– Будем надеяться, нет! – шепотом отвечал Снусмумрик. – Только у меня все равно душа не на месте.

Тут все остановились, да так внезапно, что папа чуть не угодил Хемулю удочкой в глаз.

– Кто это так кричит?.. – взволнованно воскликнула Муми-мама.

Лес сотрясался от дикого крика. Кто-то во весь опор мчался прямо в их сторону, подвывая не то от страха, не то от ярости.

– Прячьтесь! – крикнул Муми-папа. – Это какое-то чудовище!

Но не успели они броситься наутек, как показался Ондатр с вытаращенными глазами и встопорщенными усами. Он отчаянно размахивал лапами и нес какую-то несусветицу, никто не понимал, что он хочет сказать. Ясно было одно: то ли он рассердился, то ли испугался, то ли рассердился оттого, что испугался. Не останавливаясь, промчался он мимо них по направлению к Муми-долу.

– Что с ним? – спросила потрясенная Муми-мама. – Ведь он всегда такой степенный, держится с таким достоинством.

– Так убиваться из-за того, что порвалась веревка у гамака, – сказал Муми-папа и покачал головой.

– А по-моему, он рассердился оттого, что мы забыли принести ему поесть, – сказал Снифф, – и теперь его доля достанется нам.

В тревожных догадках пошли они дальше. А Муми-тролль и Снусмумрик незаметно ушли вперед и кратчайшим путем направились к гроту.

– Входить через вход нельзя, – сказал Снусмумрик. – Вдруг оно все еще там. Заберемся на скалу и посмотрим через расщелину.

В молчании вскарабкались они на скалу и, как индейцы, подползли к расщелине. Затем с величайшей осторожностью заглянули в грот. Шляпа Волшебника стояла на месте – пустая. В одном углу валялось одеяло, в другом – книга. В гроте никого не было.

Но весь песчаный пол грота был испещрен какимито странными следами, словно в нем кто-то плясал и скакал.

– Это не следы лап Ондатра! – сказал Муми-тролль.

– Сомневаюсь, лапы ли это вообще, – сказал Снусмумрик. – Уж больно странно они выглядят!

Приятели спустились со скалы, боязливо озираясь по сторонам.

Но ничего страшного они не увидели.

Что именно приключилось с Ондатром, осталось навеки покрытым тайной, потому что сам Ондатр решительно отказывался говорить на эту тему[3].

Тем временем остальные уже добрались до берега моря и кучкой стояли у воды, оживленно болтая и жестикулируя.

– Они нашли лодку! – воскликнул Снусмумрик. – А ну, бежим смотреть!

Это была сущая правда. Их взору предстала большая, настоящая парусная лодка, выкрашенная в лиловый и белый, с обшивкой кромка на кромку, с веслами и рыбным садком!

– Чья это? – еще не отдышавшись, спросил Муми-тролль.

– Ничья! – торжествующе ответил Муми-папа. – Ее прибило к нашему берегу, а по закону, кто первый нашел остатки кораблекрушения, тому они и принадлежат. Значит, она наша!

– Ей надо дать имя! – воскликнула фрекен Снорк. – Что, если назвать ее "Дорогуля"? Прелесть какое имя!

– "Дорогулю" оставь для себя, – презрительно отозвался Снорк. – Предлагаю назвать ее "Орел".

– Нет, тут непременно нужна латынь! – воскликнул Хемуль. – "Muminates Maritima"!

– Я первый ее увидел! – вскричал Снифф. – Мне и выбирать! Назовем ее "Снифф" – коротко и ясно. Будет жутко забавно!

– Что жутко, так это точно, – издевательски заметил Муми-тролль.

– Тихо, дети! – сказал Муми-папа. – Тихо. Разве не ясно, что название лодки должна выбрать мама? Ведь это она вытащила нас на прогулку.

Муми-мама так вся и зарделась.

– Куда уж мне, – застенчиво сказала она. – Вот Снусмумрик – тот действительно имеет богатое воображение. Уж конечно он придумает название лучше меня.

– Право, не знаю, – сказал польщенный Снусмумрик. – По правде говоря, первое, что мне пришло в голову, это "Крадущийся волк" – исключительно стильно.

