— Я рассмотрю твое заявление, — пообещал я. — А теперь будем считать, что тебя здесь уже нет. И дай мне знать, как только убедишься, что Пэнбурн там.

После этого я отправился в контору Эксфорда.

— Кажется, я напал на след, — проинформировал я миллионера. — По всей вероятности, сегодня вечером вы сможете поговорить с Пэнбурном. Мой человек утверждает, что видел его вчера вечером в "Уайт Шэк" и что ваш шурин, видимо, там живет. Если сегодня вечером он снова покажется, то мы сможем туда поехать.

— А почему мы не можем поехать сразу?

— В течение дня в этой забегаловке почти пусто, и мой человек не может там бродить, не возбуждая подозрений. Я предпочел бы, чтобы мы двое там не показывались, пока не будем уверены, что встретим Пэнбурна.

— Что я должен делать?

— Я попросил бы вас подготовить на вечер какой-нибудь быстроходный автомобиль. И самому быть наготове.

— Договорились. Я буду дома в половине шестого. Заеду за вами, как только вы дадите мне знать.

В половине десятого мы с Эксфордом с ревом мчались по дороге, ведущей в Халфмун- Бей. Рей позвонил.

Во время езды мы почти не разговаривали. Эксфорд спокойно сидел за рулем; в первый раз я заметил, какая у него мощная челюсть.

Мотель "Уайт Шэк" размещался в большом квадратном доме из искусственного камня. Он был несколько отдален от шоссе, и к нему вели две полукруглые подъездные дороги. Между дорогами стояли какие-то строения, в которых клиенты Джоплина припарковывали автомобили. Кое-где были разбиты клумбы и посажены кустарники. Не сбавляя скорости, мы свернули на подъездную дорогу и…

Эксфорд резко затормозил, огромная машина застыла на месте, швырнув нас на ветровое стекло. В последнюю секунду мы избежали столкновения с людьми, внезапно появившимися перед бампером автомобиля.

В свете фар были отчетливо видны бледные, испуганные лица; ниже — белые руки и спины, яркие платья и драгоценности на темном фоне мужских одежд. Взгляды, бросаемые украдкой, и откровенное любопытство зевак.

Таково было мое первое впечатление, а когда я оторвал голову от ветрового стекла, то осознал, что группа людей сосредоточена вокруг некоего центра. Я приподнялся, пытаясь рассмотреть что-нибудь над головами толпы, но безуспешно.

Я выскочил из машины и протолкался к этому центру.

На белом гравии лицом к земле лежал человек. Это был худой мужчина в темной одежде, над воротником, там, где голова соединяется с шеей, чернела дыра. Я опустился на колени, чтобы увидеть его лицо. Потом выбрался из толпы и вернулся к машине. Двигатель продолжал работать, Эксфорд в эту минуту вышел из машины.

— Пэнбурн мертв. Застрелен!

Эксфорд медленно снял перчатки, аккуратно сложил их и спрятал в карман. Затем кивком головы подтвердил, что понял мои слова, и двинулся к толпе, стоявшей над мертвым поэтом. Я же принялся высматривать Рея.

Я нашел его на террасе. Я прошел так, чтобы он заметил меня, и скрылся за углом дома, там было несколько темнее.

Вскоре он присоединился ко мне. Хотя ночь не была холодной, он выбивал зубами дробь.

— Кто его прикончил? — спросил я.

— Не знаю, — простонал он. В первый раз я услышал, как он признается в полном своем поражении. — Я был в здании. Следил за остальными.

— Кто эти остальные?

— Жестяная Звезда, какой-то тип, которого я никогда раньше не видел, и девушка. Я не думал, что парень выйдет из дома. У него не было шляпы.

— А что ты узнал?

— Через минуту после того, как я позвонил тебе, девушка и Пэнбурн вышли из своего укрытия и уселись за столик с другой стороны террасы, где довольно темно. Они ели, а потом пришел тот тип и присоединился к ним. Высокий, модно одетый.

