– Это «Модель-Т». – Он прищурился. – Что это за «Модель-А»?

Судя по его реакции, «Модель-А» еще не была сконструирована. Вспомнив о своих более чем скромных познаниях в истории, я пообещала себе впредь быть более осторожной.

– По-моему, я сказала что-то не то. Я перепутала названия. К тому же я плохо разбираюсь в технике. – Последняя фраза шла в ход, когда в микроволновой печи подгорал обед для Дэвида или когда я случайно стирала его любимые видеозаписи. В каком бы времени я ни находилась, мои отношения с техникой оставались натянутыми.

Шиа уставился на мои голые ноги и нахмурился, сразу забыв о моем невежестве в области автомобилестроения.

– Садитесь. – Придерживая дверь, он помог мне ступить на хромированную подножку и устроиться внутри.

Вместо того чтобы плавно опуститься на мягкое сиденье, – как было, когда я садилась в «корвет» Дэвида, – я неуклюже взгромоздилась на высокую скамью перед панелью управления; для этого мне пришлось изогнуть ноги под немыслимым углом. Не закрывая дверцу автомобиля, Шиа вручил мне свернутую газету и, перегнувшись через меня, некоторое время регулировал два непонятных рычага. Лишь только его тело прижалось к моемубедру, кровь жаркой волной прилила к моей шее, и лицо запылало.

Выпрямившись, он обратил внимание на мое возбуждение.

– Для человека, пускающегося во все тяжкие, вы слишком бурно на все реагируете.

Его взгляд скользнул по моим ногам.

– Вам крупно повезло: я джентльмен, красавица.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – сказала я, кокетливо забрасывая ногу на ногу, – но вы, кажется, никогда своего не упустите.

Он наклонился, чтобы закрыть мою дверь; его широкие плечи на мгновение загородили солнце.

– Именно поэтому я повторяю: вам крупно повезло, что я джентльмен. – Пьянящее тепло исходило от его тела. Я почувствовала, как струйка пота побежала у меня между грудями.

Засучив рукава, он прошелся вдоль автомобиля. Демонстрируя свое великолепно развитое тело, он проделал несколько гимнастических упражнений для рук. По опыту я знала, что он довольно долго и без напряжения может нести на руках взрослую женщину.

Со своего жесткого сиденья я видела, как он наклонился и стал запускать двигатель – вручную, с помощью причудливо изогнутой железяки; могучие мускулы его рук и спины выпирали из-под белой крахмальной рубашки. Если бы я еще сомневалась в том, что действительно нахожусь в прошлом, то теперь, наблюдая, как усердно ему приходится трудиться, чтобы запустить свою несчастную «Модель-Т», я окончательно убедилась бы в этом. Шиа был непредсказуем, но он был рядом, и он был настоящим мужчиной. Я представила, как снова лежу с ним в кровати, обнимая его мускулистое тело, и целую его так же яростно, как он меня. Мысль сумасбродная, но что будет, если я не смогу больше сопротивляться его горячим прикосновениям?..

Во рту у меня пересохло, и я облизала губы. Будто прочитав мои мысли, Шиа проследил глазами это мое нервное движение. Он бросил на меня мутный взгляд; в нем сквозила плохо скрываемая похоть. Это безумие, сказала я себе. Я должна думать о том, как выбраться отсюда, из этой ловушки прошлого, должна собирать по кусочкам свои детские воспоминания, а не плодить новые безумства. Я не могу позволить себе увлечься таким непредсказуемым, импульсивным человеком.

Но мое тело твердило иное. Меня все больше и больше тянуло к Шиа. Поняв это, я испугалась, ведь разум кричал, что мне необходимо вернуться домой, в мое время.

Двигатель закашлялся, подав наконец признаки жизни, и Шиа поспешно вскочил на сиденье, боясь, что капризный механизм заглохнет. Бесконечно долго Шиа нажимал на какие-то педали и рычаги, прежде чем с шумом, треском и жуткой вонью, щекотавшей мне ноздри, мы двинулись наконец вперед.

Проехав несколько кварталов, он остановился перед зданием, на котором красовалась вывеска «Меблированные комнаты», заглушил двигатель и установил ручной тормоз. Он явночто-то замыслил, но медлил в нерешительности.

– Это не аптека. Почему мы остановились здесь? – спросила я.

Он спустился с подножки и медленным шагом обошел вокруг автомобиля, став с моей стороны.

– Если вы хотите, чтобы я сопровождал вас в центр города, вам придется переодеться. Вам, женщинам, позволено теперь голосовать на выборах, но я не могу допустить, чтобы вы разгуливали перед публикой в таком виде.

Что за свинство! Неудивительно, что именно в это время женщины начали борьбу за свои права. Я прикусила язычок, убеждая себя, что у меня сейчас целая куча более важных дел, чем дискуссии с Шиа о правах человека. Но дудки: архаичное отношение Шиа к женщинам может нарушить мои планы, и не следует потакать ему. Не позволив ему распахнуть передо мной дверь, я вышла из машины с другой стороны. Все еще кипя от злости, я влетела по лестнице на веранду, уставленную плетеными креслами-качалками. Все кресла были заняты какими-то людьми вероятно, клиентами этого заведения, – которые, усиленно раскачиваясь, пытались таким способом справиться с жарой.

Какой-то чудаковатый старикашка зацепил меня тростью, когда я проходила мимо него.

– Кто эта красотка, Шиа? – спросил он.

– Веди себя прилично, Слай. Нет еще и полудня, а ты уже нализался. Это миссис Мэгги Вестшайр.

Все еще в раздражении, я решила наплевать на хорошие манеры и проигнорировала обоих, и молодого и старого.

На веранду вышла какая-то леди. Изысканная прическа из седых волос красиво обрамляла ее лицо – в отличие от моей безобразной медной гривы, которая, казалось, так и норовит сдвинуться куда-то в сторону. С волосами, закрепленными с двух сторон тонкими гребенками, и вереницей кнопок вдоль длинного, до полу, платья, она казалась ожившей картинкой с журнала мод начала века фасоны только для изысканной публики!

– Меня зовут Корнелия, – сказала она с улыбкой. Она придирчиво окинула меня взглядом, и я неприветливо посмотрела на нее.

– Посидите в гостиной и отдохните от жары, – быстро проговорила она. Потом ткнула своим длинным пальцем в Шиа. – Мистер Янгер, не будете вы так любезны последовать за мной? Я отдам вашу почту.

Ее голос с мелодично звучащими, южными гласными действовал на меня успокаивающе. И хотя Шиа не говорил, куда он везет меня, я догадалась, что Корнелия – хозяйка дома.

Я, слишком разгоряченная и утомленная жарой, чтобы дойти до гостиной, плюхнулась на парчовую кушетку и сразу утонула в ней: там была вмятина, как раз подходившая под мои габариты. Из-за закрытой двери доносился голос Корнелии; она сетовала, что люди стали забывать правила хорошего тона.

– Вы поставили меня в идиотское положение: в моем заведении появилось нечто практически полуголое, в изношенном, отрезанном платье, даже без намека хоть на какой-то багаж и в компании такого мерзавца, как вы; как прикажете все это понимать? Я уверена: вы выиграли ее в свой ужасный покер.

Я вся обратилась в слух.

– Да нет, – Шиа хохотнул. – Мне действительно повезло в карты, но позже, и это не было такой большой удачей, как миссис Вестшайр.

Я покраснела, но не перестала подслушивать.

– Я южанка... – возражала она.

– Я никогда не предполагал, что это недостаток.

– У меня респектабельная гостиница, и я не могу допустить, чтобы вы приводили сюда дам, подобных этой.

– Ну, предположим, здесь имеются дамы на любой вкус. Например, та крошка, испанка-танцовщица, которая использует лопающиеся шары в своем номере...

– Ей негде было остановиться, не выбрасывать же ее на улицу!

– Разумеется, лишь ваше доброе сердце всему причиной...