– Нет, – сказал Муми-тролль, – пусть мама выберет.

– Хорошо, мое золотко, – сказала Муми-мама. – Только не говорите потом, что я глупа и старомодна. Мне казалось, имя лодки должно напоминать нам о том, что она нам даст, ну я и подумала, что ее следует назвать "Приключение".

– Здорово! – сказал Муми-тролль. – Давайте так и назовем ее и отпразднуем это! Мамочка, есть у тебя что-нибудь, что могло бы сойти за шампанское?

Муми-мама обшарила все свои корзины.

– Какая жалость! – воскликнула она. – Похоже, я забыла дома фруктовый сок!

– А ведь я спрашивал, не забыла ли ты чего! – строго сказал Муми-папа.

Все ужасно расстроились. Плавание под парусами на новой лодке, не окрещенной по всем правилам, может закончиться плачевно.

И тут Муми-тролля осенило.

– Давай мне кастрюли, – сказал он, наполнил кастрюли морской водой и отправился в грот. Вернувшись, он подал папе кастрюлю и сказал: – Ну-ка попробуй!

Муми-папа отпил глоток и просиял от удовольствия.

– Откуда это у тебя, сынок? – спросил он.

– Секрет! – ответил Муми-тролль.

Они наполнили волшебной водой банку из-под варенья и разбили ее об нос лодки. Муми-мама гордо продекламировала: "Сим крещу тебя на вечные времена, и имя тебе "Приключение" (такова формула крещения у всех муми-троллей), и все закричали "ура!". Затем корзины, одеяла, зонтики, удочки, подушки, кастрюли и плавки погрузили на борт, и Муми-семейство с друзьями поплыли по пустынному зеленому морю.

Погода стояла чудесная, хотя и не совсем ясная, потому что солнце было затянуто легкой золотистой дымкой. С туго натянутым парусом "Приключение" стрелой неслось к горизонту. Волны звучно плескались в его борта, в снастях свистел ветер, а вокруг носа плясали русалки.

Снифф связал шнурком свои игрушечные суденышки одно за другим, так что в кильватере у них плыла целая флотилия. Муми-папа рулил, Муми-мама дремала. Ведь очень редко случалось, чтобы вокруг нее было так спокойно. В вышине над ними кружили большие белые птицы.

– Куда мы держим путь? – спросил Снорк.

– Давайте поплывем на какой-нибудь маленький остров! – попросила фрекен Снорк. – Я еще никогда не бывала на острове!

– Ну что ж, теперь ты имеешь такую возможность, – сказал Муми-папа. – Высадимся на первом же острове, который увидим.

Муми-тролль свесился с носа, пытаясь рассмотреть морское дно. Это было страшно интересно – глядеть в зеленоватую толщу воды, которую рассекал нос лодки, распуская в стороны белые усы пены.

– Я иду под парусами! – кричал Муми-тролль. – Мы плывем на остров! Пи-хо!

Далеко в море, окруженный бурунами и подводными мелями, лежал необитаемый остров хатифнаттов. Раз в год хатифнатты собирались на нем, перед тем как вновь отправиться в свои бесконечные странствия вокруг света. Они стекались сюда со всех концов земли, безмолвные и серьезные, с маленькими белыми пустыми лицами. Зачем им эти ежегодные съезды, трудно сказать: хатифнатты не могут ни слышать, ни говорить, а взгляд их всегда направлен на что угодно, только не к той далекой цели, к которой они стремятся. Быть может, им просто хочется иметь место, где можно чувствовать себя как дома, где можно немного отдохнуть, повидаться со знакомыми? Съезды эти всегда происходят в июне, и вот случилось так, что Муми-семейство и хатифнатты прибыли на остров почти одновременно. Пустынный и манящий, возник он из моря в нарядном венце белоснежного прибоя и зеленых кущ.

– Земля! – крикнул Муми-тролль.

Все потянулись через борт посмотреть.

– Тут есть пляж! – воскликнула фрекен Снорк.

– И отличная гавань! – сказал Муми-папа.

