— Нет, не приехал, — ответил Дадаш. — Я знакомого встретил, сказал: если парень подъедет, пусть гонит в Хачмас. Не знаю, что случилось с Явузом. Эх, милый, теперь молодежь такая, ей верить нельзя.

— Когда ты звонил из Минвод, сказал, что сойдешь в Худате? Может быть, они решили, что ты сойдешь в Хачмасе?

— Я-то сказал, а они могли не понять.

— Ну ничего, далеко ли до Хачмаса, сейчас доедем.

Дадаш беспокойно посматривал в сторону станции: «Не получилось. Лишь бы в Хачмасе не нарваться на зловредных людей».

На окраине станции молодой человек в желтой сорочке, с которым разговаривал Дадаш, помахал ему рукой. Дадаш как-то безразлично махнул ему в ответ из окна.

Худат остался позади.

Большинство пассажиров уже проснулись.

Мовсум Велизаде умылся, стоял в коридоре перед открытым окном. Иногда он покашливал простуженно. Издали поклонился Алибале и Дадашу.

Садых снова растопил титан, принялся готовить чай.

Дадаш думал о своем, не вникая в вагонные разговоры и суету. Он остался стоять в коридоре, в купе он больше не вернулся. На его лице было такое выражение, что, даже не спрашивая, можно было понять: он ни с кем сейчас не хочет разговаривать и общаться. Алибала очень ему сочувствовал и понимал его состояние. Он судил по себе. Если какое-то дело расстраивалось, он переживал и долго не мог успокоиться. Однако Дадаш очень уж огорчился. А из-за чего, собственно, огорчаться? Что он терял? Ну, будет дома на час позже, стоит ли огорчаться из-за этого? Из-за племянника, может быть, переживает. Но, даст бог, ничего плохого не случилось, дома все прояснится. Может быть, парень вовсе и не виноват ни в чем, ему не сказали вовремя, что надо ехать? Может, поломка какая, застрял в дороге?..

Поезд ускорял ход, машинист знал об опоздании и старался хотя бы немного нагнать время.

Вот и Хачмас. Дадаш и там не сошел. Вернее, он сошел, но опять без багажа, и тот самый парень в желтой сорочке, с которым он разговаривал в Худате и который махал ему рукой, оказался тут как тут. Дадаш переговорил с ним и еще более расстроенным вернулся в вагон.

— И здесь не выхожу. Еду в Баку, оттуда поеду в Кубу.

Билет у Дадаша был только до Хачмаса. По закону он должен был купить билет от Хачмаса до Баку, по, конечно, не купил, да и не успел бы, и Алибала промолчал.

Чемоданы и корзины Дадаша так и стояли в тамбуре, возле выхода; сам Дадаш несколько часов пути до Баку простоял в коридоре. Алибала и Садых разнесли пассажирам чай, предложили Дадашу пройти и выпить стакан чаю или в своем купе, или в служебном. Он отказался. Стоял и беспрерывно курил. Веселого, улыбчивого Дадаша, каким он выезжал из Москвы, словно подменяли теперь, он стоял хмурый и неразговорчивый, па все вопросы отвечал односложно — «да» или «нет». Алибала терялся в причинах всего этого, да он и не спрашивал Дадаша, что с ним, — он не любил выспрашивать у других то, чего они не хотели сказать сами.

В Баку поезд прибыл с опозданием на сорок пять минут.

Красивый парень в желтой рубахе, встречавший Дадаша в Худате и Хачмасе, был уже на вокзале. Он забронировал носильщика с тележкой, и оба стояли на перроне, выжидая, когда вагон Алибалы остановится против них, — как видно, парень запомнил номер вагона, в котором ехал Дадаш, а носильщик по опыту знал, где какой вагон останавливался.

Дадаш беспокойно выглядывал на перрон. Увидев в толпе встречающих парня в желтой сорочке, он оживился, словно подвявшее растение после полива. Помахал парню из окна, парень тоже заметил его и радостно улыбнулся. Дадаш устремился к выходу. Алибала открыл дверь.

— Схожу, Алибала, — сказал Дадаш.

— Ну раз ты приехал в Баку, пойдем к нам. С утра ты ничего не ел. Пообедаешь у нас, отдохнешь, потом я тебя провожу. Из Баку в Кубу много машин отправляется,

— Спасибо, Алибала, мы увидимся с тобой в ближайшее время. Меня пришли встречать, я должен ехать домой. Наверное, там беспокоятся.

Только теперь Алибала — в третий раз! — увидел среди встречающих парня в желтой рубахе и по-настоящему удивился. Кем же приходится этот вездесущий парень Дадашу? Дадаш говорил — знакомый… Племянник встречать не приехал, но от Худата до Баку этот парень в желтой рубахе встречает Дадаша, наверное, на каждой станции.

Пассажиры оделись и высыпали в коридор, приготовившись сойти. Дадаш стоял первым. Как только поезд остановился, он сказал Алибале:

— Помоги мне спустить вещи.

Алибала отстранился, пропустил Дадаша вперед.

— Ты спустись, а я их подам тебе.

Дадаш спрыгнул, быстро принял у Алибалы корзины и чемоданы, передал их парню в желтой рубахе, а тот — носильщику. За несколько секунд они уложили вещи на тачку, и парень в желтом тотчас пошел вперед, носильщик покатил тачку за ним. Алибала тоже сошел вниз, стал возле вагона. Пассажиры спускались один за другим, прощались и расходились.

Отправив вещи, Дадаш немного успокоился, пожал руку Алибале.

— В ближайшее время увидимся, всем домашним привет от меня передай.

— Счастливо тебе. И ты передай привет своей семье.

Попрощавшись, Дадаш ринулся к выходу, расталкивая пассажиров, которые тоже устремились в город, и побежал догонять носильщика и загадочного парня в желтой рубашке.

Мовсум Велизаде вышел из вагона последним. Его пришел встречать молодой человек. Он сказал Велизаде:

— Машина стоит на площади, Мовсум-муаллим. — И взял чемодан и сумки Велизаде. Прощаясь, Велизаде сказал:

— Еще раз спасибо за все.

— И вам большое спасибо, Мовсум-муаллим. И за подарок, и за теплый отзыв о нашей работе. Хорошо ли на этот раз посмотрели, в купе не забыли ли чего?

Мовсум Велизаде засмеялся.

— Нет, ничего не забыл, стал собраннее теперь. Да если и забыл — не беда, у вас ничего не пропадет. Номер своего телефона я вам дал. Если что, не стесняйтесь, звоните. Только не думайте, что я обязан вам из-за этой истории, просто я рад, что познакомился с хорошим, чистым человеком.

— Спасибо за добрые слова, Мовсум-муаллим.

Мовсум Велизаде ушел. На перроне поредело. Али-бала поднялся в вагон, стал помогать Садыху, наводившему порядок.

Всякий раз, возвращаясь из рейса, Алибала испытывал облегчение: четырехдневное напряжение покидало его, едва он ступал на перрон родного города. Но на этот раз такого не произошло. Он чувствовал какую-то усталость, какой-то неприятный осадок на душе, портивший настроение. Казалось, кто-то умышленно сунул спицу в колесико размеренно работавшего часового механизма, чтобы нарушить правильный ход.

Садых торопливо собирал постельное белье. Алибала подметал вагон, но, торопясь и будучи занят, он не мог забыть о Дадаше и загадочном парне в желтой рубахе.

Кто этот парень и почему он сопровождал Дадаша от Худата до Баку словно тень? Случайно ли Дадаш встретил его на станции? Думал ли о том, что якобы случайно встреченный человек станет сопровождать его до самого Баку? И почему Дадаш, который всю дорогу дрожал над своими вещами, не спускал с них глаз, вдруг доверил их случайно встреченному человеку? Что в этих огромных чемоданах, какие ценности? О простых, недорогих вещах Дадаш не стал бы так беспокоиться…

Садых вышел из купе с охапкой грязного белья.

— Проводил Дадаша?

— Да.

— Знаешь, что Дадаш оставил двадцать пять рублей на чай?

Алибала вспыхнул:

— Зачем ты взял?!

— Слушай, зачем выходишь из себя? Никаких денег я у него не брал. А после его ухода я стал собирать посуду, вижу — под стаканом лежат деньги. Сосед Дадаша по купе сказал: эти деньги вам оставил Дадаш.

Алибала понял, что зря упрекнул Садыха.

— Вообще, Алибала-даи, твой фронтовой товарищ какой-то странный человек.

— Почему ты так решил?

Садых понял, что Алибала не хочет говорить и слышать плохое о товарище, но уже не мог удержаться:

— Помнишь, каким он был, когда встретился с тобой в Хачмасе? А сейчас, когда возвращался из Москвы, совсем был другим, словно его подменили. Все в нем показалось мне каким-то странным… Ну, и насчет денег… Какой же фронтовик оставит товарищу «на чай»?

— Вот именно, — невольно подтвердил Алибала. Он был задет поступком Дадаша. — Но забудь о нем, Садых. А деньги возьми себе.

— Ни за что, Алибала-даи. Когда ехали в Москву, вы ему с таким трудом взяли билет, столько для него старались… Эти деньги ваши, — Садых протянул Алибале сложенную вдвое двадцатипятирублевку. — Берите.

— Сказал тебе — возьми! — повысил голос Алибала,

— Ладно, ладно, Алибала-даи, не сердитесь.

Отказ Алибалы от денег был по душе Садыху, он сунул деньги в карман и понес в служебное купе собранные простыни, наволочки и полотенца.

IX

Алибала трудно засыпал в последнее время. Было уже за полночь, когда он наконец уснул, и тут кто-то позвонил в наружную дверь. Алибала вздрогнул, открыл глаза, прислушался. Звонок настойчиво заливался над дверью.

