Хейер Джоржетт

Никто не виноват !

Джоржет ХЕЙЕР

Никто не виноват!

Перевел с английского А.Санин

Глава 1

- Князь приезжает двухчасовым поездом. Значит, к чаю он будет уже здесь. Здорово, да?

Не дождавшись ответа, дама, сидевшая во главе стола, повторила свою реплику, присовокупив:

- Уверена, что он вам понравится. Он такой душка. Настоящий джентльмен - если вам, конечно, понятно значение этого слова.

Мисс Клифф, с головой погрузившаяся в чтение собственной корреспонденции, встрепенулась:

- Ой, извините, тетушка Эрминтруда - я что-то зачиталась. Князь, говорите... Ах, да! Значит, понадобится подать к поезду лимузин. Я уж распоряжусь на этот счет.

- Да, дорогуша, сделай милость. - Миссис Картер вернула письмо князя в конверт и протянула пухлую руку к подставке для гренков.

Это была крупнотелая женщина, в молодости славившаяся роскошными золотистыми волосами и свежим, всегда румяным лицом. Время наложило свой отпечаток на ее кожу и прическу, но перекись водорода в обильных дозах и снадобья знаменитого косметолога сотворили чудо. Если золото в тщательно завитых волосах Эрминтруды чуть отливало металлом, то румянец на щеках казался столь же естественным, как и прежде. Правда, при искусственном свете она смотрелась лучше, чем на открытом воздухе, но такие пустяки нашу красотку не трогали. Каждое утро Эрминтруда щедро пудрила щеки и красила ресницы синей тушью, выгодно подчеркивавшей небесную голубизну ее глаз.

Самозабвенность, с которой Эрминтруда предавалась этим утренним священнодействиям, настолько ее выматывала, что к завтраку она появлялась без корсета, в шелковом кружевном халате, который именовала "неглиже". Мэри Клифф, так и не привыкшая молча наблюдать, как широченные рукава Эрминтруды порхают по масленкам и салатницам, однажды, когда расшитый рукав в очередной раз погрузился в ее чашку кофе, не сдержалась и в присущей ей тактичной манере заметила, что, возможно, тетушке было бы удобнее завтракать в постели. На что Эрминтруда, широкая душа, беззаботно отозвалась, что за завтраком предпочитает общество; да и планы домочадцев на предстоящий день ей знать не мешает.

Мэри Клифф, называвшая ее тетушкой, на самом деле вовсе не приходилась Эрминтруде племянницей, будучи кузиной и подопечной Уоллиса Картера, мужа Эрминтруды. Миловидная молодая женщина, лет двадцати с небольшим, отличалась не по годам здравым умом и рассудительностью, которые лишь укрепились от общения с Уолли Картером. К самому Уолли, у которого ветер гулял не только в голове, но и карманах, она была, по-своему, привязана, хотя прекрасно видела все его недостатки, и не ощутила даже укола ревности, когда, пять лет назад, Уолли совершенно неожиданно сочетался браком с Эрминтрудой Фэншоу. Небольшая, но постоянная рента от надежно вложенных средств, доставшихся ей в наследство, позволили Мэри получить образование в приличной частной школе, однако каникулы ее, из-за любви Уолли к кочевому образу жизни и частых банкротств, проходили в вечно сменявшихся пансионах или меблировках и оживлялись только посещениями кредиторов, да постоянным страхом по поводу того, что Уолли вот-вот не устоит перед натиском очередной овдовевшей домовладелицы. Когда, во время краткого периода относительного преуспевания, Уолли обитал в дорогом отеле на одном из модных курортов, ему посчастливилось не только привлечь внимание, но вскорости и обольстить Эрминтруду Фэншоу, фантастически богатую вдову, Мэри с присущей ей рассудительностью сочла, что это небесное знамение. Перст судьбы. Да, верно, Эрминтруда была экстравагантна, любила пускать пыль в глаза, а порой держалась и откровенно вульгарно, но ее отличала поразительная душевная щедрость и открытость. Она не только не выразила неудовольствия по поводу юной воспитанницы Уолли, но и категорически настояла, чтобы Мэри жила с ними под одной крышей и даже не пыталась устраиваться на работу. Если уж Мэри так не терпится работать, говорила Эрминтруда, она готова взять ее в секретарши, да и в самом Пейлингсе, ее поместье, дел было всегда невпроворот.