– Доброе сердце в данном случае ни при чем. Вспомните, каковы были ее манеры! Кто-то должен был научить ее пользоваться вилкой для салата и не проливать лимонад на скатерть. И вообще, что вы понимаете в этом? Вы самый никудышный знаток женщин по эту сторону Миссисипи.

Я слегка выпрямилась, не будучи уверенной, что стоит оскорбиться по поводу только что произнесенных слов.

Шиа продолжал смеяться.

– Вы, конечно, правы, Кори, но я сколотил небольшое состояние, поставив на то, что эта танцорка не успеет закончить свой номер до того, как лопнут все ее воздушные шары.

– О Боже! – Корнелия громко вздохнула.

– Все, что я прошу, – это хорошую одежду, которую Мэгги могла бы носить, пока не встанет на ноги. Я знаю, у вас полно барахла, которым с вами расплачивались девицы, когда у них не было денег, чтобы заплатить по счету. Это все-таки лучше, чем воздушные шары, не правда ли?

Могла себе представить очаровательную улыбку, которой он наградил при этом свою хозяйку. Если бы я была игроком, то держала бы пари, что Шиа выиграл эту неболшую словесную дуэль.

Корнелия прошествовала через качающуюся дверь; Шиа следовал за ней по пятам. Пронесшийся ветерок качнул хрустальные подвески люстры, и разноцветные блики отразились на висящих по стене семейных фотографиях. Оказавшись среди этих атрибутов памяти, я выпрямилась, искренне стараясь выглядеть как можно более добродетельной, несмотря на мою современную одежду.

– Вы бедны, дорогая. Мистер Янгер только что рассказал мне о ваших неприятностях. Разумеется, я подыщу что-нибудь вашего размера. Предлагаю вам выпить холодного чаю, пока я займусь поисками подходящей одежды.

Конечно, я не должна была позволять манипулировать собой подобным образом, но хоть однажды можно позволить себе поступиться принципами тем более, когда это может пойти тебе на пользу. Я решила, что буду слушаться Шиа, пока не получу от него все, что мне нужно.

Я согласно кивнула Корнелии:

– Я люблю холодный чай.

Она поплыла в кухню; Шиа продолжал усмехаться. Я улыбнулась ему улыбкой невинного младенца, в то время как мои ногти сами собой с силой вонзились в ладони. Я продолжала игру. Пусть Шиа думает, что это он командует парадом. До тех пор пока я не найду дорогу в будущее, это не имеет никакого значения. У меня, конечно, нет опыта в таком деле, но я уверена, что смогу быть правдоподобной. В конце концов ведь у меня был Дэвид – великий мистификатор, у которого было чему поучиться.

Приближаясь к аптеке Оачиты, я нервно теребила верхнюю кнопку на матроске, которую великодушно уступила мне Корнелия. Запах дешевого мыла, исходивший от этого одеяния, был крайне неприятен как и грубая ткань, из которого оно было сделано. Корнелия накрахмалила и блузу, и юбку до такой степени, что тонкая ткань, из которой они были сшиты, больше напоминала картон; в том, что она выбрала для меня именно этот наряд, сквозило намерение проучить своенравную девицу, которая, прости Господи, свалилась ей на голову и начала качать права, ничего не понимая в современной моде. Это был, вероятно, ее посильный вклад в святое дело очистки благословенного Юга от подозрительных элементов.

Вдобавок ко всему она напоследок сунула мне в руки какой-то мешок, уверяя меня, что там содержится все, что необходимо настоящей леди с Юга. Черт его знает, что там было; мне казалось, что в такую жару все, что размерами превышает бикини, выглядит неприлично. Единственный положительный момент заключался в том, что блуза и практически волочащаяся по земле юбка были цвета зеленой маслины – цвет, который хорошо гармонировал с моими рыжими волосами.

Шиа припарковал автомобиль перед аптекой и заглушил двигатель. Внешне аптека выглядела так же, как тогда, когда я в последний раз была здесь там, в будущем. В окне стояли два одинаковых графина, заполненных какой-то цветной жидкостью. Волнение поднималось во мне, покрывая мурашками кожу.

