Они расположились по-семейному, на кухне, как это обычно у них бывало. Пока Маргарита, которой помогала мадам Робьон, расставляла чашки и хлопотала у плиты, адвокат расспрашивал Жауана.

— Много было посетителей? Вас не очень беспокоили?

— Да что вы, это же наша работа… Чаще других сюда заходил один голландец, звать его Ван дер Трост. Он оставил свою визитную карточку, я вам ее отдам. Похоже, он серьезно заинтересовался поместьем. Правда, есть кое-что неприятное…

— Ах, негодник! — вскричала Маргарита, которая как раз в этот момент проходила мимо. — Неужели ты не мог подождать?

— В чем дело? — Мэтр Робьон был заинтригован. — Что-нибудь еще обвалилось?

— Да нет, — махнула рукой Маргарита. — Пейте-ка вы кофе, пока не остыл.

— Я вижу, вы от меня что-то скрываете, — покачал головой мэтр Робьон.

— Говорите же, дядюшка Жауан, не тяните.

Жауаны переглянулись. Они были в полном замешательстве.

— Что-нибудь серьезное?

— Честно говоря, да, — решилась наконец Маргарита. — Дело в том, что у нас… призрак завелся.

Мадам Робьон схватилась за сердце.

— Призрак?! Какой ужас! Мэтр Робьон расхохотался.

— Призрак? Нам только этого не хватало. Какой-нибудь древний синьор?

— Нет, это лошадь! — вздохнул Жауан.

Мэтр Робьон перестал смеяться и повернулся к Жан-Марку.

— Что это еще за чушь?

— Это правда, — сказал Жан-Марк. — Каждую ночь в поместье приходит лошадь. Она проходит перед замком. Ее слышно, но не видно.

— Кто ее слышал?

— Мы все, и Франсуа тоже.

— И Франсуа? — ужаснулась мадам Робьон. — Он ведь такой впечатлительный!

— Но это же смешно, — покачал головой адвокат. — Дядюшка Жауан, вы же разумный человек! Скажите честно, вы что, тоже слышали… эту лошадь?

— Да, — кивнул Жауан. — И вы тоже услышите. Она всегда приходит в полночь.

— Положим. Видимо, эта лошадь сбежала из конюшни и бродит вокруг замка, вот и все. Поскольку в это время очень темно, вы ее и не видите. Тут нет никакой мистики. Я думаю, что…

Он замолчал. Кто-то бежал к дому. На пороге появился запыхавшийся Без Козыря.

— Я заметил машину… Я не ждал вас так рано. Вам удалось ее починить? Он бросился обнимать родителей, но успел краем глаза заметить, что Жауаны чем-то смущены.

— Так и есть, — сказал Франсуа. — Я знал, что вы расскажете им о лошади.

— Да, мы говорили о лошади, — подтвердил мэтр Робьон. — И у меня сложилось впечатление, что кто-то хорошо над вами посмеялся.

— Нет, папа, это правда. Лошадь-призрак существует. Признаюсь тебе, что когда ее слышишь первый раз, это очень впечатляет.

— Если тут водится лошадь-призрак, я сегодня же уезжаю, — заявила мадам Робьон.

— Ну уж нет! — воскликнул Без Козыря. — Сегодня вечером мы будем ждать ее все вместе. Это так интересно!

Мэтр Робьон спокойно допил кофе.

— Какой у вас всегда прекрасный кофе, Маргарита! Ну, а теперь поговорим серьезно. Итак, вы считаете, что в замке поселилась лошадь-призрак. Допустим… Когда она начала появляться?

— Точно мы не знаем, — пожал плечами Жауан. — Жан-Марк первым ее услышал.

— Да, — подтвердил Жан-Марк и в нескольких словах рассказал, как в первый раз столкнулся с этим феноменом. — И тогда мы все пошли в северное крыло…

— Почему в северное? — спросил Робьон.

— Потому что лошадь шла с той стороны. И мы все трое ее слышали. Она прошла в нескольких метрах от нас.

— И вы ничего не видели?

— Ничего!

— Это действительно так, — торжественно заявил Жауан.

— Это было просто эхо, — еще раз попытался их образумить мэтр Робьон.

— Не может быть, папа! — вмешался Без Козыря. — В долине все открыто, там нет ни стен, ни деревьев, только несколько скал. Откуда там может быть эхо?

— А что делает эта лошадь?

— Она подходит к замку. Иногда идет шагом, иногда рысью. Потом останавливается, всегда в одном и том же месте. Кстати, прошлой ночью, слушая ее, я сделал вот этот набросок. — Без Козыря достал рисунок и протянул его отцу. — Пунктиром отмечен путь, которым идет лошадь, а идет она, как ты видишь, зигзагом. Кружочками помечены места, где она останавливается, крестиками — места, откуда слышатся наиболее характерные шумы, например шуршание сбруи, звяканье цепочки и т. д. Квадратом отмечено место, где слышно всадника. Я, по крайней мере, слышал цоканье языка. Жан-Марк считает, что я ошибся, но я уверен, что действительно его слышал.

Мэтр Робьон рассмотрел рисунок, потом пустил его по кругу.

— Если это правда… — начала мадам Робьон.

— Это не правда, — перебил ее адвокат. — Вернее, я сказал бы так: это может быть правда, но это совсем не нечто сверхъестественное. Пока я сам не проверю…

— Ты можешь проверить прямо сегодня, — сказал Без Козыря.

— Может быть, — начал Жан-Марк, — это как-то связано с легендой о часовне Прощения…

И он рассказал историю графа де Тревора и синьора Бригоньяна. Мэтр Робьон слушал и улыбался.

— Знаю, знаю, — кивнул он. — Это очень красивая сказка: лошадь отправляется за раненым.

— Но мы нашли и раненого! — вскричал Без Козыря.

— Что?!

— Это был настоящий раненый!

И Без Козыря в свою очередь рассказал эпизод с человеком, который вначале лежал без сознания, а потом таинственно исчез.

— Мы чуть было не известили жандармов, — признался Жауан.

— Ну хорошо, ну происходили здесь в наше отсутствие разные странные вещи, — проговорил адвокат самым обыденным тоном, — но зачем драматизировать? В свое время всему найдется объяснение.

Без Козыря любуется спокойствием отца, но в то же время испытывает огромную радость от того, что он-то — он знает! Вот уже два часа как он знает правду, только пока не может ее раскрыть. Пока не может!

— Ну, мы пошли устраиваться, — сказал мэтр Робьон. — Я хотел бы несколько дней отдохнуть и не позволю вашей лошади испортить нам отпуск. А ты, Франсуа, чересчур возбужден. Успокойся!

— Жан-Марк, займись багажом! — крикнул Жауан.

Все начали ходить туда-сюда, что-то делать, но происходило все это довольно вяло. Мадам Робьон, еще под впечатлением от страшной новости, перешептывалась с Маргаритой. Мсье Робьон слишком явно демонстрировал свое напускное спокойствие. Жауан, кажется, чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Жан-Марк тоже был чем-то смущен.

В Кермоле Робьоны обычно обедали вместе с Жауанами. Такова была традиция. Несмотря на протесты мадам Робьон, разговор за столом сразу же зашел о лошади-призраке, и прекрасные устрицы остались почти незамеченными.

— Все равно вы все время думаете об этой лошади, — сказал мэтр Робьон, — так уж лучше говорите о ней вслух. Вам станет легче.

— Минутку! — возразил Без Козыря. — Лошадей было несколько.

— Вот как? Это что-то новое! — усмехнулся адвокат.

— Звуки каждую ночь разные. Но во всех случаях лошади придерживаются одного и того же маршрута и делают одни и те же остановки.

— Нам ты об этом не рассказывал, — упрекнул его Жауан.

— Вы и так достаточно расстроены. Но сейчас мы все вместе, мы стали сильнее и можем наконец смело взглянуть в лицо этой проблеме.

— Значит, ты считаешь, что проблема реально существует? — спросил мэтр Робьон. — Что ж, пусть будет так! Ты прав, ее надо обсудить. Я много слышал об аномальных явлениях и должен вам сказать, что в большинстве случаев за ними скрывается обыкновенный обман.

— Однако… — начал было Жауан.

— Может быть, мы сразу и не найдем разгадку, — продолжал мсье Робьон,

— но завтра, после того как я услышу все это собственными ушами, я все-таки обращусь в жандармерию. Я закрою все подходы к замку, и вы увидите, что в сеть попадется вполне материальная дичь, причем не на четырех ногах, а на двух… Этот Дюшизо, который сделал мне такое смешное предложение, — он приходил снова?

— Да, — выпалил Без Козыря. — Он даже привел с собой приятеля. Они залезали во все щели. Дюшизо собирается снести замок и построить на его месте кучу бунгало.

— Может быть, он и затеял всю эту историю, чтобы сбить цену. Нанял какого-нибудь шумовика… Разумеется, это только первое, что пришло в голову, но я просто хочу вам показать, что нельзя отступать, даже если не можешь сразу найти объяснение.

— А что это такое — шумовик? — спросила Маргарита.

— Это человек, который производит нужные шумы при съемках фильмов или в радиопередачах.

— Ловко! — сказал Без Козыря. — Но невозможно. Впрочем, посмотрим…

И он покраснел. Это был первый случай в его жизни, когда он на равных обсуждал что-то с отцом. Но проблема есть проблема, а очевидность есть очевидность. Мэтр Робьон бросил на сына довольный взгляд и одобрительно кивнул головой.

— Ты прав, Франсуа, не надо хвататься за первую попавшуюся гипотезу. Скоро мы сами все услышим и постараемся найти реальное объяснение. Рыба очень вкусная, Маргарита.

Лицо женщины просияло. До этого, похоже, никто даже не заметил приготовленного ею блюда.

— А мой сладкий сидр? — забеспокоился Жауан.

— Он, как всегда, прекрасен.

— Что касается меня, — снова начал Жауан, — то, если выбирать, я — за лошадь. Гораздо неприятнее, когда призрак разгуливает по дому.

— Чего я не понимаю, — заметил мэтр Робьон, — так это почему автор этой отвратительной шутки выбрал именно лошадь. Нет сомнений, что мы имеем дело с неудачной шуткой. Но почему лошадь? Это, конечно, неплохо, но менее тревожно, менее волнующе, чем человек.

— Легенда, — вставил свое слово Жан-Марк.

— Согласен. Но Франсуа говорил и о всаднике. Вы не думаете, что звуки, которые производит всадник: поскрипывание металлических доспехов, позвякивание шпаги, — могли бы произвести более сильный эффект? Без Козыря согласился. Он следил, как отец постепенно приближается к правде, и ему хотелось закричать: «Горячо!… Холодно!… Снова горячо!» Но пока он должен был молчать.

Когда Маргарита подала блины с медом, наступила короткая передышка. Кофе был выпит быстро.

— А теперь, — заявил мэтр Робьон, — мы отправляемся на место действия. Я беру с собой молодых людей. Мы ненадолго.

Они вышли из замка и остановились в нескольких шагах от изгороди.

— Первые звуки раздаются отсюда, — объяснил Без Козыря.

— Чуть правее, — уточнил Жан-Марк. Мэтр Робьон огляделся.

— Это не может быть эхо, — прошептал он. — Странно!

— А затем, — снова начал Без Козыря, — лошадь проходит сквозь изгородь и движется зигзагом по долине, а вот здесь делает крюк.

Мэтр Робьон внимательно слушал сына.

— Любопытно, почему же она не идет по прямой? — удивился он. — Почему все время делает крюки?

— Здесь она останавливается. В этот момент слышно, как она отряхивается, бьет копытом. Мы даже нашли след копыта вот здесь, у подножия скалы.

— След?! — вскричал мэтр Робьон. — Почему ты не говорил об этом раньше?

— Просто забыл.

— След! Но это абсолютно невозможно!

— Но ведь эта лошадь не как все остальные. Мэтр Робьон почувствовал в тоне сына что-то вроде иронии.