В конце концов я заказала пиццу с грибами, оказавшуюся на редкость жесткой и безвкусной. Хорошо еще, что платила за нее Инга.

- По-прежнему нет никаких признаков того, что его нашли, - доложила я, орудуя тупым ножом.

- Кого - его? - От выпитого вина Ингин взгляд затуманился.

- Ты что, придуриваешься? - Я вышла из себя, но тут же вернулась на место. Разговор нам с Ингой предстоял долгий и муторный, и трепать нервы по пустякам было бы с моей стороны неразумно. И непродуктивно.

- Ну извини, я задумалась.

Она задумалась! О чем, интересно? Вот у меня почему-то все думы о ее мертвом полюбовнике, так перед глазами и стоит.

- У меня куча неприятностей, - заговорила я быстро и без всякого выражения, как это делают связные в фильмах про разведчиков. - Во-первых, махровая простыня, в которую мы его завернули. Она почему-то у Кипарисовны, уборщицы, что живет на первом этаже. Во-вторых, моя соседка Раиса видела, как Юрис входил ко мне в квартиру, и хорошо его запомнила. Если придется, запросто опознает.

- Но ты же говоришь, что его не нашли. - Инга рассеянно блуждала взглядом по сторонам.

- Я сказала: нет никаких признаков, что его нашли, - процедила я сквозь зубы. - Но это не значит, что его не нашли. Не мог же он сквозь землю провалиться.

- Действительно, странная история, - меланхолично изрекла Инга. Так, словно ее эта странная, по ее же выражению, история касалась постольку по-скольку.

- Ты как хочешь, а я так больше не могу! - Я уронила тупые приборы на стол. - Вот так жить, ничего не понимая. Все улики против меня, просто их никто не предъявляет. И долго так будет продолжаться?

Я изливала Инге душу, а она продолжала шнырять глазами по залу. Как оказалось, в поисках официанта. И знаете зачем? Чтобы заказать еще один бокал вина.

Беспримерное Ингино равнодушие меня потрясло:

- Ты что, меня не слушаешь?

- Да слушаю я, слушаю, только не больше твоего понимаю. А может, Инга уставилась в свой бокал, как будто увидела на дне что-то особенное, муху, например, - пусть все идет, как идет, а? Может, ничего страшного не случится?

Интересно, все записные красавицы такие инфантильные или через одну?

- Нет, так не пойдет! - Я даже по столу стукнула, не кулаком, конечно, а ладонью.

- Ну а что ты предлагаешь? - На хорошенькой Ингиной мордашке отразилось искреннее недоумение. И чего, мол, пристала.

- Есть только один путь - самим найти убийцу.

- Что-о? - Инга залпом допила вино и поставила бокал на стол. - Как это?

- Пока не знаю, - процедила я сквозь зубы, - надо подумать. Но другого выхода у нас нет.

Мы помолчали. Потом в моем затуманенном сознании возникло небольшое просветление:

- Нужно начать с самого Юриса. Кто он, чем занимался, кому насолил... Ну, что молчишь?

- Это ты у меня спрашиваешь? - как будто удивилась Инга.

- А у кого же еще? - Я удивилась еще больше.

- Но я же уже говорила, что ничего про него не знаю. Знаю имя - Юрис, - и все. Игра у нас такая была...

- Ну да, ты - Джульетта, он - Ромео, тьфу ты, ты - Ева, он - Адам... Но еще хоть что-нибудь вспомни. Ну сосредоточься!

Инга живо напустила на себя глубокую задумчивость, даже лоб ладонью потерла для убедительности.

- Нет, больше ничего. Юрис - и все.

- Ну он хотя бы москвич или "мы люди не местные, у вас проездом"? - Я начинала постепенно закипать, хотя и дала себе слово сохранять хладнокровие. Только попробуй тут сохрани его...

- Понятия не имею. Мы об этом не говорили, - таков был Ингин ответ.

Хотела бы я знать, о чем они говорили! Ах да, они же все больше пыхтели. Обходились, так сказать, языком мимики и жестов. Ну разве что: "Тебе хорошо, дорогой?" - "Угу, любимая". И по новой.

- Но где ты его подцепила, хотя бы помнишь? - Я уже практически ни на что не надеялась.

- Кажется... - Наша мисс Невозмутимость сдула со лба прядку волос, кажется, в "Пеликане". Точно, там.

- Что еще за "Пеликан"? - насторожилась я.

- Да так, заведение средней руки. Ночной клуб, все как у всех... Я там была раза три, наверное. Точно, там мы с ним и познакомились.

Ну вот, еще один штрих к неприглядному портрету моей драгоценной подружки. Она еще и по злачным местам таскается. Вот до чего докатилась.

- Да что ты на меня уставилась? - Мой укоризненный взгляд Инге не понравился. - Тоже мне, прокурор! По-твоему, я живу не правильно? А мне, может, твоя жизнь не нравится. У тебя из развлечений один телевизор, но я же не делаю из этого далеко идущих выводов! У нас демократическая страна, каждый живет, как ему нравится.

- Вот ты и ложилась, - ехидно заметила я, - сама вляпалась в историю и меня втянула. Это ж надо до такого докатиться - спать неизвестно с кем! Вот теперь отправляйся в этот клуб и наводи там справки про своего усопшего любовничка!

- Никуда я не пойду!

- Что-о? - Я чуть не задохнулась от возмущения.

- Я туда не пойду, - повторила Инга тихо, но твердо, а через полминуты добавила уже не столь категорично:

- Просто мне нельзя туда идти. Может получиться скандал... Я ведь там... Ну, не только с Юрисом познакомилась...

Я почуяла неладное и потребовала, чтобы Инга рассказала о ночном заведении поподробнее.

- Клуб как клуб, - засопела Инга, - ресторан, бар, стриптиз...

- Стриптиз? - Я насторожилась. - А на кой черт тебе стриптиз? Ну, мужикам еще ладно, а тебе...

- Это мужской стриптиз, - глухо отозвалась Инга, не поднимая головы.

- А...а... - Сама не знаю, что я собиралась сказать, но вместо этого только воздуху нахваталась, отчего у меня запершило в горле, зачесалось в носу, а также перехватило дыхание. Инга подумала, что я подавилась, и принялась дубасить меня по спине, тем самым усугубляя мои моральные и физические страдания. Я хотела рявкнуть на нее, но вместо этого чихнула. Чих у меня получился громкий, как залп, Инга вздрогнула от неожиданности, а салфетки со стола разлетелись в разные стороны, как ласточки.

- Ты чего?.. - прошептала бледная, как бумага, Инга.

- Мужской стриптиз - это... Это когда мужики раздеваются? - Мне удалось наконец избавиться от закупорившей мое горло воздушной пробки.

- Ну да... - Инга сделала вид, что внимательно разглядывает скатерть на столике. А что там было рассматривать: банальная красная клетка да пара-тройка жирных пятен, до моего исторического чиха скромно таившихся под салфетками. Для маскировки, надо полагать.

Я издала нечеловеческий стон и погрузилась в глубокую меланхолию. Мужской стриптиз упорно не укладывался в моей голове, каким боком ни поверни, самым вопиющим образом выпирал и давил на психику.

- Боже, - прошептала я, - так мне и надо, дуре такой, буду в следующий раз только о себе думать.

За нашим столиком надолго воцарилась томительная пауза. Я тоскливо смотрела на порхающего по залу официанта в красном колпаке, чем-то напоминающем клоунский, и думала, что этот головной убор наверняка был бы мне к лицу. Может, попросить примерить?

***

Чем дольше остаешься бутоном, тем позже отцветаешь.

Часть II

ПО ДОРОГЕ, МОЩЕННОЙ КОРОВЬИМИ ЛЕПЕШКАМИ

Глава 10

Инга снова стала вертеть головой, а завидев официанта, зазывно щелкнула пальцами.

- Больше не пей! - Я грозно свела брови на переносице.

- Да я и, не собираюсь! - взвизгнула Инга. - Я расплатиться хочу!

Еще и огрызается, посмотрите на нее! Так бы взяла и треснула ее чем-нибудь увесистым, стулом, например, да нельзя. Нет, стульев мне не жаль, они казенные или, как их там, частнопредпринимательские, один хрен, только вот лишнее внимание к себе привлекать не резон.

Такие-то настроения обуревали меня, когда мы вышли из пиццерии. Инга, знамо дело, резво понеслась к своему разлюбимому "мерину" - она и за столом все шею выворачивала, в окно пялилась, как он там, не угнали ли? Я поплелась за ней, понурая, как побитая собака. Впрочем, это снаружи я была такая, в воду опущенная, а внутри у меня все кипело и клокотало на манер Везувия, ну просто руки чесались навешать Инге оплеух. Сколько ж можно сдерживаться! Смеяться будете, но обстановку разрядил грязный бродяжка, какие по Москве слоняются сотнями.

Так вот, откуда он взялся, не соображу, из какой-то подворотни вынырнул, наверное, и сразу к Инге:

- Дай сто рублей!

- Че-ево? - пропела оторопевшая Инга.

- Дай сто рублей, - нагло повторил бомж, и в глубине его глазок-щелок вспыхнули огоньки классовой непримиримости.

- А почему не миллион? - поинтересовалась я из чистой любознательности.

- Сто рублей, - твердо стоял на своем бомж. С юмором у него, видно, как-то не очень было.

- Щас, - пообещала Инга и села за руль своего "Мерседеса".

Я устроилась рядом с ней, на переднем сиденье. Бродяжка постоял пару минут рядом с Ингиной тачкой, догадался, что ему ничего не обломится, и почапал к открытому уличному кафе напротив. Подвалил к крайнему столику, за которым два жлоба с подбритыми затылками неторопливо уплетали хот-доги. Что он им сказал, я, конечно, не слышала, но, судя по артикуляции, обратился с той же просьбой, что и к Инге. Жлобы дожевали хот-доги, отерли жирные губы салфетками, поднялись из-за стола и лениво врезали попрошайке по зубам. Хоть они и не особенно старались, отлетел он метра на три, не меньше, распластался на тротуаре - и ни гугу. Мы с Ингой невольно переглянулись: неужто убили? А бродяжка еще немного полежал, а потом прытко так вскочил и дальше пошел как ни в чем не бывало. Не иначе еще к кому-нибудь приставать. А что, глядишь, и найдется добрая душа с лишним стольником.

Да-а, вот у кого надо учиться стоическому отношению к жизни. Подзатыльников, само собой, навешали и денег не дали, но не убили же, в конце концов, хотя и могли. Так что живи и радуйся до следующего раза. Можно, конечно, и не нарываться, но скучно. Кто-то скажет - подумаешь, а если копать поглубже, то это целая философия и очень благодатная тема для осмысления. "Особенности менталитета российского бомжа" - а, как вам? Докторскую диссертацию запросто защитить можно, жаль, что недосуг. Сейчас нужно о другом думать, об этом Юрисе, будь он неладен. Не могу я, как Инга, делать вид, что ничего не случилось. Ведь с ума сойдешь, каждую минуту ожидая, что вот-вот в твою дверь позвонят, ты откроешь, а тебя под белы рученьки да на нары... На душе сразу стало паршивей паршивого, я с ненавистью посмотрела на Ингу и выдавила из себя через силу:

- Хорошо, я сама пойду.

- Что-что? - вылупилась на меня Инга.

- Я пойду в это злачное местечко, попробую что-нибудь разузнать о твоем Юрисе. - Конечно, по-хорошему мне следовало бы заставить заняться этим Ингу, да боюсь, ее прежние дружки, которых она цепляла в злополучном "Пеликане", устроят ей скандал, а привлекать к себе лишнее внимание нам сейчас не с руки.

- А может, не надо? - засомневалась Инга. Вот уж кто страус, так страус. Голову в песок, а там, на поверхности, авось все как-нибудь само рассосется.

- Надо. - Моя беспримерная непреклонность давалась мне нелегко. - Ты можешь делать вид, что ничего не случилось, а я не могу. Мне, если хочешь знать, твой Юрис в каждом углу мерещится, и не будет мне покоя, пока я не узнаю, кто его прикончил, а главное, куда он из лифта подевался.

Инга склонила свою хорошенькую головку к плечу и притихла, а потом произнесла с задумчивым видом:

- Возможно, ты и права.

А мне ее тон что-то вдруг не понравился, ой как не понравился. Почудилось мне, будто она самоустраняется. Мол, раз ты так решила, то и действуй, а я, так и быть, постою в сторонке на шухере, чтобы в случае чего дать деру. А такие настроения следует пресекать на корню, пока они не приняли угрожающей формы.

- А ты, - я пробуравила Ингу рентгеновским взглядом, - ты не надейся, что в кустиках отсидишься. Будешь ждать меня у этого твоего "Пеликана", прикрывать меня с тылу, а дальше - по обстоятельствам. - Последнее наставление получилось, конечно, неопределенным и туманным, больше для многозначительности, поскольку я понятия не имела, что же там "дальше". На том, как показали дальнейшие события, я и погорела, но все по порядку, не будем забегать вперед.

- А что? Я что? ,Я сижу и молчу! - задергалась Инга. - Что ты меня все время в предатели записываешь? В какие-то Павлики Морозовы! Надоело уже, честное слово! Ну да, виновата я, согласна, зря я этого Юриса к тебе притащила... Но что же мне теперь, кровью вину смывать прикажешь? - Ингин подбородок дрожал от обиды, как у маленького ребенка.

- Может, и кровью, - загадочно молвила я, больше для острастки.

- Да пошла ты... - буркнула Инга и отвернулась.

- Ладно, хватит дуться, - одернула я ее, - у нас слишком много дел. Кстати, работает сегодня это заведение, или у них в понедельник выходной?

- Ты про "Пеликан"? - переспросила Инга. - Да они каждый день работают. Может, только народу поменьше придет. Но завсегдатаи уж точно будут, они всегда там.

- На то они и завсегдатаи, чтобы завсегда быть, - проворчала я. - Ты меня это.., проинструктируй, как себя вести в таких злачных местах.

- Да как... Обыкновенно.

- Это для тебя обыкновенно, а для меня - нет! - Меня распирало от негодования. Как будто она не знает, что я по таким рассадникам разврата не шатаюсь. Нет у меня на это ни времени, ни денег. А кроме того, куда я Петьку дену? Скажу: "Ложись, сыночек, баиньки, а мама на стриптиз", так, что ли? - Кстати... Кстати... А Юрис, он что.., тоже там бедрами вилял, ну, в этом твоем "Пеликане"? - внезапно осенило меня.

- Ага, - кивнула Инга, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

- Прекрасно. Замечательно, - скрипнула я зубами, испытывая острое желание освободиться от всего, что я узнала об Инге в последнее время, с помощью старинного приема: два пальца в рот и...

- Мы с ним после выступления познакомились, в баре. - Инга предприняла вялую попытку оправдаться. - Посидели, поболтали...

- Ага, вы поболтали, - осевшая было на дно моей души муть благородной ярости снова поднялась на поверхность, как будто меня взяли и хорошенько встряхнули, - вы поболтали, потом вы еще поболтали и хорошо провели время, а мне - труп в постель. Чтоб не так скучно и одиноко было.

- Ну убей меня, убей! Может, тебе легче станет! - выпалила Инга с сердцем, сунула ключ в замок зажигания и нажала на газ. Застоявшийся "мерин" сердито заревел.

***

Подготовка к вечерней вылазке в "Пеликан" шла полным ходом. Инга рылась в моем гардеробе, поминутно причитая с придыханием:

- ..О господи! Тебе же совершенно нечего надеть! Ну совершенно!

Естественно, я обижалась:

- Почему это нечего, очень даже есть... Конечно, я одеваюсь не от Версаче, но одежда у меня вполне приличная, скромная, но добротная. Вся качественная, российская. Поддерживаю, так сказать, отечественного производителя.