рамага и Ларессен стали командирами взводов А и В, а Бруки возглавил техвзвод.

Имея троих надежных людей на ключевых постах, Грейсон надеялся, что группа начнет совершенствоваться сама, но не тут-то было. Единственной, самой тяжкой проблемой, на которую он натолкнулся, стало обеспечение снаряжением. На самом деле снаряжения как такового не было, а весь наличный материал увяз в бюрократических тисках и внутриведомственных склоках.

Список того, в чем Грейсон нуждался, был бесконечным: портативные генераторы, инструменты, начиная от лазерных фрез и до микроскопических гаечных ключей, переносные и настольные компьютеры и доступ в файлы военных данных, телефоны и портативные коммуникационные единицы, оружие для боевых взводов и амуниция, переносные и стационарные лампы, передвижные рамы-тележки и коконы для починки боевых роботов, кабели, запасные части машин от специальных реле и портативных лазеров до новой «головы» и кабины для захваченного «Шершня». Также ему нужны были продовольствие, питьевая и техническая вода, помещения и матрасы для более чем ста человек, транспорт…

Транспорт! За него отвечало техническое отделение, оно должно добывать транспорт, обслуживать его и заниматься заправкой горючим. Ему нужны катера для перевозки персонала и оружия, а также медленные, тяжелые гусеничные или колесные транспортные средства. К сожалению, в Саргаде имелось только два источника военного транспорта — милиция и служба охраны. Ни одно из этих подразделений не решалось отпустить вновь сформированной группе хотя бы один разведывательный скиммер из-за конкуренции между собой. Грейсон потратил несколько дней, чтобы только пробиться через гору официальных прошений на скиммеры, пока не понял, что он сражался не с бюрократической тупостью, а с политикой внутреннего обслуживания.

Население Треллвана обитало в трех городах — Саргаде, Гафе и Тримейне. Кроме того, существовали разбросанные фермы, коллективы агропулов и места добычи руды, растянувшиеся вдоль экватора. Саргад являлся крупнейшим городом и столицей планетарного правительства. Каждый город был центром милицейского военного округа, с резидентским полком, выполнявшим роль сборщиков налогов, пожарных, сборщиков мусора и полицейских — в этом мире отсутствовала необходимость в повседневной регулярной армии.

Королевская служба охраны базировалась в Саргаде, находилась в современных казармах под дворцовыми землями. Их функция была чисто военной и по преимуществу показушной. Они эскортировали короля, устраивали парады и воинские смотры, но в основном работали по созданию имиджа, что в Саргаде действительно есть монарх, достаточно богатый и могущественный, чтобы обеспечить свою охрану неотразимыми зелеными униформами. Хотя служба охраны претендовала на звание элитарной силы и получала львиную долю от военных ассигнований и снаряжений, поступавших от разных правительственных советов, Грейсон убедился, что они никудышные солдаты.

У службы охраны был транспорт, необходимый Грейсону, и они не расстались бы с ним, пока Грейсон не убедил их руководство, что первая группа Треллвана будет рассматриваться как часть королевской охраны.

Милиция в свою очередь контролировала такие предметы первой необходимости, как распределение воды и коммуникаций внутри города. Они оказывали Грейсону эти услуги скрипя зубами, ожидая, что группу назначат подотделом милиции.

Грейсон начал с того, что поручил решение транспортной проблемы лейтенанту Нолему, который, очевидно, шпионил для службы охраны. Предоставив ему все полномочия на приобретение восьми воздушных скиммеров, Грейсон позабыл о нем, а сам сосредоточил свое внимание на офицере-снабженце из службы охраны. Пожалуй, если протестовать достаточно громко и долго…

Он заполучил содействие милиции, узнав, что оба взводных сержанта были милицейскими. Поскольку ему приходилось не отходить от первоначальной идеи его величества, что группу следует комплектовать из обоих родов войск, то сам выбор этих сержантов доказывал, кому он в действительности отдавал предпочтение. Это обеспечило Грейсону стабильную доставку воды и продовольствия, проведение половины необходимых телефонов и один старый воздушный скиммер, чтобы передвигаться по городу.

