Такие гривки идеальное место для тех, кто хочет спрятаться, и в страшные годы сталинщины немало людей уходило на такие гривки— и насовсем, не желая послужить пушечным мясом на очередной войне, и на какое-то время пересидеть самое скверное, а то и попросту развести на гривке огород, половить рыбы в глубоких заводях. В годы, когда Сталин лично утруждал себя, выясняя — не должно быть больше одной пилы на четыре крестьянских хозяйства, не может частник косить траву для своего скота косой, должен рвать ее руками, —мешок картошки и окуней мог стать спасением от голодной смерти для целой семьи. А люди ведь страшные эгоисты — если не считать ничтожного процента патологических личностей, их куда больше мировой революции или там построения тысячелетних империй интересует жизнь и здоровье своих детей. Ах, эти непозволительные люди! Вечно они путаются под ногами строителей новых обществ и «великих» империй!
Васюганье, места по реке Томи (той самой, на которой стоит город Томск), по ее притокам, стало классическим местом ссылки в 1920—1930-е годы. Там кончили свои дни многие русские люди, в том числе и учитель С. Есенина Николай Алексеевич Клюев. В конце 1970-х годов река Томь начала подмывать высокий яр возле села Колпашево, и по реке поплыли сотни, тысячи мумифицированных трупов. Почему в песках Колпашева яра трупы мумифицировались, становились легкими и плавучими, я не могу объяснить, но вот именно таково их свойство.
А власти, естественно, прилагали невероятные усилия для того, чтобы любой ценой скрыть от населения страны совершенные здесь преступления. Трупы вылавливались, уничтожались по ночам, на Колпашевом яру велись целые раскопки, чтобы скрыть и тайком уничтожить как можно больше мумифицированных тел. Огромную роль в организации всего этого сыграл Егор Лигачев, десять лет спустя прославившийся как яростный борец против «перестройки» и вообще любого движения вперед.
В 1980-е годы о Колпашевом яре даже написали несколько книг, порой очень и очень неплохих. Но потом, конечно же, появились более важные занятия — например, искать золото КПСС или пытаться разбогатеть с помощью своего ваучера, и о Колпашевом яру опять забыли.
Вот в гиблое Васюганье и ссылали старообрядцев с Алтая. Их и на Алтай сослали — еще при Екатерине II, но тут Сталин и его соколы сочли, что нечего упрямым старообрядцам, не любящим Советской власти, жить в таких благодатных краях, и пересослали еще раз — в глухую темнохвойную тайгу, в общество комаров и туч гнуса.
Мой информатор, Николай Савельевич Печуркин, вырос на этой гиблой земле, совсем недалеко от Колпашева яра. Только он был совсем маленьким, когда в сотне верст от его деревни помирал Николай Алексеевич Клюев: он дожил до более осмысленных времен, получил образование и стал крупным ученым международного класса.
По его словам, колес боялись не только в Васюганье, но еще когда жили на Алтае. А в годы его детства, в предвоенные годы, говорилось об этом очень много. Как это бывает довольно часто, Николаю Савельевичу особенно запомнились самые тяжелые годы, после смерти матери: тогда хозяйкой в доме стала его старшая сестра, в ее 14 лет. Отец ломался на работе до поздней ночи, дети постоянно оказывались предоставлены сами себе. Зимними вечерами изба освещалась сосновыми щепочками, которые складывали шалашиком на плите или перед топкой печи. Огонек отбрасывал блики на потолок, позволял хоть немного разглядеть окружающее.
При этом первобытном освещении старшие девочки пряли и ткали, готовили пищу, то есть делали уже взрослую женскую работу в свои 13—14 лет. А в избу набивалось много соседских ребятишек, и уж, конечно, в такой еле освещенной избе, углы которой тонули во тьме, милое дело было рассказывать страшные истории — в том числе и про живые ведьмины колеса.
— А сами вы такое колесо видели? — спрашиваю Савельича.
— Вроде бы видел… Раза два испугался сильно, потому что вроде ехало что-то за мной. Но я сразу же двигался к жилью, а было это недалеко от деревни. Так что наверняка не знаю, что это такое было; во всяком случае, никакое колесо за мной не гналось по тропинкам, этого не было.
Но я знаю людей, за которыми колеса гонялись…
— Ну-ка, ну-ка!..
— Это уже взрослые парни были… За ними колесо так вот и гналось. Сворачивает человек, а колесо сворачивает за ним. Человек через мостик — и колесо через мостик.
А справиться с ним можно было так… Надо было поймать колесо и насадить его на кол.
— Как это — насадить на кол?!
— А так… колесо же в середине пустое, всегда есть место, где его насаживают на тележную ось. Вот надо его неожиданно схватить, поднять и насадить на кол от забора.
— А можно на какой-нибудь другой кол? Или на отдельно стоящее деревце?
— Какая разница, на что насаживать? Главное, чтобы колесо зафиксировать и оно бы уже не могло катиться. А утром приходишь туда, а там на колу никакое не колесо, а ведьма корчится.
— Тьфу ты! И что, были достоверные случаи?!
— Сам не видел, врать не буду, но рассказывали мне тогда про вполне конкретных людей. Эта женщина, про которую говорили, что она ведьма и что ее насадили на кол, как колесо, вроде исчезла потом — это тоже вроде бы факт. Но вот куда исчезла — это я знаю только по слухам, по рассказам, а трупа своими глазами не видел.
Самое простое, конечно, считать истории про ведьм, превращающихся в колесо, полной чепухой и вообще «предрассудком темного народа». Мешают два обстоятельства.
Во-первых, говорили об этих колесах очень много и серьезно, до самого конца существования старообрядческих деревень. Сейчас старообрядцев, ведущих традиционный образ жизни, в Васюганье нет. Есть их потомки, и большинство из них устроились в жизни неплохо, но вот самих крестьян-старообрядцев, тороватых и энергичных, больше нет на земле. Наверное, можно найти старцев лет 80—90… Но вот моложе уже никого не найдешь. Это как у Карен Хьюит: «В Британии и сейчас живут джентльмены… Но всем им по 70 и по 80 лет» [].
Но пока старообрядческие деревни еще существовали, до 1960-х, 1970-х годов, про ведьм-колеса еще рассказывали. Причем рассказывали очень интересно: не как о реалиях сегодняшнего дня, а как раз о том, что бывало в старые времена. Так могли рассказывать про гигантских медведей или про кедры в три обхвата толщиной. Мол, теперь таких нет, но вот еще недавно люди своими глазами видели такие кедры в три обхвата.
А кроме того, есть такая ойратская легенда… Ойраты — это западные монголы, которые кочевали в Центральной Азии, в малоизвестной стране, которая называется Кашгария. Лежит она как раз к югу от Средней Сибири, от Енисея.
Легенду мне рассказал один этнограф, которого никак нельзя отнести ни как к страдающему предрассудками, ни к людям, склонным к суевериям. Как многие ученые, он помогал мне при условии, что я его «ни во что такое не втяну», и потому я не буду называть его имени. А легенда такая.
Мол, в некоторые старые времена жил богатый князь-нойон; был он великий воин и багатур [], известный от Китая до Тибета. Долго обхаживала его некая девица, очарованная мощью и статью багатура, а может быть, его бесчисленными стадами и славой. А багатур, что тут поделать, совершенно не хотел иметь дела с этой девицей и отказывал ей, одновременно увлекаясь другими девицами и дамами.
Оскорбленная девица пожаловалась своей бабке, а бабка эта была старая ведьма, которая погубила уже многих людей. И так сердилась девица, что даже не захотела приворожить к себе багатура, как предлагала ей бабка, а хотела только уничтожить гадкого «обидчика», который посмел ее не захотеть.
— Ладно, — сказала бабка, — я за тебя отомщу! Но после гибели багатура ты не сможешь три года иметь дела ни с одним мужчиной!
Девица согласилась — так ей хотелось погубить негодника, отвергшего ее любовь. И вот однажды багатур увидел в степи огромное колесо от арбы. Это колесо, высотой со взрослого мужчину, делалось из цельного ствола лиственницы: находили дерево вот такого диаметра, распиливали поровнее, придавали колесу форму как можно более точного круга, а в центре делали квадратную дырку для тележной оси. Весило такое колесо килограммов сто пятьдесят, и арбу с двумя такими колесами могли тащить по степи, безо всяких дорог, только могучие волы — неторопливые, но невероятно сильные животные. И вот такое колесо покатилось прямо на героя легенды…
Хорошо, что герой, как всякий степной воин, всегда был готов к любым событиям: ездил на коне, ведя второго в поводу, и на этом заводном коне держал сумку, полную припасов и еды на случай долгого пути. В те времена мужчина должен был жить так, чтобы в любой момент отправиться в путь хоть за тысячи километров, провести в степи хоть месяц, хоть два.
Долго скакал от этого колеса багатур. День скакал, два скакал, меняя под собой лошадей, ведя свободную лошадь в поводу. Ел вяленое мясо из сумки, пил воду, наклоняясь с коня, когда пересекал речные броды. На второй день скачки стали спотыкаться кони, да и сам багатур стал уставать, а колесо так и катилось. Понял багатур, что или он уничтожит проклятое колесо, или оно уничтожит его, собьет с коня, раздавит своей тяжестью.
Долго думал багатур, как можно справиться с колесом, и придумал только одно… Вырубил он кол, ускакал подальше от колеса, уже не жалея коней, и вкопал этот кол возле высокого камня. Коней отпустил в степь, а сам забрался на камень и стал ждать. Подкатилось колесо, но не может забраться на камень, так и ездит вокруг. Багатур долго следил за колесом, а потом прыгнул на него, схватил руками, поднял, и надел четырехугольным вырезом на кол. Не всякий смог бы поднять такую тяжесть, точно надеть на кол маленький вырез… Багатур, на свое счастье, смог.
Вроде бы продолжало крутиться это колесо, как будто слышался багатуру человеческий голос… Или только чудилось ему это от страшной усталости? Во всяком случае, уехал он сразу подальше и проспал на голой земле весь остаток этого дня и всю ночь до утра. А наутро приехал к колу и увидел — на кол нанизана старая ведьма, бабушка преследовавшей его девицы. Кол вошел ей сзади в поясницу и вышел спереди, выше груди. Любой человек давно был бы мертв, но ведьма всю ночь умирала и никак не могла умереть, потому что для смерти ведьме нужна козья шкура или специальные заклятия и нужно передать кому-то свою силу.
Страшные проклятия шептали ее губы, губительные знаки делали ее руки, ужасное выражение стояло в выпученных от муки глазах. А багатур натаскал сухого дерева, свалил вокруг кола и поджег, не дожидаясь смерти страшной женщины.
Такая вот легенда, которой тоже можно верить или не верить, принимать ее всерьез или не принимать — это как вам будет угодно. Но такая легенда есть, и она заставляет меня по-другому воспринимать и «сказки некультурного народа», которые рассказывались еще так недавно, всего тридцать или сорок лет назад.
Глава 9
МУРАВЬИ
Это не простые насекомые…
В некоторых районах Сибири есть любопытное поверье — что в ночь на Ивана Купалу можно разоблачить ведьму или ведьмака. Для этого нужно пойти в лес, когда уже стемнеет, и произвести там кое-какие действия…
Естественно, молодежь еще и проверяет, не расцвел ли папоротник… Как известно, цветет папоротник раз в сто лет, и если даже расцветает, то вся нечистая сила в лесу охраняет его изо всех сил, и сорвать цветок папоротника непросто. Есть, правда, и другая версия, насчет того, что цветет папоротник каждый год, но вовсе не всякий папоротник, а только совершенно особые кусты, на особых болотах, и там найти эти цветущие папоротники не так просто — тем более, уж их-то нечистая сила оберегает особенно ревностно.