– Входим? – Шиа забежал вперед, чтобы открыть мне дверь.

В волнении я переминалась с ноги на ногу, ведь мы приехали туда, где, быть может, находился столь нужный мне порошок.

– Когда... когда я последний раз была здесь, случились кое-какие неприятности...

Он нахмурился; его рука, уже лежавшая на ручке двери, заметно напряглась.

– Кто-то покушался на вас?

Я вспомнила, каким ясным было тогда видение мой отец, появившийся после того, как я вдохнула порошок. Лицо, правда, не просматривалось, но запах, исходивший от призрака, был до боли реальным. Я подумалатогда, что умираю и что мой отец – один из тех, кто более всего любил меня, – пришел, чтобы забрать меня в мир иной. Я зажмурилась и потрясла головой, пытаясь отогнать нахлынувшие на меня чувства. Раскрыв некоторые из его тайн, я сомневалась теперь, был ли мой отец по-настоящему честным человеком, способен ли был по-настоящему любить.

– Нет, ничего подобного. Мне просто показалось однажды, что я встретила здесь человека, которого знала когда-то – давным-давно, в прошлом. Но я ошибалась.

– Вы неважно выглядите, красавица. Может, отвезти вас обратно в больницу?

– Нет. Пожалуйста, не надо, – ответила я.

– Тогда я пойду с вами, – твердо сказал он, открывая дверь.

Я подергала блузу на потной груди, чтобы слегка охладиться и восстановить дыхание, благодаря время, в которое я попала, за то, что оно нашло мне такого верного, сильного спутника.

– Не возражаю, – сказала я, пожав плечами с безразличным видом. И мы вошли.

Я ожидала, что внутри аптека будет выглядеть точно так же, как в прошлый раз, ожидала той же прохлады и полумрака. Там действительно было темно и мрачно, как в средневековом аптечном магазине, но вместо прохлады я почувствовала, что воздух в помещении был горячим и неподвижным. Вентиляторы под потолком крутились без видимого эффекта.

Отведя одной рукой влажные волосы от потной шеи, другой я стала старательно обмахивать лицо.

– Миллион долларов тому, кто избавит меня от этой проклятой жары!

– За павильонами минеральных источников имеется множество милых тенистых аллеек.

Я улыбнулась. Избавление, пусть временное, от жары и влажности, царивших здесь, представлялось просто счастьем, но я рассчитывала избавиться от местных неудобств более радикальным способом. Если я найду способ вернуться в мое время, я смогу, вероятно, вычислить всех людей, которые знали Джесси Таггарта. Должно же хоть что-то сохраниться!

Разум говорил мне, что я должна смириться с мыслью о смерти моего отца и помолиться за упокой его души; но я не могла избавиться от ощущения, что в этом есть какая-то тайна. И это не потому, что приближался мой день рождения. Раньше было так: безумное желание увидеть отца нарастало, становясь невыносимым перед днем рождения, затем постепенно затухало. Теперь это было похоже на ощущения перед грозой: в воздухе росло напряжение, готовое вот-вот разрядиться гибельным смерчем.

Пока фармацевт занимался у кассы с неряшливо одетым человеком, я спустилась по наклонному проходу между рядами низеньких кабинок. Чувствуя дыхание Шиа у себя за спиной, я не испытывала страха; к тому же я с удовольствием отметила, что в этой аптеке нет пиявок – тех самых, что красовались в витрине музея, когда я впервые побывала здесь.

Я тщательно осмотрела ряды бутылок вдоль стены, пытаясь обнаружить то, что мне было нужно. Я даже узнала несколько странных названий на бутылках, виденных мной раньше, – G. MYRRH, TINCTURA CINNA-MONI; правда, этикетки с золотым обрезом были теперь новыми и яркими. Мне стало жутко от сознания, что когда-то я стояла здесь, на этом самом месте, перед этими самыми бутылками, но в другом времени. Я и раньше знала, что такое страх, но теперь, казалось, испытала это чувство сама, и холодок пробежал по моей спине.