Пожалуй, наиболее непробиваемой была проблема собственной униформы. Для церемонии в приемном зале Дворца Грейсона вырядили в полное обмундирование охранника, но больше ему не предоставили никакой униформы или личного снаряжения. Устав службы охраны требовал, чтобы Грейсон всегда носил Багровую Звезду, на что ему тактично указал лейтенант Нолем, когда Грейсон прибыл на работу без ордена. Хотя он начинал чувствовать себя порядочным щеголем в сложной форме зеленого и золотого цветов, его прошение на другую униформу оставалось без ответа. Слава Богу, что Нолем еще не протестовал, когда Грейсон отказался носить свою шпагу на работу.

При всем том главнейшей его заботой оставался персонал. Желающих было хоть пруд пруди, но очень немногие из них имели квалификацию машинистов, электронщиков, робототехников, оружейников, механиков и т. д. Солдаты двух боевых взводов имели кое-какой опыт, но очень мало снаряжения. Половина из них тренировалась с обрезками труб. Когда они перешли в группу, им приказали вернуть оружие, и лишь немногие отважились принести его с собой. Имелось лишь несколько ручных ракетометов, тяжелых и автоматических орудий, бронебойных снарядов и ракетных боеголовок, пластиковой взрывчатки и детонаторов, бронежилетов и не было ни одного портативного лазера.

Даже будучи хорошо снаряженными и обмундированными, наземные войска представляют собой жалкое зрелище, когда выступают против атакующего боевого робота. Может быть, треллванцам и предстоит что-нибудь совершить, но не иначе как в случае, если они сколотят боеспособную группу, оснащенную роботами. Пятерых Грейсон обучал на воинов-водителей боевых роботов, но пока мало преуспел в этом деле. Чтобы научиться водить одну из боевых машин, необходимо мучительно много времени. Любой смог бы пристегнуться ремнями в кабине и двигать руками и ногами машины, но здесь требовался совершенно новый способ мышления, чтобы контролировать движения боевого робота через подсоединенный к компьютеру нейронный шлем, а без этого шлема самый лучший и самый сильный боевой робот в Галактике был не более чем бездушным металлом и грудой запчастей.

Грейсон существенно продвинулся в разрешении проблемы персонала, когда привел Лори Калмар — сейчас уже штабного сержанта — на должность старшего теха. Она могла отвечать на технические вопросы и точно ставила диагноз боевому роботу на основании скудной информации. Хотя без полной замены головы и кабины не представлялось возможным починить поврежденного «Шершня», во всех остальных отношениях она смогла подготовить робот для боя. Она как-то даже ухитрилась вмонтировать пробные схемы и реле, позволявшие управлять машиной (весьма неуклюже) через дистанционный пульт. Это означало, что он сможет служить в качестве мобильной мишени для пятерых учеников, которых Грейсон пытался сделать великими воинами. Они могли практиковать холостой ход и наведение орудий «Страуса» без всякого стимулятора.

Затем всплыла очередная неприятность. Несмотря на очевидную квалификацию, многие в техническом отделении отказались работать с Лори Калмар на том основании, что она прибыла из бандитской конфедерации Хендрика. Ее люди, рассуждали они, во время набегов и стычек, длившихся большую часть столетия, поубивали многих треллванцев, и Лори определенно нельзя было доверять. Плюс к этому патриархальная культура Треллвана пренебрежительно относилась к женщине. Женщины, занимавшие несколько действительно важных постов, никогда не допускались в военную область, в крайнем случае лишь как секретари и канцелярские ассистенты, и существовала негласная традиция, что место женщины — находиться у домашнего очага и воспитывать детей. Молодая хорошенькая женщина, командующая мужчинами на работе, просто не воспринималась серьезно.

Проблема так полностью и не была решена, хотя Лори все же добилась кое-какого прогресса. Один раз, когда она отдала распоряжение теху, тот просто проигнорировал его. Хотя Лори повторила приказание, тех, хитро прищурившись, ответил прозрачным намеком, что он предпочел бы делать с ней вместо этого. Но ученики воинов на Сигурде знали военную дисциплину. Они учились не только тому, как водить боевой робот, но и как использовать огнестрельное оружие, палки, ножи и голые руки со смертоносным эффектом. Тех, не усвоивший субординации, очнулся в саргадском госпитале со сломанной челюстью. С того времени сержант Калмар обнаружила, что ее приказы исполняются со значительно большим энтузиазмом.