В одних местах верят в одну версию, насчет цветения папоротника раз в сто лет, в других — принимают другую, насчет его частого цветения, но везде верят, что цветок папоротника — это приворот, и если у парня или у девушки окажется такой цветок, он или она могут приворожить себе любимого человека. Так что интерес к цветку папоротника у молодежи всегда велик, какую бы версию ни принимали в этой местности.
В тех местах, о которых я рассказываю, под большим сибирским селом Боготолом, цветущий папоротник ищут каждый год. Молодежь, то есть молодые, но взрослые парни и девицы лет по 20—25, подростки и даже дети лет с 8—10 устраивают настоящую процессию. И родители отпускают детей, потому что знают — пойдет большая толпа, с ребенком ничего не приключится плохого, а впечатлений у него будет невероятное количество.
Идти надо тихо, стараясь не шуметь и ничего не говорить. Случается, ребенок распустит язык, но тут же ему прилетит подзатыльник, и он живенько научится держать язык за зубами, раз надо.
Сначала молодежь проверяет, не расцвел ли папоротник. На памяти живущих он ни разу пока не расцвел, и тогда можно переходить ко второму пункту программы. Вся процессия, десятки человек, идут к заранее присмотренному муравейнику. В каком муравейнике набирать муравьев, не имеет значения, лишь бы это было сделано в ночь на Ивана Купалу, и потому важнее всего присмотреть заранее муравейник, чтобы не шарахаться ночью по лесу в поисках, и важно захватить с собой какой-нибудь плотно закрывающийся сосуд. В наше время используется обычно стеклянная банка, а в старину брали берестяной туесок с плотно прилегающей, хорошо подогнанной крышкой. И набирали муравьев полный сосуд.
Теперь самое главное и самое страшное: надо прочитать молитву у порога предполагаемой ведьмы и одновременно напустить муравьев на ту стену дома, где висят образа. Какую молитву читать — известно, но мой информатор не стала мне ее пересказывать, уточнила только, что молитву эту знает. Так что молитва — не такой уж секрет.
Почему нужно выпускать муравьев именно на ту стену, где образа, почему именно на стену, и почему именно муравьев, а, скажем, не пчел и не земляных червяков? На эти вопросы у меня нет ответа — таков обычай, и все! Полагается выпускать именно муравьев, именно на эту стену, и именно в ночь на Ивана Купалу, и именно после молитвы. Обычай требует именно таких действий. И считается, что если обвинение против колдуньи или колдуна ложное, то ничего не будет; а если там и правда живут ведьмы и ведьмаки, то из дому выскочит черная кошка, упадет столб, на котором держатся ворота, или будет еще какой-нибудь недвусмысленный знак.
Нет-нет, я знаю — ведьм не бывает, а затея с муравьями — вообще совершеннейшая чушь. Но есть у меня информатор, на глазах которой эта народная ловушка для ведьм сработала! Было это не так уж давно, в конце 1950-х годов, когда Лидия была еще не доктором наук, а маленькой деревенской девочкой и с упоением принимала участие в сборе муравьев и запускании их на дом предполагаемой ведьмы. А в деревне тогда жил некий странный и неприятный человек, фамилии которого я тоже называть не буду — может быть, его потомки и сегодня живут в Красноярске или в деревнях под Боготолом, и они вполне могут не иметь никакого отношения к непочтенным занятиям этого человека.
Но главное — стоило прочесть установленную молитву, запустить муравьев на стенку, где у добрых людей висят образа, и в доме вдруг раздался страшный рев, не человеческий и не звериный. Никогда не слышали подростки ничего ужаснее этого рева, а тут еще из дома пулей вылетела черная кошка. Огромная, глаза мечут молнии, сиплый мяв вырывается из пасти! Между прочим, никогда не было в этом доме никакой кошки — ни черной, ни любого другого цвета.
А эта кошка кинулась на детей, и мало осталось тех, кто спустя мгновение не мчался по улице, стараясь как можно быстрее очутиться от кошки на безопасном расстоянии. Долго ли гналась кошка за людьми, я не знаю, и никто не знает. Никого она не догнала, это факт, и, очень может быть, и не собиралась догонять — главное было распугать и разогнать свидетелей. Впрочем, видели собравшиеся достаточно и выводы сделали определенные.
В старину считалось вполне естественным, если уличенную ведьму сжигают вместе со всем ее домом, но в наше просвещенное время так, конечно же, не поступают. И этот странноватый человек, в доме которого раздавался страшный рев и выскакивала эта кошка, благополучно жил себе дальше в деревне. Что относились к ему еще более настороженно, чем раньше, — это вроде бы естественно, но и репрессий никаких не было.
Вот, собственно, и вся история.
Глава 10
СТУК В ЗАИНДЕВЕЛОЕ ОКНО
То как путник запоздалый
К нам в окошко застучит.
Среди прочих народных поверий есть и такое: что душа умершего первые дни после смерти не отлетает сразу, а какое-то время находится тут же, возле живых. Через девять дней душа уходит, но не совсем, и возвращается через 40 дней. Возвращается и иногда просится впустить ее в дом. Например, стучится в окно или в дверь. В народе полагается в таких случаях ругать последними словами эту сущность, и считается, что она после этого исчезает.
Мне кажется несколько странным и способ прогонять душу — казалось бы, известно, что матерщина придумана какими угодно силами, только не добрыми и не светлыми. Несколько удивляет, почему душа умершего родственника, отца или матери, должна уходить в другой мир под аккомпанемент «А пошел ты…». Мне как-то казалось до сих пор, что умерших родителей можно было бы проводить и более любовно или уж, по крайней мере, вежливо. Но так полагается, и большинство сельских жителей неукоснительно выполняют обычаи и традиции.
Четыре года назад у нашей подруги Лидии произошло несчастье — умерла мама. Событие это ожидали давно, но, как вы понимаете, все равно событие трагичное. Собралась родня и на сорок дней. В этот год было особенно много снега, а когда выносили старушку, разгребли широкий проход от дверей дома к дороге, отбрасывая снег к стенам избы. И теперь окна выходили буквально на снег.
В полутемной комнате сидела Лидия и ее двоюродная сестра, женщина в жизни не очень преуспевшая и к тому же употреблявшая спиртные напитки. Разговор шел как раз вокруг этих народных представлений, и вдруг в одно из окон — сильный стук! Лидия прекрасно слышала этот стук, но как-то очень уж ей не хотелось признаваться в этом: и очень далеко от привычных представлений, и все-таки жутко. Проще сделать вид, что не слышишь.
— Лида, слышишь, стучит! Я сейчас скажу ей…
Сестра стала подниматься со стула.
— Да что ты выдумываешь?! Нет никакого стука!
— Как это «нет»?! Стучала ведь…
— Да никто не стучал, не выдумывай…
Так сестры препирались еще какое-то время, пока не раздался новый стук — да такой, что Лидии показалось — сейчас вылетит стекло и мороз ворвется в комнату… И не только мороз.
— Что, и сейчас ничего нет?!
— Не слышу…
Но сестра уже подбежала к окну и выкрикнула душе все, что заставляет кричать народная традиция. Сестры и дальше препирались, был стук или не было, но что важнее — стук больше не повторялся.
Спустя год Лидия была в родной деревне и созналась:
— А знаешь, вроде бы и правда тогда был стук…
— А я будто не знаю! Конечно, был стук в окно… Мать твоя пришла, надо было ее гнать, как обычай велит.
Вот и разбирайтесь, кто тут прав: доктор наук, живущий в красноярском Академгородке, или не очень образованная женщина, злоупотребляющая спиртными напитками. У меня нет готового ответа на классический вопрос, кто тут прав в этом непонятном деле.
Глава 11
ПЕТУХ, НАКАКАВШИЙ НА ДЕНЬГИ
Воробушек же тем временем сел на подаренную чернильницу, нагадил в нее (я не шучу)…
Среди множества способов гадания на жениха есть совершенно фантастические. Например, девушка в полночь идет к баньке и всовывает в предбанник голую попу (честное слово, я не шучу). Считается что через некоторое время ее должны погладить, и если погладят мягкой и нежной рукой — то и замужество получится удачным. А если за попу потрогают мозолистой и грубой лапой, то и замужество будет грубым и неудачным, со сплошными разочарованиями.
Большую часть способов гадания на жениха я пересказывать не буду — если даже редактор это пропустит, читатель уже сам обвинит меня в попытке рассказывать какие-то непристойности, чуть ли не гнать клевету на русский народ. А что народ — это исключительно богоносец и чуть ли не свят— у нас, кажется, скоро станет то ли официальной государственной доктриной, то ли официальным поверьем… трудно сказать, как точнее.
Расскажу только один совершенно достоверный случай, когда девица последовательно убила пятерых парней. Нет, она делала это не специально! Девушка уверяла, что была страстно влюблена в каждого из них… Так страстно, что готовила для каждого любовный напиток, ведьминский настой, который должен был приворожить парня к девушке. И напиток действовал! Парень увлекался в ответ, ребята сходились, за троих из них девушка выходила замуж; а через короткое время парень почему-то умирал.
Дело в том, что в состав любовного напитка входили и… фекалии влюбленной девушки. В фекалиях находились яйца редкого вида глистов, поражающих человеческий мозг. Яйца попадали в организм обожаемого парня, попадали в его мозг, и вскоре бедняга умирал. Диагностировали ему инсульт, и само разбирательство дела возникло именно потому, что и родственники погибших, и милиция стали как-то недоумевать — почему умирают от инсультов совсем молодые, до тридцати лет, парни, и притом все до единого — возлюбленные одной и той же девицы. Вроде бы и девушка — никак не типаж фильма ужасов, и причин для убийства никаких, но мрут ведь парни один за другим, это же факт.
Ну и провели малоаппетитную операцию — эксгумацию трупов, тщательнейшим образом проверили — а не отравили ли парней каким-то редким ядом. Хватило ума полезть и в мозг… Еще раз повторяю — случай это подлинный, при всей своей невероятности.
На фоне такого рода историй способ гадания на жениха, о котором пойдет речь, может показаться совершенно невинным, каким-то младенческим. И уж, во всяком случае, в высшей степени интеллигентным: ни фекалий, ни задниц, все приятно и обтекаемо.
Для гадания в избе возле печи насыпается горка золы, горка зерна, ставятся плошка с водой и зеркало. И в избу пускают петуха…
Если петух станет копаться в золе — значит, муж будет пролетарий, работяга.
Если станет клевать зерно — будет у тебя, донюшка, богатый муж.
Вот если петух станет пить воду — вот тут беда! Значит, муж будет алкоголик…
Особенно плохо, если петух, войдя в дом, встанет перед зеркалом и затеет всячески прихорашиваться — муж будет, как выразилась бабушка, «местный щеголь», то есть задавака, кривляка, несерьезный человек. В Сибири говорят еще — «картинщик».
Так вот, Лене, моей ученице, гадала бабушка в деревне Косачи (кстати, не так уж далеко от Балахтона)… Лену я знаю очень хорошо — она слушала мои лекции, когда меня еще не выгнали из Красноярского университета []. Это — одна из самых способных и если это важно — то самых красивых девушек, которых я когда-либо учил.
Тут, наверное, имеет смысл оговорить: только самые наивные люди считают, что красивые девушки не бывают умницами, и наоборот. Опыт жизни не подтверждает этого, наоборот. Красивые девушки — это девушки с хорошей генетикой, и, как правило, они умны.
Разумеется, точно так же и очкастые худосочные умники, по моим наблюдениям, выдуманы сочинителями фильмов 1950-х годов. Умные, талантливые мальчики, как правило, неплохо развиты физически или, по крайней мере, легко овладевают физической культурой, их легко научить работать руками и так далее. Организуя экспедиции и проведя в них немало лет, я убедился — два-три интеллигентных мальчика без особых усилий громят пять-шесть пьяных деревенских хулиганов — при том, что и опыт мордобоя у них меньше, и уж, конечно, меньше готовность решать проблемы таким способом. Просто интеллигентный мальчик и физически сильнее дикого, и лучше владеет своим телом, и уж, конечно, он настойчивее, активнее, ответственнее.
Так вот, Лена одна из самых способных и самых красивых моих учениц, и в этом нет противоречия. Лене гадала бабушка, когда ей (Лене, а не бабушке) было 15 лет. И обе остались несколько удивлены результатами… Потому что петух для начала прошелся по золе, но на золе не остался. Потом он разбросал ногами зерно, несколько раз клюнул и наконец накакал на зерно и стал запивать съеденное.
И встал этот петух перед зеркалом… Причем вовсе он не ограничился тем, что прихорошился, гордо прошел, поводя крыльями. Этот петух решил, что в зеркале сидит другой такой же петушара, и принялся орать на воображаемого соперника, хлопать крыльями и все пытался клюнуть сидящего в зеркале враждебного ему петуха, налетал на него, колотя в зеркало грудью. Словом, ужас…
Вообще-то, во время гадания полагается сохранять молчание. Считается, что пока петух гуляет по избе, предсказывая девичью судьбу, все должны сидеть тихо, никак не влияя на петушиные действия. Так и сидели: Лена, ее младшая сестра, ее мама, бабушка и бабушкина подруга. Сидели, пока петух не начал налетать на собственное изображение, и тут-то сил уже ни у кого не стало…
По словам Лены, «смеялись — это не то слово! Мы просто ржали». В общем, веселья было много, но Лена так и не поняла тогда, какого же мужа сулит ей судьба, а спустя четыре года, уже взрослой девушкой, познакомилась с парнем, который с 15 лет работал на железной дороге слесарем, но там не остался.
Несколько раз он мог составить неплохое состояние — но всякий раз по какой-то причине отказывался от такой перспективы.
В его жизни было несколько запойных периодов, но как-то все проходило, в конечном счете.
И последние сомнения отпали у Лены, когда в компании Саши запели песню, которую я позволю себе привести полностью — я ведь не уверен, что все читатели эту уличную песню знают, а если и слыхали — то помнят.
Песня, что и говорить, далека от изящества и больше всего подходит, по-моему, не для того, чтобы привлекать, а чтобы пугать до полусмерти юных дев — вот, мол, что с тобой будет, если затеешь с нами иметь дело! Прямо как в любимой песне капитана Крича:
Но молодежи часто нравится эта непритязательная песенка, и я слышал ее первый раз еще где-то году в 1966, совсем мальчиком.
И под эту похабень про бедную птичку-курочку Саша стал так танцевать, изгибаться, показываться, что Лена сразу же мысленно увидела того, давнего петуха, давно съеденного в деревне Косачи!
Все последние сомнения у девушки если и оставались — тут же оказались преодолены, и Лена уже не сомневалась — вот он, суженый. Трудно судить, конечно, что это — действительное предсказание судьбы или то, что психологи называют «самосбывающийся прогноз», — когда человек организует свою судьбу в соответствии с прогнозом, порой сам того не замечая.
Но, во всяком случае, удивительное совпадение судьбы Саши, мятущейся души, и поведения петуха в избе — это факт. И что брак, насколько я могу судить, успешен — это тоже факт.
Поделиться книгой: