– Чушь какая-то… – Он потер виски, брезгливо принюхиваясь к своему опозоренному костюму. – Дайте сигарету, у меня эти бандерлоги отобрали…
– Ради бога, – Даша придвинула ему полную пачку. – Можете не возвращать, я из-за вас и так куртку перепачкала, и того хватит…
– Ни черта не понимаю, – сказал он почти жалостно. – Из винтовки, средь бела дня…
– Вы на каком свете живете? – спросила Даша. – В жизни не поверю, будто не знаете, что появилась у нас давно новая национальная традиция: мочить опасных свидетелей…
– Но я…
– Ерзаете вы на стуле, хоть в нем и гвоздей торчащих нету, – сказала Даша. – Может, и прикинули уже, кто вас хочет шлепнуть и за что… А может, и ни за что. Просто так, для надежности. Хреново быть слабым звеном… или попросту представляться кому-то слабым звеном.
– Бред…
– А так оно всегда и кажется, – сказала Даша. – Трудно поверить, что собутыльники и подельники – такие козлы… Хотите, выпущу? Вот возьму да и выпущу? На все четыре стороны. Что опять ерзаете? Не хотите уже? Я над вами ничуть не издеваюсь, но на лице у вас столь мучительное раздвоение личности сейчас обозначилось, что хохот берет… Вам облегчить задачу? Да, мы можем договориться… в том случае, если вы не совершили чего-то такого, после чего никакие договоры невозможны… Скажем, убили кого. Убивали кого-нибудь в последний месяц?
– Нет. И раньше тоже не убивал…
– Значит, есть шанс.
– А вот потом-то меня и… – он сделал красноречивый жест.
– Значит, есть за что?
– Нет, я чисто теоретически. Вы же сами сказали – кому-то может попросту взбрести в голову черт знает что… Нет у меня в загашнике никаких роковых тайн.
– Как писали в старинных романах, позвольте вам не поверить, – сказала Даша. – Будем договариваться?
– Представления не имею, что мог бы вам предложить…
– Ну, тогда займемся скучными буднями… – пожала плечами Даша. – На вас тут лежит заявление гражданки Евдокимовой… Не желаете ознакомиться?
– Вздор… – проворчал он, ознакомившись.
– Не скажите. Есть статья. Ограничение свободы – до двух лет, арест – от четырех до шести месяцев, лишение свободы – до двух годочков…
– Глупости. Это была шутка. Она сказала, что может и накропать мемуары, а я достал газовик, упер ей в лоб и сказал – убью… Она шутила, я тоже. И не было никаких свидетелей…
Вообще-то, он был прав – Ниночкино слово против его слова, к тому же Ниночку еще надо отыскать…
– Хорошо, – сказала Даша. – К этому эпизоду вернемся попозже. А сейчас вдумчиво займемся покойной Маргаритой Монро. В каких вы с ней были отношениях?
– Знакомый. Пили вместе, в одних компаниях.
– А спать вместе доводилось?
– Вот уж нет. Не люблю «пепельниц».
– А сегодня кого сняли? – усмехнулась Даша. – Если это не пепельница – тогда я мать-аббатиса…
– Ну и что? Эту я видел первый раз в жизни, а на Риткину постельную жизнь насмотрелся. Только что свечку не держал… Я не эстет, но какая-то разборчивость должна быть.
– Ну, и кто, например?
– А это надо?
– Надо.
Повздыхав, он принялся перечислять фамилии. Добрых две трети длиннющего списка были Даше уже знакомы, но и кое-что интересное попадалось. Чтобы Даша не приняла это за чистую сплетню, Камышан старательно перечислял детали, обстоятельства, места и адреса. Одним словом, активно сотрудничал со следствием. Любо-дорого смотреть.
