Часы начали отмерять пребывание фельдмаршала фон Манштейна в «Вервольфе». Его штаб находился здесь всего четыре месяца.
Судьба «Вервольфа» была окончательно решена 28 декабря 1943 года, когда Гитлер со своим высшим генералитетом обговаривал уже в ставке «Вольфшанце» под Растенбургом донесение командующего группой армий «Юг» генерал-фельдмаршала Манштейна из Винницы.
Вот выписка из стенограммы:
«Гитлер: Важно и необходимо одно: пусть Манштейн неожиданно выйдет из Винницы, чтобы сберечь присутствие духа. Иначе он будет командовать, а толку от этого не будет никакого. А в Виннице чтоб все сожгли и сравняли.
Шмундт (генерал-лейтенант, главный адъютант Гитлера): Первым делом требуется не оставить там никакой мебели, а то её вывезут в Москву и организуют выставку.
Гитлер: Все сжечь!»
«…С приближением фронта, перед отступлением немцев за реку Буг с 7 по 13 марта 1944 года объект «Вервольф — Эйхенгайн» предавался огню и разрушению путем взрывов», — зафиксировал начальник опергруппы советских разведчиков, занимавшихся ставкой Гитлера, подполковник МГБ Рогатнев.
Глава 17
Перебравшись в сентябре 1943 года из Винницы в Растенбург, а точнее, из «Вервольфа» в «Вольфшанце» Гитлер как бы на время отодвинул приблизившуюся линию Восточного фронта. Но и Растенбург с его «Вольфшанце» теперь уже мало чем отличался от «Вервольфа», отданного генерал-фельдмаршалу фон Манштейну, и Винницы, ставшей передовой для немецких частей, быстро откатывавшихся на Запад. Особенно после 17 ноября 1943 года. После так называемого «десятого налёта» советской авиации и союзников на Берлин. По существу, после этого налета Берлин как столица, как организационный пункт Германии, — перестал существовать…
23 ноября сгорел «Кайзергоф». Сгорела гостиница «Бристоль». Воздушной волной разрушена гостиница «Эден». Населению, занятому в противовоздушной обороне города, выезд из Берлина был запрещен.
Сгорели дома вблизи министерства иностранных дел. Сгорел главный почтамт на Дессауэрштрассе. Почти все телефоны перестали работать. Прием телеграмм был резко ограничен.
Полностью сгорел со всеми документами и многими тысячами паспортов иностранный отдел полицей-президиума на Бирже. Его срочно перевели на Магазинерштрассе, где заняли только один этаж.
Бомбежками была уничтожена документация больших банков. С конца ноября работа банков практически прекратилась. Погибла большая часть материалов муниципальных органов и учетные материалы военнообязанных…
Естественно, все, что происходило в Берлине, отражалось в Растенбурге. Но одно событие надолго вывело Гитлера из привычного рабочего режима…
3 января 1944 года бомба попала в здание имперской канцелярии. Только через два дня из убежища, находившегося на глубине двадцати метров, был извлечен персонал. Чиновники остались целы.
Как ни пытались приукрасить действительность геббельсовские пропагандисты, Гитлер знал, что после «десятого налета» число оставшихся без крова в Берлине достигло 2 млн человек.
Падала дисциплина. Нация, недавно фанатично преданная Гитлеру, разлагалась. Началось дезертирство. «Пачками» стали сдаваться в плен, особенно на Западном фронте, хотя и на Восточном все изменилось: немцы все чаще стали говорить «Гитлер капут!».
Были предприняты драконовские меры, казни. И тем не менее совершалось все больше грабежей и краж. Специальные плакаты призывали отпускников владеть своими нервами и поспешить в свои части. В противном случае строгое наказание. Улицы Берлина кишели военными патрулями и полицейскими отрядами. Однако случаи невозвращения отпускников на фронт участились.
К немецкому народу обратился Геббельс. В ответ — насмешки и ругательства.
Чтобы как-то смягчить диктатуру, прессе было дано указание критиковать второстепенные власти. Осмелившиеся же критиковать Гитлера исчезали бесследно.