Грейсона обескуражил тот факт, что отсутствовали запчасти для починки сломанных машин, было ничтожно мало масла для смазки механизмов, а компьютерные программы, использовавшиеся для составления расписаний вахт, безнадежно устарели. Команду, снаряженную для извлечения алмазно-волокнистых проводов из секций бронированных пластин, привело к неудаче отсутствие подходящих химикалий.

Грейсон сокращал время на сон, становился нетерпеливым и еще пуще песочил подразделение. Моральное состояние группы упало, и за один только период пятерых человек пришлось наказать за драку. Во время следующего периода из казармы отправились погулять семеро добровольцев и больше уже не вернулись. Никто не задержал их у дверей, поскольку человек, стоявший на вахте, сам был одним из семерых. Когда солдаты начали появляться на работе пьяными или вообще не появлялись, Грейсону пришлось отправить троих своих подчиненных на розыски алкогольных заначек.

Затем возникла новая трудность с Лори. Если группа надеялась противостоять иноземным силам, то им нужен не один «Страус». Следующим шагом должен быть захват еще одного «Шершня». Если необходимо, то придется уничтожить машину, чтобы поставить его голову на место разбитой головы «Шершня», находящегося сейчас в собственности группы. Лори забеспокоилась, когда Грейсон спросил у солдат, кто желает стать водителем «Шершня», которого они намеревались захватить или уничтожить.

— Рядовой Энцельман и я никогда не были в близких отношениях, — сказала она. — Но он сигурдиец и находится далеко от дома, как и я. Я… я не думаю, что смогу помочь вам… убить его.

Боль, светившаяся в глазах девушки, тронула Грейсона. Многие ее недоброжелатели по-прежнему не верили, что Лори добровольно работает на бывших врагов, и она была заперта в ловушке между необходимостью доказать свою преданность и своей верностью прежнему товарищу.

— Я могу снять тебя с этого проекта, — сказал он.

— И отправить назад в подземелье? Там мое место, как говорит генерал Адел, и ты знаешь. Он и лейтенант Нолем. — Она вздрогнула.

Грейсон откинулся назад, предавшись размышлениям.

— Знаешь, все зависит от того, сумеем ли мы взять этого «Шершня» так, чтобы кабина осталась целой. Нам нужно разработать план, который позволит мне подобраться достаточно близко, чтобы покалечить машину, не затронув головы или твоего друга Энцельмана. — Он распростер руки. — Большего я не могу обещать.

Она криво улыбнулась.

— Чего я действительно хотела бы, так это заставить его перейти к нам. Единственная причина, почему он сражается на сторонё бандитов, заключается в том, что он ничего не знает о нас.

Грейсон вспомнил о своих пятерых рекрутах-воинах и кивнул. Во время практики в начале этого периода один из его людей перекувырнул «Страуса» через голову, и еще этому болвану повезло, что незаменимая машина не получила слишком больших повреждений.

— Поверь мне, Лори. Я намерен попробовать как раз это. Нам нужны водители боевых роботов, и мы не выращиваем их сами здесь, в Саргаде.

Она взглянула на него, ее глаза засияли.

— Ты… ты не обманываешь? То есть это значит, что я смогу водить боевой робот снова?

Грейсон устало потер глаза.

— Я не могу обещать этого. Но будь я проклят, если знаю, где еще я могу достать хороших водителей. Понадобятся годы, чтобы научиться управлять хотя бы одним. Ха! Возьми нас! Полжизни провели в учениках, и ни один из нас даже не закончил обучения, когда мы очутились… здесь.

Лори положила свою ладонь на руку Грейсона — теплое и нежное прикосновение.

— Я сделаю все, что нужно, Грей.

Когда это они стали фамильярничать? Грейсон не мог вспомнить. Он не знал, отчего ему легко с Лори, почему он может беседовать с ней и скучает, когда девушки нет рядом. Пожалуй, эта нарастающая дружба имела что-то общее с тем фактом, что оба они чувствовали себя здесь одиноко.

— Мы сделаем все, что нужно, — сказал он. — Это называется «выживанием».

Два периода спустя лейтенант Нолем строчил доклад генералу Аделу о «подрывных элементах в подразделении». Он не назвал ни одного имени, но было ясно, что он имел в виду Лори — человека, непосредственно виновного в низком моральном облике подразделения.

Когда однажды чистым, хрустящим от двадцати градусов мороза утром поднялось солнце, первая группа Треллвана казалась гораздо дальше от боевой готовности, чем когда-либо.