– Вы намерены сообщить мне, для чего мы притащились сюда? – спросил Шиа; его раздраженный голос вонзился в мои мысли как нож.

От неожиданности я вздрогнула и посмотрела на Шиа. Его гневный пристальный взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь, но я надеялась успокоить своего спутника, не вдаваясь в подробности.

– Я ищу порошок. Доктор Тайлер и я думаем, что у меня может быть аллергия на него. Когда я в последний раз была здесь, я заинтересовалась странным пузырьком – он имел форму колокольчика и случайно вдохнула немного порошка, который там содержался. Почти мгновенно я потеряла сознание и очнулась только возле отеля, где вы увидели меня со Скайлзом.

Он нахмурился:

– Но ведь вам, кажется, стало лучше. Почему же этот порошок так важен теперь?

– Я... я чувствую себя как бы не в своей тарелке.

Несмотря на то, что я была воспитана в доме, где не было принято выносить сор из избы, а ни к чему не обязывающие разговоры о прическах и губной помаде заменяли доверительные беседы а может быть, именно поэтому я всегда завидовала тем, кто умеет казаться искренним. Но сейчас я была вынуждена прибегать к полуправде. Что я могла сказать ему? Что мне нужно вернуться в будущее? Он счел бы меня сумасшедшей.

– Где вы нашли этот пузырек?

Это был коварный вопрос. Желая выиграть время, я уставилась на мои белые туфли-лодочки – такие, по мнению Корнелии, должна носить приличная леди в это время года. Полки, где я когда-то нашла порошок, очевидно, еще не были построены – пока на этом месте был проход.

– Я не могу точно припомнить. Вероятно, из-за интоксикации, – сказала я, гордясь своей удачной импровизацией.

Прищурив глаза, Шиа с подозрением посмотрел на меня, перечеркивая таким образом краткий момент моего триумфа. Потом он резко повернулся и пошел прочь, оставив меня в довольно жалком состоянии трясущейся от волнения и мокрой от пота под скрипучим вращающимся зонтиком потолочного вентилятора.

Я растерянно наблюдала, как он широкими шагами направился к прилавку; наглая самоуверенность чувствовалась в размеренных движениях его длинных, как жерди, ног. На мгновение мне показалось, что вместо воздуха я вдыхаю пары какого-то зловонного жирного супа; лишь когда это ощущение прошло, я смогла сдвинуться с места.

Фармацевт за прилавком вручил покупателю пакет из коричневой оберточной бумаги. Пожилой человек нетерпеливо схватил покупку, отвинтил пробку бутылки, находившейся внутри, и поднес вожделенный предмет к губам. Пошатываясь, он долго тянул содержимое, затем удовлетворенно обтер рот рваным рукавом.

– До завтра, Харви, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Пока я собиралась объяснить аптекарю, что именно я ищу, Шиа взял инициативу в свои руки:

– Я насчет порошка, который упакован у вас в пузырек, по форме напоминающий колокольчик.

Фармацевт некоторое время пристально разглядывал Шиа сквозь стекла очков в проволочной оправе. За прямоугольниками линз его черные глаза казались крошечными бусинками, сидящими близко-близко одна к другой.

– У меня в аптеке нет ничего похожего. – Вместо мягкого южного акцента, который я ожидала услышать, в его голосе слышались нагловатые бостонские интонации – аптекарь слегка гнусавил, к тому же звуки вылетали у него, казалось, откуда-то из глубины груди. Шиа надменно фыркнул, всем своим видом выказывая полное презрение к Харви.

– Эта леди утверждает, что она, зайдя в вашу аптеку, случайно вдохнула какой-то порошок из пузырька, который я вам описал.

– Это невозможно. Я знаю наизусть все, что содержится у меня на складе. Она ошибается. – Этот долговязый, наглый тип не удостоил меня даже взглядом.

– Леди вдохнула этот порошок, и у нее случился обморок. Мы просто хотим выяснить, что это за гадость.

Веко аптекаря задергалось, но сам он был явно озабочен лишь тем, чтобы придать своему лицу возможно более безразличное выражение.