- Не говоря уж о том, дорогуша, что ты будешь водить дружбу с моей Вики, - добавила тогда же Эрминтруда.

Мэри решила, что это вполне справедливо, хотя, впервые встретившись с Вики Фэншоу, не по годам развитой, весьма своенравной и взбалмошной школьницей, моложе ее на пять лет, вовсе не подумала, что им суждено стать подругами не разлей вода.

Вики, на образование которой шли средства совершенно чудовищные, сначала училась в престижной школе на южном берегу Англии, после чего Эрминтруда отправила ее завершать обучение в Швейцарию, в еще более престижную и сумасшедше дорогую школу-интернат. В течение последних лет Вики проводила каникулы за границей вместе с мамой, и Мэри ее почти не видела. Теперь же, окончив школу, девочка жила в Пейлингсе - предмет гордости и радости для мамаши, но отнюдь не закадычная подруга для Мэри, которую бесконечные выходки Вики то забавляли, то выводили из себя.

Этим теплым сентябрьским утром Мэри вдруг сообразила, что присутствие в доме русского князя побудит Вики откалывать фортели похлеще обычного, и спросила опасливым тоном, насколько князь молод.

- Я бы не сказала, что он очень молод, - проворковала Эрминтруда, потянувшись к тосту и обмакнув по пути рукав в вазочку с вареньем. - На мой взгляд, если хочешь знать, он находится в самом расцвете лет. Тебе еще не приходилось сталкиваться со столь знатной персоной, а уж по части учтивости и обходительности он любому герцогу сто очков вперед даст! Увы, не сочти за отсутствие патриотичности, но в старушке Англии такие аристократы перевелись.

- Я вообще-то не в восторге от русских, - сказала Мэри, скривив губы. - Языком молоть все они здоровы, а вот едва доходит до дела - пасуют.

- Не стоит стричь всех под одну гребенку, дорогуша, - снисходительно улыбнулась Эрминтруда. - К тому же, как я тебе уже сто раз говорила, он не совсем русский. Он - грузин, некогда владевший настоящим замком на Кавказе... Это, кажется, где-то на Черном море.

В это мгновение распахнулась дверь, и в столовую вошел Уолли Картер. Среднего роста, коренастый, в молодости он слыл настоящим красавцем, но годы взяли свое. В налитых кровью глазах уже не сияла былая молодецкая удаль, щеки висели складками и даже некогда гордо топорщившиеся усы трагично поникли. В недолгий период обхаживания Эрминтруды приверженность Уолли к крепким спиртным напиткам еще не начала сказываться на его внешности, а вот последние пять лет, проведенные в праздной роскоши, его заметно подкосили. Особой аккуратностью и опрятностью Уолли, правда, не отличался и прежде, сейчас же одежда и вовсе висела на нем мешком, а волосы, казалось, пребывали в состоянии вечной вражды с расческой. От природы доброжелательный, Уолли тем не менее любил беззлобно поворчать: скорее от занудливого нрава, нежели из-за обидчивости. Привыкшие к его нытью, домочадцы давно не обращали на него ни малейшего внимания, пропуская бесконечные жалобы мимо ушей.

- Посмотрите только, кто к нам пожаловал! - такими словами поприветствовала мужа Эрминтруда. - Мэри, деточка, позвони в колокольчик, будь добра! Замечательный денек, верно, Уолли? Хотя наш Пейлингс куда краше, когда расцветают рододендроны.

- Господи, да кому они нужны? - сварливо пробурчал Уолли, бросая рысий взгляд в сторону окна. - Мусор от них только!

- Ты разве забыл, дорогой, что сегодня приезжает князь? - вскинула брови Эрминтруда.

Ее напоминание, похоже, всколыхнуло в Уолли какие-то дремавшие чувства. Опустив газету, спрятавшись за которой, тщетно пытался уединиться, он пробормотал:

- Это случайно не тот малый, которого ты подцепила в Антибе?

Глаза Эрминтруды гневно сверкнули.

- Не будь грубияном, - осадила она мужа. - Надеюсь, мне никогда не придется опускаться до того, чтобы, как ты столь неудачно выразился, "подцеплять" кого бы то ни было! Между прочим, с Алексисом меня познакомила сама леди Фишер.

- Алексис! - взвыл Уолли. - Этого только не хватало! Что за идиотское имя! Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я стану обращаться к нему так?

- Ты будешь называть его "князь Варасашвили"! - отрезала Эрминтруда. - Или - "ваша светлость".

- Еще чего! - взвился Уолли. - Да ни за какие коврижки! Это просто издевательство какое-то! Во-первых, фамилия совершенно дурацкая, а во-вторых - я ее даже запомнить не в силах, не то что выговорить. Кстати, послушайся мудрого совета: не пытайся сама так к нему обращаться. Если ты начнешь его представлять как князя Варшава... Варавва... Волососвини, то... Словом, люди подумают, что у тебя белая горячка.

- Да, фамилия напоминает скороговорку, - заметила Мэри. - Придется вам записать ее для меня, тетушка Эрми.

- Называй его "князь" - и дело в шляпе, - улыбнулась Эрминтруда.

- Ничего подобного, - проворчал Уолли. - Представляю, как ты крикнешь "князь!", и тут же примчится эта идиотская псина, виляя хвостом!

Эрминтруда изменилась в лице.

- Этого я не предусмотрела, - признала она. - Да, так не пойдет, разумеется. То есть, вы-то, конечно, поймете, в чем дело, но Алексис... Представляете, что будет, если я крикну: "Князь, пошел вон!". Или: "Князь, а ну кыш с моего кресла!"? А ведь такое вполне может случиться - из-за того, что ты, Уолли, так разбаловал эту чертову бестию. А бедняжка Алексис подумает, что я к нему обращаюсь. Что ж, придется посадить Князя на цепь.

- Ну нет, уж этого я не потерплю, - замотал головой Уолли. - Видит Бог, я человек не капризный, но привязывать моего песика из-за какого-то паршивого русского князя, которого я не знаю и знать не хочу, я не дам. Если бы ты спросила меня раньше, я бы сразу возразил против его приглашения - я ведь этих иностранцев на дух не выношу. Но, увы, со мной не сочли нужным посоветоваться. Как всегда, между прочим.

Эрминтруда казалась озабоченной.

- Мне, право, жаль, Уолли, что ты так относишься к иностранцам, но Алексис даже говорит без акцента.

Уолли, пропустив ее слова мимо ушей, продолжил:

- И вообще все эти русские - полные растяпы и ротозеи. Не мудрено, что революция случилась именно у них. И поделом им! Кстати, чем этот малый занимался в Антибе? Небось, жил за счет какой-нибудь богатой вдовушки? Да, точно, чего еще ожидать от этих фанфаронов!

Заметив, что Мэри быстро взглянула на него и тут же отвела глаза, Уолли побагровел.

- Да, я понял, о чем ты подумала, но я уже совсем скоро стану богатым человеком, так что нечего меня с ним сравнивать. Как только тетя Клара отдаст Богу душу, я расплачусь с Эрминтрудой; все до последнего пенни верну.

Мэри промолчала. Про тетю Клару, родную тетку Уолли, ей уже прожужжали все уши. Правда, последние десять лет тетя Клара не выходила из сумасшедшего дома, а Уолли ссылался на нее всякий раз, как только влезал в долги или вознамеривался пустить на ветер очередную сумму.

Эрминтруда усмехнулась.

- Да, дорогой, про тетю Клару мы наслышаны. Надеюсь, ее деньги и впрямь отойдут тебе, хотя о том, чтобы ты со мной расплачивался, и речи быть не может - этого я никогда не позволю. Если же ты намекаешь на то, что я порой неохотно расстаюсь с деньгами, то это вовсе не так. Я, конечно, не имею в виду тех случаев, когда ты просто выбрасываешь деньги на ветер!

Похоже, последняя фраза, произнесенная к тому же слегка повышенным тоном, возымела действие. Во всяком случае Уолли втянул голову в плечи, попросил налить ему еще кофе и был несказанно рад, когда в столовую с шумом и гамом влетела его падчерица.

Девушка появилась в окружении целой своры собак, весело тявкающих и повизгивающих. Два коккер-спаниэля, пекинес Эрминтруды и не по возрасту здоровенная борзая резвились у ее ног, виляя хвостами. В комнате резко запахло псиной - один из коккеров только что искупался в реке.

- Ух ты, какая спортсменка! - заметила Мэри, окидывая взглядом одеяние Вики.

Вики была в обтягивающих бриджах, низко вырезанной тенниске, под которой гордо торчали неокрепшие холмики ее грудей, и открытых сандалиях на босу ногу, из которых выглядывали пальцы с ярко накрашенными ногтями.

- Ой, доченька, зачем ты спаниэлек-то выкупала? - воскликнула Эрминтруда. - Князь и так вчера полдня из воды не вылезал.

- Подумаешь, - протянула Вики, отмахиваясь от назойливых собак. - Фу! Пошел вон, говорю! Лежать, Рой! Хорошая собачка, хорошая... Ах ты, зараза! Лежать, а то башку оторву!

- Слушай, какого черта ты приволокла всю свору сюда, на завтрак? спросил Уолли, отбиваясь от приставаний борзой. - Лежать! Да отстань же, скотина чертова!

Кинув взгляд на Вики, он добавил:

- И что за костюм ты на себя напялила? У меня даже аппетит пропал. Как это мать позволяет тебе разгуливать в таком виде?

- Ах, оставь ее, Уолли! - попросила Эрминтруда. - Ее хоть в рубище одень, она все равно будет краше всех на свете. Хотя брючки, пожалуй, и впрямь несколько вызывающие. Гляжу я порой на какую-нибудь толстуху, напялившую на себя подобные, и думаю: "Эх, дорогуша, видела бы ты сейчас свою задницу, ты бы дважды подумала, прежде чем влезать в такие штаны."

- Мамочка, но ведь у меня и задницы-то совсем нет! - возразила Вики, усаживаясь за стол напротив Мэри.

- Это верно, милочка. В этом смысле ты не в меня пошла.

Вики рассеянно улыбнулась и принялась читать письмо, в то время как ее мамаша в открытую любовалась дочкой, умильно улыбаясь.

Девочка и впрямь была прехорошенькая, с длинными пепельными волосами, огромными голубыми глазищами и черными бахромчатыми ресницами. Даже беспощадно выщипанные брови и крутые дуги, выведенные карандашом чуть выше прежних бровей, не портили впечатления.

- Тебе, должно быть, известно, что к нам приезжает князь? - ворчливо осведомился Уолли. - Я, правда, ума не приложу, зачем он нам сдался, но ты, наверное, как и твоя мать, считаешь, что присутствие в доме князя должно скрасить наше существование.

- Да, по-моему, это просто замечательно! - выпалила Вики.

Беспечный ответ падчерицы, похоже, окончательно добил бедного Уолли, который погрузился в угрюмое молчание.

Эрминтруда вскрыла очередной конверт и вдруг громко вскрикнула.

- Ах!

Тут же на ее губах заиграла торжествующая улыбка.

- Вот что значит - настоящий князь! - заявила она. - Диринги согласились!

При этом известии даже лицо Уолли прояснилось. Однако, кинув взгляд в сторону Мэри, он пробурчал, что, по его мнению, князь тут совершенно ни при чем.

- Держу пари, что младший Диринг сейчас гостит у родителей, - добавил он.

Мэри зарделась, но ответила спокойным тоном:

- Я, между прочим, сама тебе вчера об этом сказала.

- А кто он такой? - полюбопытствовала Вики.

- Старый приятель Мэри, - ухмыльнулся Уолли.

- Близкий приятель? - оживилась Вики.

- Нет, это вовсе не то, что ты думаешь, - смущенно покачала головой Мэри. - Его родители живут в Мэноре, а я познакомилась с ним, как только мы сюда переехали. Он адвокат в верховном суде. Неужто ты его не помнишь?

- Не помню, но, судя по описанию, он жуткий зануда, - поморщилась Вики. - Замшелый адвокатишка!

- Нет, он славный малый, - поддержал свою подопечную Уолли. - Во всяком случае, если он попросит руки Мэри, я не стану чинить им препятствий. Более того, я оставлю ей все свои деньги!

- Ты сперва получи их, - лукаво напомнила Эрминтруда. - Я, правда, тоже надеюсь, что ты, Мэри, выйдешь за него замуж, ведь мало того, что вы с ним - хорошая пара, но такая женщина, как ты, осчастливит любого своего избранника, кем бы он ни был.

- Спасибо, тетя Эрми! - с волнением в голосе поблагодарила Мэри и, чувствуя, как пылают ее щеки, поспешила сменить тему.

- Что подняло тебя в такую рань? - обратилась она к Вики. - Ты, по-моему, плескалась в ванне еще чуть ли не на рассвете.

- О, я ходила на охоту, - беззаботно откликнулась Вики. - Надеялась зайчишку подстрелить.

Уголки губ Мэри задрожали.

- Только не говори мне, что ты отправилась на охоту в сандалиях и с накрашенными ногтями!

- А почему бы и нет? - глаза Вики широко раскрылись.

- Представляю, как это выглядело!

- Да, по-моему, зрелище было что надо, - охотно согласилась Вики.

- И ты кого-нибудь подстрелила?

- Да, - кивнула Вики. - Почти.

- Тут она вся в отца пошла, - с нескрываемой гордостью заявила Эрминтруда. - Ах, как он обожал охоту! Трижды ездил в Африку, на сафари! Там мы с ним, кстати, и познакомились.

- Сомневаюсь, чтобы он так же мазал, стреляя по зайцам, - сухо заметил Уолли. - Или - по более крупной дичи. В противном случае, мне бы не пришлось жить в доме, столь забитом охотничьими трофеями. А ведь находятся любители держать зонтики в слоновьих ногах, обтягивать мебель шкурами и развешивать на стенах головы умерщвленных животных, но я, по счастью, к таковым не отношусь. Проще было бы переехать жить в музей естественной истории.

- И Боутри тоже приедут! - восхитилась Эрминтруда, не обращая ни малейшего внимания на сетования супруга. - Значит, как и ожидалось, нас набирается ровно десять.

- По-моему, Алан тоже хотел заглянуть, - словно невзначай произнесла Вики.

Эрминтруда насупилась.

- Пусть продолжает хотеть, - отрезала она. - Лично против него или его сестры я ничего не имею, но терпеть присутствие Гарольда Уайта рядом с Дирингами и Боутри не собираюсь. Это исключено!

- Я тоже его на дух не выношу! - кивнула Вики.

- Вот видишь, милочка. А ведь я не могу пригласить Алана и Джанет без их отца, верно? Как-никак, у нас званый вечер, а не теннисный турнир.

- Вот, начинается, - уныло протянул Уолли. - Бедняга Гарольд! Я был уверен, что и пяти минут не пройдет, как вы начнете ему косточки перемывать. Господи, и что он вам дурного сделал?

- Просто он мне неприятен, - заявила Эрминтруда. - А что касается дурного, то я не хочу портить всем аппетит, перечисляя его прегрешения. Достаточно и того, что он имел наглость поселиться в Дауэр-хаусе.

- Но ведь ты не возражала против того, чтобы пустить его!