XVIII

Чтобы спаять солдат группы в одно целое, требовалась битва. Еще важнее, понял Грейсон, — им нужна была победа.

Ко времени, когда красное солнце достигло зенита, группа представляла из себя два боевых взвода по сорок человек в каждом. Они составляли наземное ударное подразделение и обучались пехотной тактике. Насколько хорошо люди усвоили лекции Грейсона и как применят их на практике, предстояло еще увидеть. Взвод поддержки, состоящий из техов, насчитывал сейчас шестьдесят три человека, а сержант Бруки — под руководством сержанта Лори Калмар — имел обоих боевых роботов целыми и действующими. «Шершню», однако, по-прежнему не хватало головы.

На плацу все это выглядело довольно впечатляюще, но Грейсон знал, что даже полному батальону, где в четыре раза больше людей — хорошо обученных и опытных солдат, — пришлось бы туго против одного атакующего боевого робота. А если один из этих боевых роботов — 75-тонный «Мародер»?..

Сердцем любого подразделения, включающего боевые машины, являлись сами роботы. Идеальной считалась группа из четырех машин, сработавшихся вместе, иногда сопровождаемая воздушной группой аэрокосмических истребителей. Боевые подразделения поддержки существовали исключительно в таком подразделении. За исключением специальных подразделений, большая часть таких групп не имела наземной ударной силы вообще и состояла только из боевых роботов и техов. Подразделение без боевых роботов, состоящее из одних людей, было практически беззащитным.

А у группы имелся только один готовый к бою легкий боевой робот.

Наконец настал день, когда первая группа Треллвана была готова к войне. Грейсон так объяснил генералу Варнею свое предложение: либо мы сражаемся сейчас и побеждаем, либо все это было зря.

На карту ставился не только боевой дух группы. Нужен не один боевой робот, чтобы иметь какие-то шансы. А единственный способ, каким они собирались его достать, — это стащить машину у врага.

Космодром к северу от Саргада представлял собой невзрачное зрелище: расползшиеся по пустынной местности серые и белые здания. Земля там была в основном бесплодной, и голый пейзаж нарушали лишь густые заросли корявого кустарника да случайные пятна серо-голубой степной травы. Шоссе, соединявшее порт и город, было изъедено и изборождено жестокими природными катаклизмами, и по нему редко ездили даже до прихода бандитов.

Возле дороги имелась цепь лощин и оврагов, пробуравленных в сухой почве наплывами талой воды. Грейсон заметил эту особенность во время топографических экспедиций, когда Замок, расположенный в десяти километрах к северу, занимали Коммандос Карлайла. Последние серии наводнений закончились, и эта цепь походила сейчас на широкий высохший канал, подернутый коркой льда и инея в местах, куда не проникало слабое солнце. Кое-где глубина достигала пятнадцати метров, на крутых склонах предательски балансировали скалы, то и дело осыпались пески.

«Страус» шагал по дну каньона. Казалось, с того времени, когда Грейсон последний раз сидел, пристегнутый ремнями, в жестком кресле боевого робота, прошла целая жизнь. Сжимая рычаги, Грейсон думал о том, как здорово, что он учился этому половину своей жизни. После стольких стандартных дней в удушливой канцелярской атмосфере своего офиса молодой человек снова ожил.

Его руки мягко покоились на контрольной панели, отвечающей за орудия и маневры боевого робота. Напичканный электродами и проводами тяжелый шлем снимал нейронные импульсы, относящиеся к рутинному движению, а компьютер, встроенный в сиденье, транслировал эти сигналы в четырехметровые шаги машины. «Страус» был продолжением тела Грейсона.

Популярные мифы, ходившие среди воинов, утверждали, что водители боевых роботов сливались со своими машинами, что существовала передача индивидуальности от человека к боевому роботу, что машины двигались и сражались потому, что их напрямую контролировал мозг воина. Все это было неправдой, хотя нейроимпульсные шлемы позволили сделать первый многообещающий шаг к такого рода боевым системам. Что шлемы действительно делали, так это руководили машиной в таких рутинных вопросах, как поддержание равновесия. Это позволяло водителю боевого робота свободно заниматься аналитическими задачами, такими, как отделение друзей от врагов и участие в битве.

— Первый, это Второй, ты слышишь?