Это мог быть Килкурс.

— Они разговаривали, потом к ним подсел Джоплин. Они сидели с четверть часа, смеялись и болтали. Я занял столик, откуда мог наблюдать за ними, народу было много, и я опасался, что потеряю этот столик, если отойду, поэтому я и не пошел за парнем. Он был без шляпы, вот я и не подумал, что он собирается выйти. Но он прошел через дом и вышел на улицу, а через минуту я услышал какой-то звук… я подумал, что это выхлоп мотора. И тут же послышался шум быстро движущегося автомобиля. И тогда кто-то крикнул, что на дворе лежит труп. Все выбежали. Это был Пэнбурн.

— Ты абсолютно уверен, что Джоплин, Килкурс и девушка были за столиком, когда убили Пэнбурна?

— Абсолютно, — сказал Рей, — если этого типа зовут Килкурс.

— Где они теперь?

— У Джоплина. Пошли туда сразу, когда увидели, что Пэнбурн мертв.

Я отнюдь не питал иллюзий в отношении Рея. Я знал, что он без колебаний может предать меня и создать алиби убийце поэта. Но если это Джоплин, Килкурс или девушка ликвидировали его — перекупили моего информатора, нельзя доказать их ложное алиби. Джоплин располагал толпой ребят, которые, не моргнув глазом, под присягой подтвердят все, что ему надо. Я знал, что найдется дюжина свидетелей их присутствия на террасе.

Итак, я должен был поверить, что Рей говорит правду. Другого выхода у меня просто не было.

— Ты видел Дика Фоли? — спросил я, потому что именно Дик следил за Килкурсом.

— Нет.

— Поищи его. Скажи ему, что я пошел поболтать с Джоплином. Пусть он тоже пройдет туда. Потом будь под рукой, может быть, ты понадобишься.

Я вошел в дом через балконную дверь, миновал пустую площадку для танцев и поднялся наверх, в жилище Джоплина на третьем этаже. Я знал дорогу, был здесь не раз. Старые приятели.

На этот раз я шел с весьма хилой надеждой на успех: ведь я не имел против них доказательств. Я мог, конечно, подцепить на крючок девушку, но не без оглашения того факта, что умерший поэт подделал подпись своего родственника на чеке. А это исключалось.

— Войдите, — прозвучал громкий знакомый голос, когда я постучал в дверь гостиной Джоплина. Я отворил дверь и вошел.

Джоплин Жестяная Звезда стоял посреди комнаты — бывший великий медвежатник, детина с непомерно широкими плечами и тупой лошадиной физиономией. Позади него сидел на столе Килкурс, пряча настороженность под маской веселого оживления. У противоположной стены комнаты на подлокотнике большого кожаного кресла сидела девушка, которую я знал как Джейн Делано. Поэт не преувеличил, утверждая, что она прекрасна.

— Ты? — буркнул Джоплин, когда увидел меня. — Чего ты, к дьяволу, хочешь?

— А что у тебя есть?

Я не слишком сосредотачивался на этом обмене фразами, а присматривался к девушке. Было в ней что-то знакомое, но я никак не мог понять, что именно. Возможно, я никогда не видел ее, а это ощущение возникло потому, что я так долго всматривался в фотографию? С фотографиями так бывает.

Тем временем Джоплин говорил:

— Однако у меня не так много времени, чтобы бросать его на ветер.

— Если бы ты поберег время, которое получил от судей, у тебя было бы его навалом.

Где-то я уже видел эту девушку. Стройная, одета в голубое платье, открывающее то, что стоило показать: шею, плечи, спину. Густые, темные волосы и овальное розовое личико. Широко расставленные серые глаза действительно, как это определил поэт, напоминали полированное серебро. Я мерил ее взглядом, но никак не мог вызвать нужную ассоциацию. Килкурс продолжал сидеть на столе, покачивая ногой.

Джоплин начал терять терпение.

— Может, ты перестанешь пялить глаза на девочку и скажешь, чего ты хочешь?

Девушка усмехнулась иронично, приоткрыв свои острые, как иглы, мелкие зубки. И по этой улыбке я ее узнал.

Меня сбили с толку ее волосы и кожа. Когда я видел ее в последний раз последний и единственный, — ее лицо было мраморно-белым, а волосы короткими, цвета огня. Она, трое мужчин, одна старушка и я забавлялись в тот вечер игрой в прятки в одном доме на Турецкой улице. Ставкой в игре было убийство банковского посыльного и кража акций стоимостью в сто тысяч долларов. Трое участников организованной ею аферы погибли в тот вечер, а четвертый, китаец, угодил на виселицу.

Звали ее тогда Эльвирой, и мы безуспешно разыскивали ее по всей стране и за границей.

Хотя я и старался не подавать вида, она догадалась, что я ее узнал. По-кошачьи соскочила с кресла и двинулась ко мне. Ее глаза теперь были скорее стальными, чем серебряными.

Я вынул пистолет. Джоплин сделал шаг в моем направлении.

— В чем дело?

Килкурс спрыгнул со стола, расслабил галстук.

— Дело в том, — сказал я, — что эта девушка разыскивается за убийство, совершенное несколько месяцев назад, а может, и за десять других тоже. Так или иначе…

Я услышал щелчок выключателя где-то за моей спиной, и комната погрузилась в темноту.

Я двинулся, сам не зная куда, чтобы только не остаться там, где меня застигла темнота.

Ощутив плечом стену, я присел на корточки.

— Быстро!.. — прозвучал резкий шепот со стороны, как я догадался, двери.

Но обе двери комнаты оставались закрытыми, свет из коридора в комнату не проникал. В темноте я слышал какое-то движение, но на фоне несколько более светлого окна не появилась ни одна фигура.

Что-то мягко щелкнуло почти рядом со мной. Это вполне мог быть звук открываемого пружинного ножа, а я помнил, что Джоплин Жестяная Звезда любит такое оружие.

— Пошли!.. — резкий шепот, как удар, пронзил темноту.

Приглушенный, неразгаданный звук прозвучал совсем рядом.

Внезапно сильная рука стиснула мое плечо, чье-то крепкое тело навалилось на меня. Я ударил пистолетом и услышал стон.

Рука переместилась к горлу.

Я ударил в чье-то колено, и человек снова застонал.

Что-то обожгло мне бок.

Я снова ударил пистолетом, потом несколько отвел его назад, чтобы освободить ствол от мягкого препятствия, и нажал на спуск. Послышался выстрел. Голос Джоплина, прозвучавший в моих ушах удивительно спокойно и деловито.

— Черт! Он попал в меня.

Я отодвинулся от него в направлении желтого пятна света, падающего через открывшуюся дверь. Я не слышал, чтобы кто-то выходил. Я был слишком занят. Однако я понял, что Джоплин решил отвлечь мое внимание, чтобы дать возможность удрать.

Я не встретил никого, когда, спотыкаясь и скользя, сбегал по лестнице, перескакивая через столько ступеней, сколько удавалось. Возле танцевальной площадки навстречу мне шагнул кто-то из официантов. Не знаю, сделал ли он это специально. Я не спрашивал. Я просто врезал ему наотмашь пистолетом в лицо и помчался дальше. Потом перепрыгнул через чью-то ногу, пытавшуюся подсечь меня, а возле наружной двери обработал еще одну физиономию.

Уже на подъездной дороге я увидел задние фары автомобиля, сворачивающего на шоссе.

Подбегая к автомобилю Эксфорда, я заметил, что тело Пэнбурна уже забрали. Несколько человек еще стояли возле этого места и глазели на меня, разинув рты.

Машина стояла с включенным мотором, как ее оставил Эксфорд. Я дал газ, промчался по дороге мимо клумб и свернул на шоссе. Через пять минут я уже видел впереди себя красные огоньки.

Машина Эксфорда — зверь, я просто не знал, куда девать всю его мощь. Не знаю, с какой скоростью двигался автомобиль впереди меня, но я приближался к нему с такой быстротой, как если бы он стоял на месте.

Два с половиной километра, может быть, три…

Вдруг впереди я увидел человека, стоявшего еще за пределом света фар моей машины. Когда свет упал на него, я удостоверился, что это Грязный Рей.

Он стоял посреди шоссе с пистолетом в каждой руке.

Пистолеты внезапно полыхнули красным и погасли, вспыхнули еще раз и погасли снова — как две лампочки в системе сигнализации.

Переднее стекло разлетелось.

Грязный Рей — информатор, имя которого на всем Тихоокеанском побережье было синонимом трусости, — стоял посреди шоссе и стрелял в мчавшуюся на него металлическую комету…

Я не видел конца.

Сознаюсь чистосердечно: я закрыл глаза, когда его ожесточенное белое лицо появилось над капотом моей машины. Металлический колосс вздрогнул чуть-чуть, — и дорога впереди меня снова стала пустой, если не считать удаляющихся красных огоньков. Переднего стекла не было. Ветер трепал мои волосы, прищуренные глаза слезились.

Внезапно я осознал, что говорю сам с собой. Это был Рей. Забавно. Я не удивился тому, что он меня обманул. Этого можно было ожидать. Не удивило меня и то, что он прокрался в комнату и выключил свет. Но то, что он встал так на дороге и погиб…

Оранжевая полоса, метнувшаяся с мчащего впереди автомобиля, прервала мои размышления. Пуля не нашла меня, — трудно метко стрелять из движущегося автомобиля, — но я знал, что при моей скорости я вскоре стану очень хорошей мишенью.

Я включил фару-искатель. Я уже видел, что желтый спортивный автомобиль ведет девушка, а с ней Килкурс.

Я сбросил скорость. Невыгодное положение — одновременно вести машину и стрелять. Следовало сохранять дистанцию, пока мы не доберемся до какого-нибудь населенного пункта, что в принципе неизбежно. В это время, еще до полуночи, на улицах будут люди и полицейские. Тогда я приближусь, и моя победа будет обеспечена.

Однако через несколько километров дичь, на которую я охотился, расстроила мои планы. Желтая машина затормозила, развернулась и стала поперек шоссе. Килкурс и девушка выскочили и спрятались за ней, как за баррикадой.

Я почувствовал искушение попросту протаранить их, но это было слабое искушение, и когда оно закончило свою короткую жизнь, я нажал на тормоз и остановился. Потом поискал рефлектором желтый автомобиль.

Сверкнуло где-то на краю круга света. Рефлектор резко дернулся, но не разбился. Ясно, что рефлектор будет первой мишенью, и…

Я съежился в автомобиле, ожидая, когда пули прикончат рефлектор. Туфли и плащ я осторожно снял.

Третий выстрел разнес рефлектор. Выключив остальные огни, я пустился бежать и остановился только возле желтого автомобиля. Надежный и безопасный номер.

Девушка и Килкурс смотрели на яркий свет рефлектора. Когда он погас, а я выключил остальные лампы, они были совершенно ослеплены, их глазам требовалась, по меньшей мере, минута, чтобы они приспособились к серо-черной ночи. В носках, без обуви, я двигался бесшумно, и через минуту нас разделял только желтый автомобиль. Я об этом знал, они — нет.

До меня донесся тихий голос Килкурса:

— Я его попробую достать из канавы. Стреляй время от времени, отвлекай его.

— Ноя его не вижу, — запротестовала девушка.

— Сейчас глаза привыкнут к темноте. Стреляй в сторону его машины.