Кто бы это мог быть в такую пору? Мелькнула мысль, что это Вагиф. Он прилетал из Москвы, и частенько ночным рейсом, но, чтобы не беспокоить родителей, не давал телеграмм.

Алибала, как был в майке, не надевая рубахи, подошел к дверям и спросил:

— Кто там?

— Откройте, узнаете.

Голос человека за дверью был незнакомый, и Алибала снова спросил:

— А кто вы?

— Не бойтесь, Алибала-даи, меня послал к вам дядя.

— А кто твой дядя?

— Я племянник Дадаша. Того, который приехал с вами из Москвы. У меня к вам очень важное дело.

Алибала вспомнил о племяннике Дадаша, который должен был встретить дядю в Худате, но не встретил ни там, ни в Хачмасе. Какое же спешное дело может быть к нему, Алибале, теперь, среди ночи, у этого племянника Дадаша? Обеспокоенный, Алибала открыл замок, но не снял цепочки. Присмотрелся к парню, стоявшему в полумраке лестничной клетки. Здорово! За дверью стоял тот самый парепь в желтой рубахе, который как тень следовал за поездом от Худата до Баку. Да, конечно, племянник не племянник, но, несомненно, родственник Дадаша.

— Подожди, сыпок, я раздет, сейчас оденусь, открою дверь.

— Не спешите, я подожду.

Хырдаханум тоже проснулась и слышала, что муж собирается кому-то открыть дверь.

— Ай, киши, будь осторожен, что ты делаешь? Разве в такую пору открывают постороннему человеку? Кто там, зачем пришел, что ему нужно? Может, вор? Теперешние воры стали хитрыми, приходят, называют имя знакомого человека, люди открывают им, а они тут же наставляют па них пистолет или нож и требуют золото и деньги. Укажут, где оно, — забирают и уходят. Не укажут — убивают.

— Не бойся, Хырда, этот человек не из воров. К тому же у нас нет ни золота, ни бриллиантов, что у нас можно взять? Это родственник Дадаша, он встречая его на вокзале, я сам видел.

— Родственник Дадаша?

— Да.

— К добру ли? — Хырдаханум встала и надела халат. — Зачем пришел?

— Не знаю, говорит, что дядя послал его по очень важному делу.

Алибала открыл дверь:

— Заходи, сынок.

Войдя в комнату, парень сказал:

— Меня зовут Явуз, я племянник Дадаша. Алибала зачем-то переспросил:

— Значит, Дадаш — твой дядя?

— Да. — Явуз не понял, почему Алибала об этом спросил.

При свете Алибала присмотрелся к парню. Чем-то Явуз действительно был похож на Дадаша. Такое же круглое лицо, большие глаза, пухлые губы. Но если он приходится племянником Дадашу, то почему Дадаш сказал, что разговаривал в Худате со знакомым и что племянник не приехал? Почему не сошел с поезда ни в Худате, ни в Хачмасе? Почему ехал до Баку — ведь отсюда до Кубы втрое дальше, чем от Худата? И чем объяснить, что Явуз, сам назвавшийся племянником Дадаша, следовал, очевидно, на своих «Жигулях» до Баку?

Алибала пригласил Явуза сесть, но тот не сел, пока не сел хозяин. На столе стоял посылочный ящик — Хырдаханум и Алибала готовили очередную посылку на Урал, ко дню рождения старшего внука. В эту поездку Алибала купил обоим внукам валенки, шерстяные джемперы. Каждый раз ко дню рождения одного из внуков подарки покупались обоим, чтобы никому не было обидно. Пахлаву и шекербуру Хырдаханум уже уложила, очередь была за фруктами.

Алибала снял ящик со стола и попросил жену приготовить чай.

— Я как раз поставила чайник, — отозвалась Хырдаханум с кухни.

— Я вас прошу, тетушка, не утруждайте себя. Я только кое-что скажу Алибале-ами и сейчас же уеду.

Хырдаханум, оставив без внимания эти слова, продолжала готовить чай.

— Так зачем же ты пришел, сынок? — спросил Али-бала.

— Алибала-ами, дядя дал мне ваш адрес и велел срочно ехать… Извините, что разбудил вас среди ночи, но дело спешное. Дядю Дадаша арестовали. Помочь некому, вся надежда на вас.

— Дадаша арестовали? — изумился Алибала. Хотя он и предполагал, что парень в желтой рубахе мог прийти в такой поздний час только по какому-то чрезвычайному, неотложному делу, ему и во сне не приснилось бы, что речь пойдет об аресте Дадаша.

— Пришли и забрали, — продолжал парень.

— За что?

— За то, что много вещей привез из Москвы.

— Сынок, тут что-то не то… Ты чего-то недоговариваешь… Не могут арестовать человека только за то, что он везет много вещей. — Алибала помолчал — По крайней мере ему сказали, в чем его вина, за что берут под арест?