– Список, конечно, впечатляющий, – сказала Даша. – Только вот в чем камень преткновения: ни один из этих субъектов в ночь, непосредственно предшествовавшую убийству, Маргариту домой не отвозил. Не светился возле ее квартиры буквально за час до убийства…
– Ах, вот вы о чем… Ну, отвозил. Потому что оказался единственным, кто худо-бедно мог сидеть за рулем. Остальные упились. А оставлять Риту там не было никакой возможности – все уже разбились по парам, Ритка только мешала… Отвез ее…
– Откуда, кстати?
– Из «Золотой пади». Отвез, затолкнул в квартиру и поехал домой. Сразу.
– Кто-нибудь подтвердить может?
– Нет. Приехал домой, лег спать…
Почему он не сказал, что вернулся на дачу? Не надеялся, что кто-нибудь подтвердит это? Но у него хватило бы времени договориться с друзьями и организовать приличное алиби. Сам лезет в петлю и не может этого не понимать…
– А потом опять приехали к ней домой? Около полудня?
– Ну да, – сказал он покладисто. – Моя зажигалка у нее осталась. А это подарок, да и стоит почти пятьсот баксов. «Дживенчи», с китайским лаком. Может, вы нашли?
Выслушав описание, Даша кивнула:
– Вообще-то нашли. Именно такую и, как теперь выяснилось, с вашими отпечатками…
– Ну я и говорю! Звонил минут пять, но никто не открыл, и пришлось пойти восвояси…
– Словом, алиби у вас нет? На период меж четырьмя и семью часами утра?
– Чего нет, того нет, – развел он руками.
– А дневник Маргариты у вас откуда?
– Вот его-то первый раз вижу. Подбросил кто-то.
– Ну, не дурите, – сказала Даша. – Так хорошо начали, и вдруг изображаете себя дебилом… На нем тоже ваши отпечатки – и на обложке, и на нескольких страницах…
– Чепуха.
– Увы, суровый факт…
И подумала: возможно, он и не сует голову в петлю. Никто не отменял презумпцию невиновности – особенно в отношении особы, приближенной к верхам, имеющей кое-какую денежку, которой хватит на приличных адвокатов. И обросшую приятелями из самых что ни на есть верхов. И все же, откуда такая щирость в ответах? Хочет отсидеться за решеткой? Запросто может оказаться, что по прошествии некоторого времени его решат все же оставить в живых, убедившись: о некоем неизвестном Даше
– Ну, так что мы решили насчет дневника? – спросила Даша.
– Ритка его могла у меня забыть. У меня на квартире она как-никак бывала…
– Вакханалии и сатурналии?
– Что-то вроде.
– А почему страницы вырваны?
– А так и було.
– Виктор Логунов с Маргаритой постельку не делил?
– Да нет, разве что разок в старые времена, годков пару тому…
– А Фирсов? Роман?
– Категорически нет. Они друг другу как-то сразу пришлись не по душе.
– Нескладушки… – сказала Даша.
– Простите?
– Вы ее не трахали. Виктор ее не трахал. С Фирсовым она не особенно дружила. И тем не менее ваша бравая четверка фигурирует на этих самых фотографиях… Какой можно сделать вывод? Например, такой: там были не только вы четверо. Были и другие, они-то и служили центром притяжения, объединявшим остальных. Вы
– Ну что ж, я про вас так и слышал – что вы далеко не дура…
– Благодарю, – равнодушно сказала Даша. – Итак? Вот на этом снимке… и на этом тоже четко просматриваются лишние бокалы. Гостей было больше, чем персонажей на снимке. Вполне может оказаться, согласно одной из версий, что ими были дешевые эскортницы, с которыми истеблишменту вроде вас сниматься как-то неуместно… Но мне такие умозаключения истиной не кажутся. У меня, знаете ли, опыт. И то, что принято деликатно именовать сетью информаторов. Для забав с дешевыми эскортницами существуют места попроще. Вроде профилактория «Авиатор» или гостиницы «Глухариное гнездо». В «Золотую падь» ездят люди одного круга – и приближенные к ним… Нет?
– Ну, резонно…
– Вот видите, – сказала Даша. – Я вам честно скажу, в чем усматриваю странность вашего поведения. Вы ведь достаточно умны, чтобы понимать: признаваясь, что отвозили Маргариту в то утро домой, навлекаете на себя подозрение в убийстве…
– У вас же есть свидетели, – хмыкнул Камышан. – Этот мордастый декадент из квартиры напротив, когда я транспортировал Ритку, вылез на площадку и кипел возмущенным разумом – дескать, такие, как я, и совращают бедных неопытных девочек… Видел я пару раз на лестнице его неопытное чадушко. На мордашке написано – достаточно пальчиком поманить, если только манишь в хорошую тачку… Не мог он меня не запомнить. А вы не могли не прочесать подъезд…
– И все равно, – сказала Даша. – С одной стороны, навлекаете на себя подозрение в убийстве, с другой – запираетесь, когда речь заходит о сущих пустяках типа «кто еще сидел за столом?» Нелогично, право.
– Ну зачем вам такие мелочи? И кстати, насколько помню по детективным романам, для убийства нужно иметь мотив. А какие у меня были мотивы угробить Ритку?
– А у кого они были, мотивы, как по-вашему?
– Вот тут уж я вам не советчик, – пожал плечами Камышан. – Мне откуда знать? У кого-нибудь из бандюков. Распустили язык при Маргаритке, а потом спохватились…
– Хотите, выдам служебную тайну? – спросила Даша. – Я уже успела провести скрупулезнейшую проверку, а потом и перепроверку. Касаемо криминала. Есть, знаете ли, каналы и возможности – уж вам-то, в управе, грех не знать… Так вот, от убийства не тянется ни единой ниточки к криминалу.
– А ваши каналы… и ваши стукачи, точно, не врут?
– Бывают ситуации, когда мне стараются говорить чистейшую правду, – сказала Даша. – Это как раз тот случай. Как ни крути, как ни верти, а ниточки тянутся к вам – ну, может, не к вам лично, к вашей компании, к «Золотой пади». У вас мотивов нет… Поверим пока. А у Логунова они были?
– Вздор.
– У Романа Фирсова?
– Чепуха в квадрате. Рома летает настолько высоко, что для него и Маргарита и, простите, вы – нимфозории… И он не из тех, кто, упав мордой в салат, выдает первой попавшейся шлюшке коммерческие тайны. Он вообще мордой в салат не падает. Так что вынужден вас разочаровать – никто из нас не собирался продать тишком шантарскую железную дорогу китайцам, а соответственно, Ритка не могла ничего такого услышать… Нет, в
– А в каком стоит?
– Ну откуда мне знать? У нее была масса знакомых среди богемы. А это народ совершенно непредсказуемый, мало того, малость шизанутый…
– Видывала я и убийства, совершенные богемой, – сказала Даша. – Все верно – и насчет непредсказуемости, и насчет легонькой бытовой шизофрении… так в том-то и соль, что совершенные богемой убийства обставляются совершенно иначе. Скажем, в горле у нее торчал бы кухонный нож, комната была бы вся в крови, а убивец спал под столом… Примерно так. Здесь же – аккуратное, чистенькое убийство. Сломали шейные позвонки одним мастерским ударом и ушли. Вы ведь занимаетесь всякими восточными штучками?
– Скорее балуюсь…
– Все равно, о вас отзываются, как о человеке тренированном. И кирпичи ладонью рубите, и по «убойным» точкам попадаете без промаха… Вам подробно рассказывать, откуда вестишки, или на слово поверите, что знаю?
– Поверю, поберегу время…
Даша ослепительно улыбнулась:
– В общем – вы идеальный подозреваемый. Неужели не понимаете? Дело настолько чистое, что его нет нужды «шить». А ведь мы не рассмотрели еще одну увлекательную возможность: если допустить, что вы все же не убивали, настоящий убийца может с радостным визгом воспользоваться случаем. Кстати, если бы сегодняшний стрелок не промахнулся, так и могло оказаться. На покойника можно повесить все, что угодно, вдобавок к тому, что на вас уже висит, можно сфабриковать нечто убедительное… – Она надолго замолчала, созерцая собеседника с видом полной откровенности и неподдельного дружелюбия. – Мне ваша откровенность нравится, но позвольте цинично заметить: вы пока что и не пытались выскочить из этой истории. Нужно иметь нервы-канаты, чтобы с простодушной ухмылкой сидеть и не пытаться себя спасти, всецело полагаясь на интеллект и справедливость суда… так не бывает. Не верю я в суперменов. Любому на вашем месте было бы адски неуютно.
Камышан нервно курил – и, если Даша хоть что-то понимала в подследственных, у него был вид человека, решившегося одним прыжком сигануть в холодную воду… С такими вот лицами и решаются.
– Ну хорошо… – начал он многозначительно, тоном коварного стряпчего из мелодрамы, собравшегося раскрыть роковую тайну. – А у меня есть гарантии, что вы не побоитесь иных откровений?
– Не побоюсь, – сказала Даша. – И надо мной есть еще кое-кто нетрусливый…
У него был вид человека, утвердившегося в каких-то своих догадках. Даша терпеливо ждала, боясь поторапливать его даже мысленно.
– Ну хорошо, получайте откровение, – сказал Камышан, открыто ухмыляясь. – Маргариту трахал Виталий свет Степанович, господин губернатор. Потому и на снимках его нет – не может же его высокопревосходительство светиться в подобных декорациях…
– А где гарантия, что это не злобный навет? – усмехнулась Даша.
– Пишите, – сказал он, все так же ухмыляясь. – Вообще-то, она сама из кожи вон лезла, чтобы оказаться в постели с господином Устьянцевым. Вы слышали, что Ритка была помешана на Мерилин Монро настолько, что пыталась подражать кумиру решительно во всем? Отлично. А кто у нас идеально подходит на роль шантарского Кеннеди? Губернатор, конечно. Он, кстати, прекрасного пола не чурается, уж вы-то не могли не знать… Подходы к нему Ритка с определенного времени стала искать с энергией бульдозера. И не скажу, чтобы это было особенно сложно, – рано или поздно должны были пересечься через общих знакомых…
Он говорил, не запинаясь и не колеблясь, сыпал именами, датами, подробностями, деталями, словно равнодушный компьютер. Даша старательно записывала – столь же прилежно, не колеблясь. Она очень скоро начала понимать, что Камышан не врет: все, что он рассказывал, было не так уж сложно проверить, слишком много имен и подробностей для торопливо сляпанной на нарах «липы». Да и не было у него времени обдумать «липу», не дали ему времени добросовестно отрабатывавшие свободу бичи…
– Потом началось прямо-таки комическое повторение истории Мерилин и Кеннеди, – продолжал он. – Патрону в конце концов все это прискучило, не было у Риточки качеств, способных привязать мужика надолго, да и деревенской простотой своей могла довести до белого каления… Степаныч ее стал вежливо отшивать, а она, что твоя Мерилин, начала ему названивать кстати и некстати, по всем возможным телефонам, забрасывать эпистолярами.
– Чего она хотела?
– Самое смешное – ничего материального. Хотела и дальше дублировать первую леди татарской губернии в некоторых аспектах. А Степанычу это уже надоело хуже горькой редьки. Пытался даже через меня как-то договориться, деньги предлагал, чудак, не понимал, что это у нее разновидность паранойи, когда никакие деньги не спасут…
– И что дальше?
– А ничего, – сказал Камышан. – Убили ее в один прекрасный день.
– И вы это убийство как-то связываете с тем, что мне тут рассказали?
Поделиться книгой: