Яковлева Елена

Невезуха на все сто

Елена ЯКОВЛЕВА

НЕВЕЗУХА НА ВСЕ СТО

Анонс

Хорошенькое дельце - обнаружить в собственной постели труп голого мужчины... Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню. Мало того, что теперь нельзя появляться в своей квартире, так еще какие-то гнусные типы похищают ее из ночного клуба. Таня пошла туда поглядеть мужской стриптиз, твердо решив переломить свою судьбу, вырваться, наконец, из осточертевшего Виллабаджо с его вечно грязными сковородками. Впрочем, сковородка Тане очень пригодилась. Неплохое оружие, если хочешь пробиться на дорогу, ведущую в солнечную Виллариба.

Часть I

ГОЛЫЙ ТРУП

Глава 1

Ну да, да, как это ни прискорбно, но я и в самом деле из этой паршивой деревеньки неудачников, которые, один только раз что-то отпраздновав, неделями драют свои плошки, проклиная все на свете. Разумеется, прекрасно осознавая трагизм своего положения, я просто из кожи вон лезу, пытаясь представить дело по-другому и задурить мозги собственной судьбе. Мол, не из какого я не из Виллабаджо, а даже наоборот - из благословенного солнечного Виллариба, где сказочным образом сконцентрировались сплошные везунки и счастливчики, и я, дескать, одна из них. Только фигушки, судьбу не проведешь, и, сколько бы я ни пыжилась, она всегда находит повод указать мне грозным окриком на мое законное место под солнцем: "Эй ты, чего расселась?! А ну-ка шасть к своим сковородкам!"

И я покорно плетусь в указанном направлении. Тем памятным теплым июльским вечером события развивались по вышеописанному сценарию. А ведь я вернулась домой в приподнятом настроении, с сумкой, набитой продуктами, и идиотским букетом ромашек, купленным у благообразной старушки возле метро. В душе бродила какая-то романтическая дребедень, какие-то смутные предчувствия заоблачного счастья, ни на чем конкретном не основанные, что-то из разряда "мы еще поживем, дядя Ваня, мы еще увидим небо в алмазах".

Кажется, я даже напевала некую легкомысленную песенку, могу даже сказать, какую именно - "Абрасса мэ", что в переводе с испанского означает "обними меня". Поскольку в испанском я не сильна, то обхожусь одним "абрасса", а дальше идут сплошные ля-ля-ля, но этим "абрасса" я буквально заворожена: как звучит, как звучит! Сколько страсти - умереть и не жить! Или вот еще - "карамба", по-русски - "черт возьми" - ведь сплошная экспрессия! Я уже молчу про "мачо", что означает "мужик", каких-то несчастных два слога, а всем понятно, какая меж ними пропасть. Между мачо и мужиком. Мачо - прекрасный принц сексуальных фантазий, благородный идальго эротических грез; а мужик - двуногое прямоходящее, рутинно исполняющее возложенные на него природой обязанности по продолжению рода.

Да-а, плохо, что я не знаю испанского языка, но еще хуже, что у меня нет денег на поездку в Испанию. И если первая проблема вполне устранима, было бы желание (ведь выучила же я английский!), то вторая... Короче, вспомните, откуда я родом. Впрочем, какие мои годы! Гм-гм, а вот этого я уточнять не буду. Конечно, я не юная девочка, но и не старуха в глубоком климаксе. В этом смысле я вполне современная женщина, этакая голландская роза, вечный бутон на тернистом пути от праздничного букета к мусорному ведру Но хватит, хватит о грустном, еще успеем, ведь в тот день у меня было отличное настроение. А если подумать, из-за чего? Ну, отпуск очередной подошел, ну, отпускные получила - и что с того? Не на Канары ведь собиралась, а к матери в город Котов, он же Виллабаджо, где уже с июня торчал мой десятилетний сын-оболтус Петька и жаловался на скуку. Что еще раз доказывает: сделать счастливой замордованную жизнью мать-одиночку проще простого, но никто ведь и пальцем не пошевелит! В общем, это был идеальный случай, чтобы вернуть меня с небес на землю и напомнить, кто я и откуда. Да-да, из этой самой деревни Виллабаджо, будь она трижды проклята! Обиднее всего, что на этот раз "грязные сковородки" ждали меня за порогом собственной квартиры, грязные не в прямом смысле, а в переносном.

А теперь все по порядку. Меня сразу насторожили брошенные посреди прихожей тапки - я лично такой дурной привычки не имею. Другие имею, а эту - нет. Разумеется, я быстро сообразила, чья это работа - Ингина, ведь только у нее есть ключи от моей квартиры, а кроме того, она уже месяца два наносит мне визиты в мое отсутствие. Я, конечно, догадываюсь, с какой именно целью, но голову себе этим не забиваю. Мое единственное условие: "лавочка" открыта только до сентября, до Петькиного возвращения от бабушки.

- Могла бы хоть предупредить, - все же пробурчала я себе под нос, сбрасывая с ног босоножки. - А то придешь, а тут... - Что именно "тут", я уточнять не стала - почему, вы со временем поймете. А пока я ограничилась тем, что подхватила сумки и отправилась на кухню разгружать их, размышляя между делом, какую меру наказания стоит применить по отношению к Инге. Высшую - отобрать ключи или условную - ограничиться внушением. Оказалось, что с кондачка такие вопросы не решаются, потому что быть одновременно и судьей, и адвокатом очень непросто.

Ладно, послушаем, что скажет Инга в свое оправдание, остановилась я на компромиссном варианте. Потом наполнила водой вазу для ромашек и пошлепала босиком в гостиную, попутно стаскивая с себя юбку. И вот ровно в тот момент, когда я от нее практически избавилась, мой праздный до сего мгновения взор неожиданно наткнулся на нечто совершенно непредвиденное. Я остолбенела: в приоткрытую дверь Спальни отчетливо просматривалась свисающая с моей (!!!) кровати измятая простыня, а поверх нее чья-то волосатая нога. Остального я не разглядела, но мне было достаточно и этого. Подхватив готовую упасть к моим ногам юбку, я театрально откашлялась и воззвала со всей возможной суровостью:

- Инга! Инга, нам нужно поговорить! В ответ - ни шороха, ни вздоха. Заснули они там, что ли?

Я подошла поближе к двери в спальню и, предварительно отвернувшись, сердито повторила:

- Инга! Ты меня слышишь? Выходи, нам нужно поговорить!

Мне по-прежнему никто не отвечал. Ну это уже наглость! Я кипела от возмущения и мысленно награждала Ингу непечатными эпитетами. По ее милости в моей постели валялся неизвестный мне индивид, а она даже не соизволит голос подать! Я еще немного побегала из угла в угол, рывком застегнула "молнию" на юбке и, проклиная себя за мягкотелость и доверчивость, решительно распахнула дверь спальни. В конце концов, разве не я хозяйка этой квартиры?

- Инга! Ин... - рявкнула я грозно и осеклась. Инги в спальне не было. А вот неизвестный мне мужик возлежал на моей постели в самой непринужденной позе, едва прикрытый простыней. На полу рядом с кроватью валялись его вещички: брюки, рубашка, носки и ботинки. В спальне благодаря плотно задернутым шторам царил располагающий к неге полумрак, но вряд ли это извиняло голого нахала.

- Ну хватит! - Я на всех парах подлетела к окну и отдернула шторы. Хватит прохлаждаться, а то...

Я резко обернулась и задела стоящую на туалетном столике хрустальную конфетницу, некогда подаренную нам с Генкой (моим бывшим мужем) на свадьбу Свадебный хрусталь, будто только того и дожидался, торжественно брякнулся об пол и разлетелся на мелкие кусочки, повторив тем самым печальную участь нашего с Генкой брака. Впрочем, дела семейные обсудим попозже, когда представится случай - а он представится, и не однажды, уж будьте спокойны, - а сейчас о главном. О том, с чего это меня так повело, ведь я вполне могла бы грохнуть не только конфетницу, но и трюмо. А все потому, что я наконец разглядела подозрительное красное пятно на простыне, аккурат возле слегка повернутой набок головы развалившегося на моей постели незнакомого наглеца. Мертвый! Теперь понятно, почему он так разоспался!

- Эй, эй... - все-таки прошептала я, непонятно на что надеясь.

Неизвестный даже не шевельнулся. А что вы хотите от мертвеца?

Преодолевая естественный ужас и подкатывающую к горлу тошноту, я все же приблизилась к кровати на безопасное расстояние, позволяющее, однако, сделать окончательное заключение... Так и есть, он не подавал ни малейших признаков жизни, а на простыне были вовсе не красные чернила и даже не кетчуп.

Я взвизгнула и пулей выскочила из спальни в гостиную, из гостиной в прихожую, а уже оттуда - на лестничную площадку. Прямо, как была, босиком.

***

Вы легко догадаетесь, что со мной творилось, если на минуточку представите себя на моем месте. Вообразите: вы спокойно приходите домой, чтобы отдохнуть от трудов праведных, выпить чайку, принять душ, посмотреть телевизор и как следует выспаться в своей (заметьте - своей) постели, а там - неизвестно чей труп, к тому же совершенно голый. Впрочем, хоть бы и в смокинге, не принципиально. Но как он там очутился? Вряд ли мне его принесли, значит, пришел он своими ногами еще живой.

То есть.., его убили в моей квартире, пока я честно сидела на работе и исправляла чужие орфографические ошибки? (Если кто не знает, я - корректор в газете, но об этом, как и о моем бывшем муженьке, поговорим при случае.) Неизвестные киллеры вломились ко мне в мое отсутствие, раздели какого-то мужика, уложили его в мою кровать, кокнули, а я теперь отдувайся? Ничего себе сценарий, прямо голливудский ужастик. Допустим, так оно и было, но при чем здесь я? Это же свинство с их стороны - кого-то убивать в моей квартире, как будто больше негде. Москва, слава богу, большая, страна - еще больше, шестая часть суши, как-никак.

Стоп, нужно проверить замок, ведь как-то они вошли?.. Я осмотрела дверь, заглянула в замочную скважину, но ничего подозрительного не заметила. Возможно, они воспользовались отмычкой, хотя что я понимаю в подобных делах! А если ключом? Меня бросило в холодный пот: ведь если ключом, то без Инги здесь не обошлось. Собственно, я же сразу решила, что она побывала в моей квартире, едва наткнулась на разбросанные тапки. Ну и какой отсюда вывод? Мужика привела Инга, она же его раздела, она же его убила, а я опять в дураках? Вернее, в дурах. Потому что труп в моей постели, а не в Ингиной.

Вот вам, пожалуйста, типичный образчик женской дружбы и преданности. Я ей - бесплатную жилплощадь для подпольных свиданий, а она мне - труп! Вот и входи после этого в положение молодой жены богатого, но старого мужа. Гм-гм, может, она тут все-таки ни при чем? Тогда что же выходит - он с неба свалился и прямо в мою кровать? А если Инга его привела, а убил кто-то другой? Или - я похолодела - убили обоих: и неизвестного мне типа, и Ингу. Но труп-то один! Ага, в спальне один, а в ванную я, между прочим, не заглядывала.

Да, в ванную, в ванную... Я зажмурилась, и перед моим мысленным взором словно по спецзаказу предстала душераздирающая картина: ванна, до краев наполненная багряной от крови водой, сквозь которую виднеется бледное до синевы лицо покойницы, а на кафельной стене - кровавые отпечатки пальцев убийцы. Два трупа, теперь уже два трупа, и оба - на мою шею. Как, интересно, я объясню их появление в моей квартире? А главное, какой Шерлок Холмс возьмется за эту запутанную историю, имея под рукой готового потенциального убийцу в моем лице? Вот она я, вся тут, и искать никого не надо. Зачем лазить по пыльным чердакам и рисковать жизнью в смертельной схватке с безжалостным маньяком, когда под рукой имеется Таня Чижова из деревни неудачников Виллабаджо!

Я стояла на лестничной площадке босая и мысленно рвала на себе волосы, а мимо проходили соседи с авоськами, набитыми продуктами, и кейсами, набитыми бумагами, и бросали в мою сторону недоуменные взгляды. Я справедливо решила, что в моем положении неразумно привлекать к себе излишнее внимание, и, превозмогая тихую панику, переместилась с лестничной площадки в квартиру. И хоть дверь я за собой и захлопнула, дальше ни шагу не сделала. Стояла и тупо смотрела перед собой. Смотрела в это заполненное ужасом безжизненное пространство, некогда считавшееся уютным гнездышком и даже послужившее яблоком раздора на нашем с Генкой бракоразводном процессе. Этот гад пытался оттяпать у меня квартиру, и я с большим трудом при Ингиной материальной поддержке от него откупилась. До сих пор в долгах, кстати говоря, хотя Инга великодушно помалкивает на эту тему.

Инга, Инга, опять засвербело у меня в мозгу. Что же здесь все-таки произошло? И что мне теперь делать? Ясное дело, в милицию звонить, со всеми, как говорится, вытекающими последствиями. Вот именно, последствиями. Такое ощущение, что меня быстро и неотвратимо затягивает в бездонную пучину, как Лизу Бричкину в болотную зыбь. Еще минута - и густая зловонная жижа сомкнется над моей разнесчастной головой. Была Таня Чижова, и нет Тани Чижовой.

Да, в милицию звонить совершенно не хочется, но других вариантов у меня нет. Ведь в спальне труп, не мог же он мне померещиться. А в ванной, возможно, еще один. Надо бы проверить, да боязно. И тем не менее придется. Сейчас, сейчас... Только воздуху в грудь побольше наберу, как перед заплывом. И идти ведь недалеко, учитывая микроскопические размеры малогабаритной квартиры, а сколько времени мне потребовалось, чтобы заглянуть в ванную буквально одним глазком, вы не поверите!

Между прочим, ничего ужасного я там не увидела. Все было, как утром, когда я второпях принимала душ перед работой: ванна пуста, на двери - мой махровый халат, а на полочке под зеркалом - зубная паста, мыло, крем для снятия макияжа и прочие мелочи. На всякий случай я даже потрогала висящее на крюке полотенце, как выяснилось, совершенно сухое;

Ну что ж, по крайней мере одним трупом меньше, констатировала я и вернулась в прихожую. Все, что мне оставалось, - выполнить свой гражданский долг, то бишь сообщить в милицию о том, что я, гражданка Чижова, вернувшись с работы, обнаружила в своей квартире труп неустановленного лица мужского пола. Я уже взялась за телефонную трубку и даже ноль набрала, когда на глаза мне попался предмет, который я не заметила сразу. Мобильный телефон на обувной тумбочке. Ингин, я сразу его узнала, тем более что она уже не в первый раз забывает его у меня, растяпа!

Ну вот, теперь и вовсе никаких сомнений в том, что она побывала в квартире и она же привела сюда этого мужика... Ноль я уже набрала, осталось набрать двойку - и моя совесть чиста. Насколько это возможно в подобных обстоятельствах, конечно. Милиция вплотную займется Ингой, и она станет подозреваемой номер один, а я - номер два, а там, глядишь, и в разряд свидетельниц перейду. Ага, и стану исправно давать показания. Против Инги. А что мне еще прикажете делать? Иначе ведь подозреваемой номер один буду я!

Так-то оно так, но как быть с нашей многолетней дружбой? А Инга? Что она думала, когда заваривала эту кашу? Я бросила телефонную трубку на рычаги и сделала попытку сосредоточиться. Ведь от моего решения так много зависело! Минуту спустя я снова навалилась на телефон и стала судорожно накручивать диск. На этот раз я звонила не в милицию, а Инге. Самое смешное (если при подобном раскладе позволительно употреблять столь легкомысленные выражения), что я стала набирать номер Ингиного мобильника и сообразила, в чем дело, только после того, как он отозвался с обувной тумбочки то ли Моцартом, то ли Бахом.

- Идиотка... - зашипела я на саму себя и набрала другой Ингин номер домашний.

Сначала в трубку ворвалась громкая музыка, потом неестественный полуистерический смех и только после этого холодный, почти безжизненный голос равнодушно произнес: "Слушаю". Если бы не сильный кавказский акцент, его можно было бы принять за автоответчик, а на самом деле это Ингин денежный мешок - Ованес Сусанян по прозвищу Покемон. Прозвище придумала я с помощью сына Петьки. Есть такой японский мультфильм со странными персонажами - вырожденцами и мутантами, а еще в магазинах продаются картинки с их изображениями. Петька эти картинки коллекционирует, то и дело выклянчивая у меня деньги на них. Таким образом я и узнала, что покемоны это карманные монстры, а заодно вдоволь на них налюбовалась. Так вот самый страшный из них - вылитый Ингин Ованес.

- Это Таня Чижова, - скрипя зубами, отрекомендовалась я Покемону. Ингу можно?

На противоположном конце провода возникла довольно продолжительная заминка, сопровождавшаяся подозрительным шуршанием и возней. У меня даже возникло ощущение, будто там идет борьба за трубку. Но Ингу я в конце концов услышала.

- Привет, - выдохнула она в трубку и добавила без всякого выражения:

- Как дела?

- Отвратительно, - не стала я лукавить и сразу перешла к делу:

- Между прочим, ты у меня кое-что забыла...

- Мобильный? - равнодушно отозвалась Инга. - Бог с ним, завтра заберу.

- Если бы только, - прошипела я. - Срочно приезжай...

- Да не могу я сейчас. - Инга перешла на громкий шепот:

- Давай завтра, а? У меня тут гости вообще-то.

- У меня тоже, - зловеще известила я. - Приезжай немедленно, это вопрос жизни и смерти.

- Хорошо, приеду, - торопливо заверила меня Инга. Что неоспоримо доказывало: она знала, она все знала.

Глава 2

Инга возникла в моей жизни в шестом классе средней общеобразовательной школы № 123. Ее привела наша классная руководительница Эмма Семеновна, представив перед уроком истории:

- Знакомьтесь, дети, это Инга Прокопчик, она будет с вами учиться.

Должна вам сообщить, что Инга тогда была очень упитанной девочкой со старомодной корзинкой из толстых кос на голове. Добавьте к этому нелепую юбку плиссе, делающую ее похожей на бочонок для засолки огурцов, и вы без труда представите себе бездну, отделяющую тогдашнюю Ингу от идеала. Помню, она страшно смущалась, а новые одноклассники беспардонно пялились на нее во все глаза, и особого дружелюбия в них не наблюдалось.

Неудивительно, что во мне она сразу вызвала острое сочувствие. Я хорошо знала, какая участь ей уготована: наши отъявленные остряки тут же приклеют ей обидную кличку, липкую, как жевательная резинка. Еще бы, такой "лакомый кусочек": толстая девчонка с редким именем Инга и совершенно не сочетающейся с именем нелепой фамилией Прокопчик. Я как в воду глядела: Инге досталось издевательское прозвище Копчик, заслышав которое она вздрагивала и заливалась краской.

Я так прониклась сочувствием к несчастной жертве школьного террора, что немедленно взяла ее под свое крыло, обеспечив защиту и покровительство. Я вступалась за нее всякий раз, как кто-нибудь из наших раздолбаев собирался ее обидеть, за что Инга платила мне редкой во все времена монетой - преданностью и восхищением. Признаюсь, мне это было очень даже лестно.

Все резко изменилось после восьмого класса. Инга провела летние каникулы у каких-то родственников, а вернулась неузнаваемой. Пухлая и неповоротливая, как жук, упавший на спину, девчонка превратилась в стройную красивую девушку. Словно ее подменили или она, как Царевна-лягушка из сказки, сбросила наконец отвратительную бородавчатую шкурку и предстала в своей подлинной красе. Я потеряла дар речи, как только оценила масштабы волшебного Ингиного перевоплощения. Подумать только, а ведь я собиралась опекать ее, бедную, чуть ли не до гробовой доски, получая от этого глубокое моральное удовлетворение. И нате вам - за одни только летние каникулы мой привычный обжитой мир перевернулся с ног на голову. Преображенная Инга больше не нуждалась в защите и покровительстве и при желании сама могла взять над кем-нибудь шефство. Например, надо мной, все еще пребывающей в гадких утятах.

Осознав, что мы поменялись ролями, я пришла в жуткое замешательство, а новая Инга неожиданно открылась мне с новой же стороны, продемонстрировав беспрецедентное великодушие. Она вела себя безупречно, словно ничего такого особенного с ней не произошло, и наши отношения остались прежними. Так, вероятно, гусеница превращается в прекрасную бабочку-махаон, не делая из этого превращения события. Ну подумаешь, превратилась и превратилась, ведь так и должно было случиться, разве нет?

И если бы Ингина красота заключалась только в правильных чертах лица и длинных ножках... Так нет же, в ней было нечто большее, и это нечто даже я своим недоразвитым подростковым умишком осознала. В ней буквально во всем угадывалась порода, вплоть до пресловутых кончиков ногтей в форме цветочных лепестков. И откуда только все взялось, буквально из ничего, завистливо вздыхали записные школьные красавицы, которых Инга оставила далеко позади, - господи, да они ей даже в затылок не дышали! - и упорно набивались ей в подружки. Сначала я боялась, что всеобщее внимание вскружит Инге голову и она забудет про меня, но потом успокоилась.

Скоро мы закончили школу: я - с одной четверкой по математике, а Инга - с одной четверкой по пению. С той разницей, что остальные у меня были пятерки, а у Инги - тройки. Учеба ей не то чтобы не давалась, скорее не доставляла удовольствия, как мне, а напрягаться ради галочки она не хотела. Однако же, когда я рванула в Москву поступать в университет, Инга последовала моему примеру. Я-то поступила, а Инга срезалась на первом же экзамене, но унывать не стала, быстро устроилась на курсы секретарей-референтов, быстро нашла работу в какой-то фирмочке и "омосквичилась" не в пример быстрее меня. Я-то все торчала по библиотекам, исправно посещала коллоквиумы и писала заумные курсовые, а она жила полной жизнью со всеми прилагающимися к ней причиндалами вроде дискотек, свиданий при луне и увлекательных путешествий по магазинам.

Что самое удивительное, замуж я все-таки вышла раньше Инги, хотя, по логике вещей, должна была засидеться в старых девах. Собственно, только из опасения в них засидеться я и приняла Генкино предложение. Инга не торопилась, поскольку, имея множество вариантов, затруднялась с выбором, а у меня, кроме Генки, никого не было, потому и глаза не разбегались, сосредоточились на его веснушчатой физиономии и съехались к переносице. Да так, что потом разъехаться не могли. И хоть бы он представлял собой что-нибудь выдающееся, а то ведь совершенно посредственный экземпляр, к тридцати годам обзаведшийся обширной лысиной, вялым брюшком и прогрессирующей близорукостью. И тем не менее он меня бросил. Ясное дело, я бы хотела, чтобы все было наоборот, и, вздумай он вернуться, наверное, приняла бы его обратно. Зачем? Именно для того, чтобы переиграть это кино заново и выставить Генку за дверь с тихим торжеством отмщенной добродетели.

Да что это я все о себе да о себе, поговорим-ка лучше об Инге. Так вот, она тоже в конце концов нашла свое "счастье" в лице вышеупомянутого Покемона. Если бы вы его видели так же близко, как я, вы бы сразу поняли, почему это счастье в кавычках. Парочка из них получилась еще та - ни дать ни взять, Красавица и Чудовище. Тонкая, воздушная, ангелоподобная Инга и маленький, отвратительный, похожий на старую облезлую обезьяну Ованес Сусанян. Ясно, что он попросту купил мою обворожительную, но ветреную подружку, а потому их брак всего лишь сделка. Насколько она обоюдовыгодна судить затрудняюсь, ибо в таких вопросах у каждого свои критерии.

Конечно, Инга получила и деньги, и тряпки, и заграничные вояжи, но я, например, вполне без всего этого обхожусь и гордо довольствуюсь участью свободной и независимой женщины, о чем не устаю повторять при каждом удобном случае. Вернее, повторяла, пока одна мымра из нашей газеты не заявила, что я, дескать, свободна от мужского внимания и независима от благ цивилизации, да и то не по своей воле. Прямо так и сказала мне в лицо, а я оторопела от беспримерной наглости и с ходу не нашлась, что ей ответить. Стояла совершенно ошарашенная и хватала ртом воздух, а она смеялась мне в лицо. А когда я очухалась, время было уже упущено, прямо как с Генкой. Приходится с сожалением констатировать, что на сегодняшний день это два самых обидных плевка в душу, от которых мне не удалось увернуться.

***

К черту, к черту пространные отступления и продолжительные экскурсы в историю, тем более что в карете прошлого, как известно, далеко не уедешь. Вернемся в душный июльский вечер, наэлектризованный надвигающейся грозой. Заново описываю диспозицию для особо утомленных излишними подробностями и ненароком потерявших нить повествования.

Итак, до того как меня вдруг некстати потянуло на воспоминания, я позвонила Инге, затащившей в мою постель покойника, то есть не покойника, конечно, а живого мужика (не некрофилка же она, в самом деле!), то есть в постель он лег живым, а встать уже не встанет. В ожидании Инги я снова торчала на лестничной площадке (правда, предварительно обувшись) и нервно грызла ногти.

Инга примчалась в своем серебристом "Мерседесе" примерно через полчаса. К этому моменту я уже успела обгрызть ногти до мяса и раскалиться добела.

Инга вышла из лифта и сразу вытаращилась на меня:

- Чего это ты тут торчишь?

- А ты как думаешь? - Буду я с ней еще церемониться. Будто она не знает, из-за чего это я околачиваюсь на пыльной лестнице, вместо того, чтобы преспокойно отдыхать после трудового дня, а также трудового года. Мне ведь до заслуженного отпуска всего один день остался, а тут такой подарочек в собственной постели.

- А чего мне думать? - Инга пожала плечами с самым невинным видом. Давай скорее выкладывай, что там у тебя случилось, а то у меня мало времени. - Она посмотрела на свои золотые часики с золотым же браслетом изящной работы, плотно обхватившим не менее изящное запястье. - Ты представить себе не можешь, чего мне стоило вырваться из дому! К мужу понаехала чертова куча родни, изволь их теперь развлекать...

- Скажи-ка лучше, ты сегодня была у меня? - сурово оборвала я Ингины стенания.

- Ну да... - подтвердила она как ни в чем не бывало. - Извини, я тебя не предупредила, так вышло... Ты что, только из-за этого меня вырвала из дому? - прикинулась она невинной овечкой.

Я склонила голову набок и пронзила Ингу испепеляющим взором, пытаясь проникнуть в тайные закоулки ее души. Притворяется она или в самом деле ничего не знает? Но, честно говоря, ничего нового на ее хорошеньком личике я так и не разглядела, все как всегда: ни морщинки, ни складочки, ни прыщика.

- Гм-гм... А во сколько ты ушла? - Я продолжала испытывать ее на прочность. Должна же она где-то проколоться.

- Н-ну... - Инга чуть замешкалась. - Около шести, наверное... А почему мы выясняем это на лестнице? - В ней все-таки проснулось беспокойство.

- А твой.., приятель? Он что, остался? Инга слегка порозовела.

- Он... Ну да, он еще оставался, но тоже собирался уходить... А что?.. Что, Танюш, неужели он забыл захлопнуть за собой дверь?

- Хуже, - зловеще отозвалась я.

- Хуже? - растерялась Инга или очень талантливо изобразила растерянность. - А что может быть хуже?

- Он не ушел. - Раз уж она ломает "комедь", то почему бы мне не присоединиться? Боюсь только, что в моем исполнении это скорее "трагикомедь".

- Как это? - Теперь уже Инга покраснела. - Он что, до сих пор здесь? Ну извини, я не знала, что он такая свинья. Знала бы - не связывалась. Ну я ему, я ему сейчас!.. - Инга решительно схватилась за ручку двери.

- Постой, - придержала я ее за рукав. - Это еще не все. - Можете считать меня легковерной идиоткой, но у меня на Ингин счет все сомнения отпали. Не убивала она, левую руку даю на отсечение, не убивала! - Это еще не все, - повторила я.

- В каком смысле? - замерла у двери Инга. - Так он там или не там?

- Ну-у... Как тебе сказать... - Я поискала ответ на стене, изборожденной трещинами, как лицо аксакала морщинами. - Как бы и там.., и как бы не там...

Инга вытаращила на меня глаза:

- Чего ты такое плетешь? Как бы и там, как бы не там... Что еще за ахинея?

А меня вдруг оторопь взяла. Я подумала: а если тот.., ну, труп.., при жизни был Инге дорог или, того хуже, она его любила?

- Послушай... Послушай... - Я долго и тщательно подбирала слова, взвешивая их, как дорогущую раннюю черешню на рынке. - Он там, на том же месте, на котором ты его оставила, только в другом виде...

- В другом? - повторила Инга с обалделым видом и тихо спросила:

- А ты про что говоришь?

- Не про что, а про кого. Про твоего мужика. - Я зыркнула по сторонам. Посторонние уши в данной ситуации были совершенно ни к чему. - Ладно" пошли в квартиру, на месте разберемся.

- Так я и шла... - пробормотала Инга с дебильными интонациями толстого жлоба, рекламирующего по телевизору пиво.

Я затолкала Ингу в прихожую, плотно закрыла за собой дверь, для надежности привалившись к ней спиной, и стала негромко, но четко докладывать обстановку:

- Слушай меня внимательно и не перебивай. И не ори, даже если сильно захочется, а если не выдержишь, то ори тихо. Поняла?

- Не-а, не поняла. - Инга как-то подозрительно присматривалась ко мне и даже принюхивалась. Наверное, подумала, что я пьяная.

- Это неважно. Ты, главное, слушай. Мужик, которого ты привела ко мне.., он все еще там, - указала я глазами на спальню, - лежит в постели. Он... Он - мертвый.