Изящно лавируя между отмелями, он провел лодку к берегу. Ее нос мягко ткнулся в песок. Муми-тролль спрыгнул с фалинем (так называется трос, которым лодка крепится к причалу) на сушу, и вскоре берег ожил, наполнился суетой и бурной деятельностью. Муми-мама сложила из камней очаг, чтобы подогреть оладьи, натаскала дров, расстелила на песке скатерть и на каждый угол положила по камню, чтобы ее не унесло ветром. Затем расставила чашки, закопала банку с маслом в сырой песок в тени от скалы и под конец украсила стол букетом береговых лилий.

– Мы ничем не можем тебе помочь? – спросил Муми-тролль, когда все приготовления были закончены.

– Вы должны обследовать остров, – сказала Муми-мама (уж она-то знала, чего им больше всего хочется). – Очень важно знать, куда мы попали. Вдруг нам грозит какая-нибудь опасность?

– Верно, – сказал Муми-тролль, и они втроем – он, фрекен Снорк и Снифф – пошли вдоль южного берега, а Снусмумрик, любивший делать открытия в одиночку, – вдоль северного. Хемуль взял лопату, зеленую коробку для растений, увеличительное стекло и направился прямо в лес в надежде найти там диковинные, еще никем не открытые растения.

Муми-папа устроился на камне поудить. Солнце незаметно склонялось к закату, золотистая дымка над морем сгущалась.

В самой середине острова расстилалась ровная зеленая лужайка, окруженная цветущим кустарником. Это и было тайное место встреч хатифнаттов, где они собирались раз в год в середине лета. Их явилось уже сотни три, и ожидалось прибытие еще примерно четырехсот пятидесяти. Они молча ходили по траве и церемонно раскланивались друг с другом. Посреди лужайки стоял высокий, выкрашенный в синий цвет столб, а на нем висел большой барометр. Всякий раз, проходя мимо барометра, хатифнатты низко кланялись ему (и это выглядело очень смешно).

А Хемуль тем временем бродил по лесу, собирая редкие цветы, пестревшие вокруг. Это были совсем не те цветы, что в Муми-доле, о нет, отнюдь нет! Посмотреть только на эти тяжелые серебристо-белые соцветия, словно отлитые из стекла, на эти двудольные чудо-цветы сумеречных тонов, на эти малиново-черные венчики, похожие на корону! Но Хемуль не видел всей этой красоты; он знай считал лепестки-тычинки и бормотал про себя: "Это будет номер двести девятнадцать в моем гербарии".

Так вышел он на поляну хатифнаттов и побрел по ней, рьяно высматривая в траве редкие растения, и поднял глаза только тогда, когда стукнулся головой о столб. Тут только он с изумлением огляделся вокруг. Впервые в жизни он видел столько хатифнаттов зараз. Они кишели повсюду и смотрели на него своими маленькими блеклыми глазками. "Интересно, злые они или нет? – с беспокойством подумал Хемуль. – Маленькие-то они маленькие, да уж больно их много!"

Хемуль осмотрел столб и висевший на нем большой блестящий барометр красного дерева. Барометр показывал дождь и ветер. "Странно", – подумал Хемуль, щурясь от блеска солнца, и щелкнул по барометру. Стрелка сильно упала. А хатифнатты угрожающе зашипели и сделали шаг в сторону Хемуля.

– Пожалуйста, не беспокойтесь! – испуганно сказал Хемуль. – Я вовсе не собираюсь отнимать у вас барометр!

Но хатифнатты не слышали его и сделали еще шаг в его сторону, шеренга за шеренгой, шипя и размахивая лапами. Хемуль страшно перетрусил и огляделся – как бы убраться восвояси. Враг окружал его стеной и подступал все ближе. А между деревьями мелькали все новые и новые хатифнатты, безмолвные, с неподвижными лицами.

– Пошли прочь! – крикнул Хемуль. – Кыш! Кыш!

Но хатифнатты продолжали беззвучно приближаться. Тут уж Хемуль подобрал свои юбки и давай карабкаться на столб. Столб был скользкий и грязный, но страх придал Хемулю нехемульскую силу, и вот уж он сидит, дрожа, на верхушке столба и держится за барометр.

Хатифнатты подступили к столбу вплотную и ждали. Словно белый ковер, они покрывали собой всю поляну, и Хемуль содрогнулся при мысли, что будет, свались он на землю.

– Караул! – крикнул он слабым голосом. – Спасите! Помогите!

Лес безмолвствовал.

Тогда Хемуль сунул два пальца в рот и засвистел. Три коротких свистка, три длинных и опять три коротких: SOS...

Снусмумрик, шедший по северному берегу острова, уловил сигнал бедствия и поднял голову, прислушиваясь. Определив направление, он стремглав бросился на помощь. Слабый вначале, свист становился все явственнее. "Теперь где-то совсем близко", – подумаал Снусмумрик и стал осторожно красться вперед. Между деревьями открылся просвет, и он увидел поляну, хатифнаттов и Хемуля, уцепившегося за верхушку столба. "Ну и дела", – пробормотал про себя Снусмумрик и крикнул:

– Эй! Я здесь! Как тебя угораздило настроить незлобивых хатифнаттов на столь воинственный лад?

– Я только щелкнул по их барометру, – жалобно откликнулся Хемуль. – Стрелка упала. Попробуй прогнать этих противных тварей, милый Мумрик!

– Сейчас подумаем, – ответил Снусмумрик.

(Хатифнатты не слышали ни слова из их разговора, ведь ушей-то у них нет.)

Немного погодя Хемуль крикнул:

– Думай скорее, Мумрик, я, того и гляди, сползу вниз!

– Ну так вот, – сказал Снусмумрик. – Помнишь, как у нас в саду завелись полевые мыши? Муми-папа вкопал тогда в землю много столбов и поставил на них пропеллеры-вертушки. Когда пропеллеры завертелись, их дрожание передалось земле, у мышей сдали нервы, и они убрались восвояси!

– Ты всегда так интересно рассказываешь, – с горечью отозвался Хемуль. – Только, хоть убей, не пойму, какое это имеет отношение к моему бедственному положению!

– Самое непосредственное! – ответил Снусмумрик. – Неужели не понимаешь? У хатифнаттов нет ни дара речи, ни слуха, только зрение, да и то совсем никудышное. Зато у них очень тонкая способность ощущать! Попробуй потряси столб маленькими толчками! Хатифнатты непременно почувствуют дрожание земли и испугаются. Будь спокоен, это проберет их до самых печенок. Они чувствительны, как радиоприемник! Хемуль попробовал пошатать столб.

– Я свалюсь! – боязливо крикнул он.

– Сильней, сильней! – крикнул Снусмумрик. – Маленькими толчками!

Хемуль затряс столб, и немного погодя у хатифнаттов появилось неприятное ощущение в ногах. Они еще сильнее зашипели, беспокойно задвигались и наконец побежали все разом очертя голову.

Поляна опустела в мгновение ока. Хемуль почувствовал такое облегчение, что, сам того не ведая, разжал руки и мешком плюхнулся на траву.

– О, мое сердце! – запричитал он. – Оно опять ушло в пятки! С тех пор как попал я в Муми-семейку, так ничего хорошего и не вижу, кругом беспорядки да опасности!

– Нишкни, – сказал Снусмумрик. – Ты еще дешево отделался.

– Ух, негодные твари, – разорялся Хемуль. – Ну уж барометр-то я прихвачу с собой, пусть знают наших!

– Лучше не трогай! – предостерег его Снусмумрик.

Но Хемуль уже снял со столба барометр и с ликующим видом сунул его под мышку.

– А теперь – к нашим, – сказал он. – Я страшно проголодался.

Когда Снусмумрик и Хемуль вернулись, все сидели и угощались оладьями и щукой, которую Муми-папа выловил из моря.

– Привет! – крикнул Муми-тролль. – А мы обошли весь остров. На той стороне есть ужасно дикие скалы, уходят прямо в море!

– А мы видели кучу хатифнаттов! – поведал Снифф. – Штук сто, не меньше!

– Не говорите мне о них, – с чувством произнес Хемуль. – Это выше моих сил. Лучше вот полюбуйтесь моим боевым трофеем.

И он с гордостью выложил на скатерть барометр.

– Ой, какая красивая штука! – воскликнула фрекен Снорк. – И какая блестящая! Это часы?