И ещё одна беда. В Берлине скопились сотни тысяч иностранных рабочих, согнанных со всей Европы. По ночам на затемненных улицах они открывали канализационные люки, приводили в негодность телефонные автоматы. У немцев перед ними был не меньший страх, чем перед гестапо.
Генералы знали, что война проиграна, но ничего не предпринимали. Гиммлер приставил к ним молодых офицеров, которые имели многолетнюю нацистскую подготовку.
Командующие отдельными армиями были изолированы друг от друга.
Гитлер знал, что среди генералов есть группа известных высокопоставленных лиц, которые говорят о нем только как о фельдфебеле! Недоверие Гитлера зашло так далеко, что никто не мог попасть к нему, пока карманы посетителя не обыщет адъютант фюрера Шауб. Шауб Юлиус — пожалуй, был один из немногих, кому доверял Гитлер. С 1917 по 1920 год Шауб был солдатом. В мае 1924 был приговорен к 1 году 3 месяцам заключения за участие в нацистском движении в Мюнхене в ноябре 1923 года. Часть наказания отбывал вместе с Гитлером в Ландсберге. Депутат рейхстага и член НСДАП с 1936 года (партийный билет Шауба за № 81, а эсэсовский — № 7). С 1936-го бригадефюрер СС, а с 30 января 1938-го — группенфюрер СС.
Шауб был единственным человеком, кто имел право не пустить к Гитлеру даже самое высокое должностное лицо. С оружием к Гитлеру вообще никого не пропускали. А иностранных дипломатов и государственных деятелей других стран Шауб проводил через комнату, оборудованную фотоэлементами, и только потом — в кабинет Гитлера.
Чтобы привязать к себе нужных людей, фюрер щедро одаривал их. Любимцы Гитлера — Роммель, Кейтель, Дитль и другие получали так много подарков вилл, имений, — что становились обязанными ему. Другое крыло — Манштейн, Бок, Гудериан, Томас, Браухич и многие выходцы из старых офицерских семей также получали земные блага, поэтому не вмешивались в то, что выходило за рамки их службы, хотя они и были противниками Гитлера.
Младшие офицеры были убеждены, что, в случае победы красных, их сошлют в Сибирь и заставят восстанавливать Сталинград. И они воевали. И продолжали воевать тогда, когда русские стояли у ворот Берлина…
Рядовые были в отчаянии и не надеялись на генералитет. С начала сентября 1943 года в рядах фронтовиков особенно заметно упало настроение. Достаточно было отпускникам взглянуть на свои разрушенные дома, как их боевой дух исчезал. Гитлеровские утверждения об отчаянном сопротивлении масс не соответствовали действительности. Не было случаев, чтобы в Берлине, после налетов авиации, ругали англичан. Простые граждане считали, что режим можно изменить только военным поражением.
Сводкам союзников об уничтожении промышленных районов Берлина оставалось лишь удивляться, так как фабрики восточных и северных его районов продолжали работать.
Гитлеру докладывали, что больше всего пострадала та часть города, где отсутствовал военный потенциал. Зато промышленные сооружения востока, севера — Эркнер, Шпандау, Сименсштадт остались невредимы. Даже Форстенвальд, самый большой центр военной промышленности берлинского района, вряд ли видел хотя бы один английский самолет!
Налеты большей частью были на юго-западную часть Берлина, которая для ведения войны не имела значения.
Были уничтожены юго-западные кварталы, как и район Гедехтнновкирхе. Однако шестиэтажное бетонное сооружение в непосредственной близости от зоологического сада, откуда управлялась вся противовоздушная оборона Берлина, устояло.
Большая часть западного Берлина была уничтожена полностью, в то время как электростанция в Клингенберге или агрегаты по подъему на лифтах судов в Нидерфинове, откуда подавалась электроэнергия в Берлин, уцелели.
Отдельные взрывы не нарушили также работу берлинской системы каналов на реке Шпрее с её гаванями.
Зато постоянной бомбардировке подвергались западные кварталы Берлина, Грюнвальд, южное и западное предместья. Этим только облегчалось положение правителей Берлина: меньше требовалось электричества, воды, угля, продуктов гражданскому населению.
В Берлине в открытую говорили о том, что эти промышленные сооружения англичане щадят умышленно, так как владеют крупным пакетом акций.
Гитлер понимал, что важнейшими военными объектами Берлина, уничтожение которых имело бы практическое и психологическое значение, являлись промышленные сооружения в предместьях, транспортные линии, правительственный квартал, ключевые министерства: авиации, пропаганды и т. д.
Вот почему министерство иностранных дел уже давно переехало в городок Ельз, возле Бреслау, туда же перебрались иностранные посольства. Министерство хозяйства работало в Нейтреббине. Бомбежки министерств вряд ли имели хоть какое-то практическое значение…
Потерял всякое значение и полигон возле Вюнсдорфа — все было эвакуировано и там соорудили пустые бараки для приманки авиации противника.
Кроме того, в этом районе находились бараки военнопленных итальянцев сторонников Бадольо и русских. При налете 21 ноября 1943 года сгорел целый лагерь, сотни пленных погибли.
Фабричный пояс Берлина простирался на северо-запад от Папенштрассе до высоты Рейникендорф. Поскольку линия Вюнсдорф-Цессен-Мариендорф также являлась линией, которую доставали самолеты, то и здесь соорудили бараки для приманки.
…Вот такое незавидное положение было у столицы Германии Берлина. И это, заметим, уже в конце 43-го — начале 44-го года. Невеселое настроение царило и в ставке «Вольфшанце» в Растенбурге. Гитлер прекрасно понимал, что если бы его противники, то есть русские и их союзники, а также немецкие коммунисты, блокировали, скажем, министерство пропаганды Геббельса, расписывавшее ужасы раздела Германии, высылку населения, ограбление, советизацию, то мог бы появиться ещё один фронт — внутренний, с центром в Берлине. Гитлер даже допускал мысль, что такой фронт поддержал бы и генералитет. Тогда положение правительства стало бы весьма непрочным.
Озабоченность за судьбу империи чувствовалась и в высших кругах, в среде банкиров, крупных промышленников, торговцев. Они лишь скрывали свою неприязнь к Гитлеру и симпатии к Лондону. Только террор и запугивание делали этих людей неспособными к действию.
«Хотя как сказать, — произнес Гитлер, глядя в упор на своего самого преданного человека — адъютанта Шауба. — От этих промышленников и лавочников, и особенно от высших военных, всего можно ожидать!»
Глава 18
Шел конец мая 1944 года… Гитлер был особенно не в духе. Кричал и топал ногами.
И было отчего. В первых числах мая в американском посольстве в Берне, в Швейцарии, побывал инкогнито генерал-фельдмаршал фон Браухич, один из авторов плана «Барбаросса», которого после разгрома армий под Москвой в 1941 году фюрер выгнал со службы в отставку.
Вальтер фон Браухич (1881–1948) — генерал-фельдмаршал, участник Первой мировой войны. В 1931 году получил звание генерал-лейтенанта, командовал артиллерийским соединением, военным округом в Кенигсберге, армейским корпусом, армейской группой, с 1938 года главнокомандующий сухопутных войск. После провала наступления на Москву в декабре 1941 года уволен в запас.
В 1945 году сдался в плен англичанам, в 1948-м умер в госпитале для военнопленных.
Браухич встретился с руководителем политической разведки США в Европе Алленом Даллесом (в 1953–1961 гг. являлся директором ЦРУ. — Ред.) и от имени группы германских военных предложил заключить сепаратный мир на следующих трех условиях: военные свергнут Гитлера; создадут военное правительство, которое пойдет на безусловную капитуляцию; советские войска не должны участвовать в оккупации германской территории.
И вот новое сообщение… Только что в Берне, и опять в американском посольстве, у Даллеса побывали представители ещё одной группы из Германии, состоящей из промышленников, правых социал-демократов и видных военных, включая начальника генштаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Курта Цейтлера! Условия сепаратного мира — очищение германскими войсками оккупированных территорий в Западной Европе и свобода действий на Востоке для продолжения войны против СССР!
Фюрер был взбешен. Он потребовал от Гиммлера и Шелленберга изловить предателей и казнить.
Правящие круги США и Великобритании, оказавшись в 1944 году перед фактом растущей военной мощи СССР и опасаясь роста его влияния в Европе, вопреки своим союзническим обязательствам, прямо или через посредников активизировали имевшие место ещё с 1941 года тайные контакты с эмиссарами нацистской Германии. Обсуждались условия возможного сепаратного мира.
Гитлеровское руководство надеялось, что США и Великобритания, отступив от принципов антигитлеровской коалиции, дадут Германии возможность выйти из войны без поражения в обмен на обещание защитить Запад от «угрозы большевизма».
В этих целях использовался, в частности, Ватикан. Осуществлялись такие контакты и через Испанию, которая имела дипломатические отношения с Великобританией и другими западными странами.
Браухич и Цейтлер были не первыми.
Еще в начале мая 1942 года закордонный источник советской разведки сообщил о попытках Турции выступить посредником при заключении сепаратного мира между Англией и Германией. В частности, английский посол в Анкаре имел беседу с генеральным секретарем турецкого министерства иностранных дел, во время которой последний уверял, что Советский Союз, по сведениям турок, собирается заключить мир с Германией, бросив Англию на произвол судьбы. Он призывал Англию опередить русских и первой заключить мир с Германией, предоставив СССР самому решать свою судьбу. В противном случае, указал генеральный секретарь, положение Англии и Турции будет плачевным.
8 мая 1942 года генеральный секретарь встретился с английским авиационным атташе и сообщил, что Германия не будет вести наступление против России, так как они придут к соглашению. Это будет иметь катастрофические последствия для Англии и Турции. По его мнению, важно, чтобы Германия и Англия пришли к согласию. Атташе спросил, обсуждал ли генеральный секретарь этот вопрос с фон Паленом и известно ли ему мнение Гитлера. Генеральный секретарь не ответил прямо, но сказал, что мирные настроения фон Палена хорошо известны.
10 мая авиационный атташе нанес новый визит генеральному секретарю и заявил, что английское правительство не имеет оснований полагать, что Россия ведет переговоры с Германией о мире.
И это ещё не все. Агент советской разведки сообщил, что тогда же, в мае 45-го, некий Оппенгейм, еврей, получивший арийские права, промышленник и приятель Геринга (!), пытался в Швеции так же прощупать почву для англо-германских переговоров о сепаратном мире. Кстати, об этом узнало и швейцарское посольство в Лондоне.
И, наконец, в феврале 1943 года гитлеровский эмиссар князь М. Гогенлоэ встретился в Швейцарии с тем же Даллесом.
В беседе были затронуты и вопросы о будущем Австрии, Чехословакии, Польши, Румынии, Венгрии. Предполагалось, что Германия будет по-прежнему хозяйничать в Восточной Европе. Планировалось «путем расширения Польши в сторону Востока и сохранения Румынии и сильной Венгрии… поддержать создание санитарного кордона против большевизма и панславизма».
Аналогичные встречи имели место и в последующем… В первой половине 1944 года состоялись переговоры между представителями США и группой политических и военных деятелей Германии, пытавшихся устранить Гитлера. Через шведского банкира Я. Валленберга участники заговора против Гитлера поддерживали контакты и с представителями правительства Великобритании. В июле 1944 года А. Даллес сообщил в Вашингтон, что, в случае успеха, немецкие войска приступят к планомерному отступлению на Западе, в то время как на Востоке будут концентрироваться лучшие гитлеровские дивизии…
О контактах представителей Германии и её сателлитов с лицами из окружения правительств США и Англии органами госбезопасности было получено немало достоверных сведений, которые своевременно докладывались руководству и во многом способствовали усилению позиций Советского Союза на международной арене. Реакционным кругам Запада так и не удалось завершить войну сепаратным миром с нацистской Германией…
Но вернемся в ставку «Вольфшанце» в Растенбурге…
Глава 19
Конец мая 1944 года. Гитлер не догадывается о готовящемся на него покушении, которое произойдет 20 июля. Его армия, оснащенная современной техникой, пока ещё сильнейшая в мире…
Гитлер помнил, как ещё до начала войны с помощью военной разведки абвера ему удалось нащупать слабое место обороны СССР — наземную службу авиации, поэтому и надеялся интенсивной бомбардировкой аэродромов сразу же дезорганизовать её действия.
Вторым несовершенным звеном обороны Гитлер считал службу связи авиации Красной армии, которая, в силу своей тяжеловесности, излишнего радирования и сложности ключей, затрудняла оперативность руководства боевыми действиями.
Консультировал Гитлера по этим вопросам Геринг.
Германская комиссия, находившаяся позже в Москве, ознакомилась с авиационной промышленностью СССР, любезно предоставленной для осмотра. Немцы тогда положительно отозвались о советских авиазаводах. Они не ожидали встретить в СССР настолько хорошо налаженную функционирующую промышленность. Ряд объектов явился для них сюрпризом. Так, немцы не знали, например, об авиамоторе мощностью в 1200 лошадиных сил.
Большое впечатление произвели на немцев 300 самолетов типа И-18 на одном из заводов и 100 таких же самолетов в серийном производстве.
Правда, референт Геринга высказался в том смысле, что русские умышленно собрали на одном заводе самолеты типа И-18, дабы произвести на немцев впечатление. Подобные комментарии объяснялись тем, что Геринг проводил курс на войну против СССР и для него были нежелательны сообщения, указывающие на рискованность и нецелесообразность этой авантюры. Знал ли об этом Гитлер?
Вряд ли. Опьяненный властью и силой, он не принял во внимание предостережения германских военно-воздушных атташе в Швеции и Финляндии, которые констатировали: Швеция и Финляндия оказывают противодействие полному включению этих стран в антисоветские немецкие планы.
Военно-воздушный атташе из Стокгольма сообщал, что советские заказы шведской промышленности вызывают среди шведских промышленников настроения в пользу сохранения хороших отношений с СССР.
Министр внутренних дел Швеции вызвал германского военного атташе и выразил ему недовольство по поводу того, что немцы направляют через Швецию на север большое количество войск и задерживают их там, вместо того чтобы, как это предусмотрено шведско-германским соглашением, вывозить такое же количество войск в Германию.
Но это мелочи. Гитлер вспомнил разговор шведского министра иностранных дел с финским посланником в Стокгольме. Тогда финский посланник заявил, что Финляндия не стремится к расширению своих границ. И что? Финляндия вступила в войну против СССР, как того хотел он, Гитлер! Ах, какое бурное время пережил он…
Тогда, накануне войны, в главный штаб германской авиации поступали сведения, казалось бы, специально для того, чтобы остановить его, Гитлера:
— на южной границе Украины производится концентрация советских танков;
— от румынского генерального штаба получено сообщение, что маршал Тимошенко недавно провел в Киеве большой военный совет;
— от гестапо поступили данные о том, что на полуострове Рыбачий проводится интенсивное строительство аэродрома, на котором занято большое количество рабочих…
Гитлера такие сообщения лишь подхлестывали. Его не остановили даже бомбардировки англичан. Тогда в Киле полностью была выведена из строя «Дойче верфь», сильно повреждены судостроительные заводы «Германия», основательно пострадала военно-морская верфь, разрушена электростанция и другие оборонные объекты. Это было серьезное предостережение. Но Гитлера и это не отрезвило. Он, как азартный игрок, проигрывал мелкие ставки, делал свою ставку. По-крупному. И выиграл!
— Я покорил всю Европу! — говорил он. — Не беда, что ещё не удалось поставить на колени Россию. Она уже на стадии издыхания…
И в самом деле, не может не осуществиться то, что так хорошо было задумано и спланировано…
Гитлер закрыл глаза и, возвращаясь в прошлое, мысленно представил картину 1939-го и начала 1941 года…
…Германия готовилась, тайно и явно, к наступлению против Советского Союза. Геринг отдал распоряжение о переводе русского отдела штаба авиации в активную часть, разрабатывавшую военные операции. В широких масштабах началось изучение важнейших объектов бомбардировок на территории СССР. Составлялись карты основных промышленных объектов. Готовился вопрос об экономическом эффекте оккупации Украины.
Это были первоочередные подготовительные мероприятия.
Были и другие. Получение данных по линии германского министерства хозяйства о политическом и хозяйственном положении на Балканах, планы включения Балканских стран в хозяйственную систему Германии, пути и методы осуществления германской экспансии на Балканах.
Но главная забота — военное хозяйство Германии: степень загрузки промышленности, запасы сырья и продовольствия, состояние транспорта и торговли, военный бюджет, ресурсы оккупированных территорий и т. п.
Далее, структура и личный состав органов германской политической и военной разведок (гестапо и абвера). Это не какая-то там турецкая генеральная дирекция общественной безопасности. Политическая и военная разведки Германии должны быть лучшими в мире. И они стали таковыми!
И ещё забота — оппозиционно настроенные люди в Германии, коммунисты вроде Тельмана, способные и готовые вести борьбу против него, Гитлера, и национал-социалистического режима. Их надо изолировать!
Эрнст Тельман (1886–1944) — лидер немецких коммунистов, рабочий. Участник Первой мировой войны. В 1920 году вступил в компартию Германии (КПГ). В 1923 году как делегат 3-го конгресса Коминтерна посетил Советскую Россию. В 1924–1933 годах — депутат рейхстага от КПГ, с 1925 года председатель ЦК КПГ. После прихода к власти Гитлера, в 1933 году, был арестован, содержался в тюрьмах, а в 1944 году переведен в концлагерь Бухенвальд и 18 августа по прямому указанию Гитлера и Гиммлера был расстрелян.
Остальное — не столь существенно. Скажем, сведения о военных укреплениях и фортификационных работах в Румынии, Турции, Иране и Финляндии на границах с СССР. Или материалы о дислокации турецкой, иранской и румынской армий, военные карты турецкого генштаба районов Фракии и Западной Анатолии, схема укреплений Босфора… Сведения эти получать было не так уж и трудно. Сами отдавали. Кто за приличное вознаграждение, кто просто так. Чтобы застраховать себя на будущее.
Все эти данные были добыты и советской разведкой. На всякий случай даже была собрана информация о 8585 километрах шоссейных дорог Ирана, получена точная характеристика с учетом спусков, подъемов, серпантинов, грузоподъемности мостов. Одних только фотоснимков сделано 750!
Советская разведка располагала в конце войны сведениями о 199 агентах иностранных разведок, членах зарубежных контрреволюционных эмигрантских организаций, переброшенных на территорию СССР и впоследствии арестованных.
Добыты были также материалы в области авиации, нефтяной промышленности, судостроения, машиностроения, химии, лесохимии, вооружения, радио, телевидения, электротехники, которые переданы через Комитет обороны в промышленность…
Советское правительство, конечно же, располагало материалами, освещающими внутреннюю и внешнюю политику Франции. Знал о них и Гитлер. В основном эти материалы содержали сведения о позиции союзников в отношении СССР, военных приготовлениях союзников, переговорах с английскими правительственными кругами, заседаниях Верховного Совета союзников, деятельности союзников на Ближнем Востоке, Балканах, в Скандинавии…
Все это имел Гитлер и внимательно следил за ходом дел. У него даже были готовые планы политического и экономического проникновения Германии в сопредельные с СССР страны — Иран, Афганистан, Финляндию, Румынию и организации в этих странах многочисленных стратегических баз и разведывательных пунктов.
Гитлер не сомневался в том, что Сталин хотя и не в большей мере, чем он, но достаточно осведомлен об экономическом положении, политических настроениях населения, режиме и военных приготовлениях в Германии и генерал-губернаторстве.
Но ему, Гитлеру, было наплевать на то, что знал Сталин и что он думал о нем. Главное — сыграть «друга» СССР, усыпить бдительность, подготовиться как следует и тогда…
Внезапность!
Выигрывает тот, кто бьет первым…
Глава 20
Поделиться книгой: