— Ужье, ужье, — пел Оделл, и Бад увидел, как он потрясает зачехленной АР-15 Теда.

"Вот дерьмо", — подумал он.

Потом он подумал: «Еще не все потеряно».Он вспомнил, что в ножной кобуре у него лежит «Смит» тридцать восьмого калибра.

* * *

Когда Лэймар отвернулся, Бад согнулся и достал рукой до кобуры, но он не смог расстегнуть клапан, так как рука была в крови и скользила. Пока он счищал кровь с пальцев, момент был упущен. Лэймар с быстротой молнии подскочил к Баду, наступил огромным ботинком на его лодыжку и, придавив ее к земле, нагнулся и взял маленький пистолет.

— Такой здоровый мужик и таскает такую дамскую штучку — тебе должно быть стыдно. Он отшвырнул пистолетик в сторону.

— НЕ УБИВАЙТЕ МЕНЯ! Я ПРОШУ ВАС, НЕ УБИВАЙТЕ МЕНЯ! — верещал Тед.

— Тед, заткнись, — рявкнул Бад.

— Думаю, что он не слышит твоего приказа, — сказал Лэймар. — Он вовсе потерял рассудок.

— Он еще совсем ребенок. Пощади его, оставь ему жизнь. Он еще даже не стал капралом. У него жена. Когда-нибудь у него будут дети. Не трогай его. Убей меня. Я старик, у меня взрослые дети.

Глаза Лэймара расширились в притворном изумлении.

— Вот что я тебе скажу, — произнес он, — как насчет того, если я убью вас обоих,а вы потом на небесах сами разберетесь, кого из вас я должен был убить первым. — Он посчитал свою шутку весьма забавной. Затем повернулся к Оделлу: — Оделл, веди сюда этого треклятого Ричарда и стариков. Нам надо побыстрее выбираться, кто-нибудь мог слышать всю эту пальбу. Стариков мы берем с собой.

Лэймар опустился на колени рядом с Бадом.

— Тебе очень больно? Я могу пристрелить тебя сейчас, чтобы ты не очень мучился.

— Отвяжись, Пай.

— А ты молодчина, я люблю таких мужиков. Но, скажу я тебе, у твоего напарника точно ничего нет там, где должны быть яйца. Он плачет, как ребенок. Я ненавижу детей.

— Он же совсем молодой парнишка, ты — дерьмо.

— Все же ему стоило бы научиться сдерживать слезы. Детишки не нравятся никому. Кстати, как вы нас нащупали?

— Было экстренное оповещение. Через минуту здесь будет шестьдесят машин.

— Ты хочешь предстать перед Господом с ложью на устах? Приятель, разве ты не знаешь, что это прямая дорога в ад? Ты бы лучше помолился о спасении своей души.

— Пай, не убивай мальчишку и стариков не трогай. Отпусти их. Ты получил меня — старого сержанта. Может, этого хватит на сегодня?

— Да, упрямства тебе не занимать, — сказал Лэймар, — но мне все равно придется вас убить.

Бад старался не дрожать, но его трясла крупная дрожь. Он пытался унять боль, но она не унималась. Он глянул на себя. Как много крови. Он ранен в сотню мест. Он никогда не предполагал, что в нем так много крови. Ему было больно дышать. Ему было больно даже думать.

Лэймар куда-то ушел. Бад остался один. Он подумал о Джен. О Боже, каким же плохим мужем он был. Он вспомнил все, что он не сказал и не сделал своей жене. Все это время он провел с Холли. Зачем? «Почему я не был хорошим человеком? Я очень хотел им быть, но вот чем все кончилось».Он подумал о своем младшем сыне — Джеффе. «Ох, Джефф, плохо твой папка стремился быть вместе с тобой. Я хотел помогать тебе, показать тебе, что к чему в этом мире, и сделать для тебя все, что нужно, если вдруг ты попадешь в трудное положение. Я хотел дать тебе все, что у меня есть. Мне не надо было оставлять тебя».Он потерял своих детей и сейчас ему очень их не хватало.

— Бад, — послышался рыдающий стон. Он повернулся. Поворот дался ему с таким трудом, словно он переплыл целый океан боли. Он не знал раньше, что бывает такая боль.

— Тед, постарайся успокоиться.

— Бад, они собираются пристрелить нас.

— Они просто пытаются запугать нас. Им надо скорее уносить отсюда ноги, и они прекрасно это знают. Если они нас прикончат, то наши люди просто устроят охоту за ними и убьют, как только обнаружат, и они это знают. Так что все это блеф.

— Нет, Бад, это неправда. Ты просто успокаиваешь меня. Ты это переживешь, а я нет. Я знаю, что все равно умру. Господи, Бад, мне так нужна Холли, я так любил ее, о Боже, как я люблю ее. Как жаль, что я так и не стал мужчиной...

— Перестань, Тед.

— Бад, позаботься о ней, пообещай мне это, Бад. Пожалуйста, пообещай. Помоги ей, как ты пытался помочь мне.

— Я...

— НУ, ПРОШУ ТЕБЯ! БОЖЕ, я в таком страхе. Боже, ПОЖАЛУЙСТА, пока я еще жив!

В этот момент вернулся Лэймар. Завели мотор джипа старого фермера. Бад увидел на заднем сиденье двух угрюмых стариков, которые были связаны и сидели неестественно прямо, словно проглотили аршин. Теперь наступила их с Тедом очередь. За рулем джипа сидел хамского вида молодой белый парень — этот чертов Ричард Пид. К полицейским подошли Лэймар и Оделл.

— Ты помолился о спасении души, полицейский? — спросил Лэймар.

— Дерьма кусок, — ответил Бад.

Лэймар подошел к Теду. Тот лежал свернувшись, как младенец в утробе матери, лицом вниз и тихо плакал. Лэймар наклонился над ним с пистолетом сорок пятого калибра, приставил дуло к затылку молодого полицейского и выстрелил. Волосы Теда взметнулись огненным вихрем, когда пуля поразила его голову. Потом Пай повернулся к Баду. Но патроны в револьвере сорок пятого калибра кончились. Казенная часть была выдвинута назад.

Он отдал пистолет Оделлу и вскинул обрез. Расстояние между ним и Бадом было около двадцати пяти футов.

— Тебе все же следовало надеть пуленепробиваемый жилет, сержант, — весело сказал Лэймар.

Бад подскочил на месте, когда его ударила пуля. Выстрела он не услышал: ему показалось, что вокруг него взорвалась вселенная. Все вокруг стало ослепительно красного цвета, в нос ударил запах дыма и пороха. Он почувствовал нестерпимый жар и тысячи мелких ударов по всему телу. Он почувствовал, что его душа расстается с телом.

Глава 7

Большую часть пути они проехали молча. Оделл, млея от счастья, сидел за рулем, рядом с ним, на переднем сиденье, — настороженный Лэймар. На заднем сиденье поместились Ричард и сурово насупившиеся Степфорды. Миссис Степфорд придвинулась к мужу и что-то шепнула ему на ухо.

— Прошу прощения, — громко сказал мистер Степфорд. — Моей жене надо выйти, она хочет пипи.

— Мне очень жаль, мэм, но я должен попросить вас потерпеть еще чуть-чуть. Нам надо убежать немного дальше.

— Какая к дьяволу разница? — спросил мистер Степфорд. — Вы же все равно убьете нас, как тех ребят из полиции.

— Не мешай мне, ладно, старик? Мне надо подумать, куда мы едем.

Они ехали по проселочной дороге на предельной скорости, но ни разу не нарушив правила. Не было слышно сирен, по радио не прозвучало объявления о найденных трупах полицейских, в небе над ними не кружили вертолеты.

— Отлично, — проговорил Лэймар, сверившись с картой, — езжай прямо. Никуда не сворачивай. Нам надо доехать до Кокс-Сити, а потом свернуть налево на дорогу номер двадцать один, она приведет нас в Брей. Оделл не умеет различать знаки и читать, но он может повернуть, когда я велю ему это сделать.

— Куда мы едем, Лэймар? — спросил Ричард.

— Ричард, я еще не готов к такому разговору. Лучше подумай, что я собираюсь сделать с тобой. А пока сиди спокойно и не ерзай.

— Я сделал что-то не так?

Лэймар, не удостоив его ответом, пристально смотрел на дорогу горящим взглядом. Наконец, когда они проехали Эмпайр-Сити, Лэймар снял с головы шляпу. Это был широкополый белый стетсон, деталь выходного наряда мистера Степфорда. Лэймар внимательно разглядывал перышко на ленте шляпы, но было ясно, что в этот момент он принимает решение. Он резко обернулся и в упор посмотрел на троицу, сидевшую сзади.

— Ну, Ричард, — произнес он скучным голосом, — рассказывай, я хочу знать, что ты делал во время перестрелки?

— Э-э, — ответил Ричард, — э-э, я побежал на кухню вслед за Оделлом. Я хотел обежать дом с другой стороны, но не успел. Все кончилось очень быстро.

— Да никуда он не побежал, — промолвил мистер Степфорд. — Я же все слышал. Он все время провалялся на полу, на кухне. Он лежал и плакал.

— Из тебя бы получился хороший разбойник, правда, мистер Степфорд? Не то что из этого бедолаги Ричарда.

— Наверное, получился бы, Лэймар, да не хочу я связываться с таким дерьмом, как вы.

— Ну, ладно, — продолжил Лэймар. — Ричард, скажи-ка мне, друг ситный, что мне с тобой теперь делать? Тебе надо делать больше, чем только рисовать.

— Лэймар, ты же знаешь, что это не мое поприще.

— Конечно, знаю. Но если я не могу рассчитывать на тебя в переделках, то какой, спрашивается, от тебя прок? А мы теперь все время будем ехать по стране Переделок.

— Лэймар, я даже не знаю, как стрелять из писто...

Лэймар резким движением выбросил вперед руку и с треском ударил Ричарда шляпой по лицу. Это было не очень больно, но Ричард был ошарашен, на его лице отразилось недовольство. Это привело Лэймара в еще больший гнев, и он начал лупить Ричарда шляпой, совершенно расплющив ее. Ричард, закрываясь руками, сполз с сиденья.

— А ведь была такая хорошая шляпа, — произнес мистер Степфорд.

Наконец Лэймар успокоился. Он сел в прежнее положение, тяжело и трудно дыша, от гнева его лицо побагровело, в легких что-то свистело, в груди появилась боль. Он повернулся к Оделлу.

— Сворачивай сюда. Это большое поле вполне подойдет.

Оделл затормозил, съехал с гравия, пересек дренажную канавку и выехал на поле. Он несколько секунд наслаждался работой восьмицилиндрового двигателя, затем повернул ключ. Все стихло. Мотор замолчал.

Узкая черная лента дороги пересекала бескрайний простор хлопковых и арахисовых плантаций. Над всем сиял огромный шатер неба, на котором громоздились в виде сказочных замков тяжелые серые и белые облака. Вокруг не было заметно ни одной машины. В стороне виднелась одинокая дубовая рощица. До нее было с четверть мили.

— Ну, народ, приехали, — сказал Лэймар, — выходите.

— Не делай этого, Лэймар, — проговорил мистер Степфорд. — Я знаю, что ты подонок, но ты не должен этого делать. Тебе же понравилось, как готовит моя жена, и ты был в восторге от моей коллекции ружей. Тебе не достаточно этого? Эти ружья сослужили тебе хорошую службу в драке.

— Я должен сделать то, что я должен сделать, старик. И ты, Ричард, тоже. Подойди-ка сюда поближе.

— Зачем, о Боже, Лэймар, — захныкал Ричард.

— Подбери сопли, Ричард, — сказала миссис Степфорд. — Лэймар, делай что хочешь, только заткни ему рот. От его причитаний у меня болит голова. Только, может, я сначала сделаю пипи? Я и так уже долго терплю.

— Конечно, мэм. Оделл будет наблюдать за вами, не волнуйтесь, для него это ровным счетом ничего не значит, а остальные отвернутся. Эй, Ричард, отвернись, пусть леди уединится.

Ричард задумчиво глядел на деревья вдали. На душе было муторно. Он же очень старался.Он так хотел сделать то, чего от него ожидали.

— Лэймар, я прошу тебя.

— Заткнись, Ричард. Вы готовы, миссис Степфорд? Спасибо, мэм. Вот такие, значит, дела.

Он повел всех в поле. Начинало смеркаться. Закат полыхал оранжевым огнем. Ричарду вспомнились картины Констебла, изображавшие закат солнца. Природа была абсолютно безмятежна, составляя непостижимый контраст с происходящими патетическими событиями: природа с изысканной иронией издевалась над делами своих детей. Маленькая группа двигалась через поле. Ричард чувствовал себя букашкой на дне пустого бассейна. Горизонт вокруг казался беспощадно плоским. Они спустились в мелкую лощину и подошли к небольшой дубраве. Посреди дубов протекал маленький ручеек. Место было необычно тихое и уютное.

— Ну вот мы и пришли, — сказал Лэймар. — Вы помолились о спасении души?

— Ты дерьмо, Лэймар, — отозвался Степфорд.

— Не делай себе хуже, старик. Меня это нисколько не задевает. Не суетись, тебе будет от этого только больнее.

— Поддержи меня, Билл, — попросила старая женщина.

— Ты чертовски хорошая женщина, Мэри, — обратился к жене Билл Степфорд. На его глазах навернулись слезы. — Ты подарила мне пятьдесят прекрасных лет, и я ни разу не слышал от тебя ни одной жалобы, Мэри. Я не был порядочным мужем. У меня были женщины и много женщин. Дочь издольщика, Мэгги. В городе — Минни Пурвис. Племянница Зла Джефферсона — секретарша. Мэри, мне очень стыдно за это.

— Это давно прошло, да я и тогда знала о них. Успокойся. — Она обернулась к Лэймару. — Этот человек пятьдесят раз летал бомбить Германию во время войны. Он был дважды ранен и награжден Летным Крестом за отличие, хотя сам он не любит рассказывать об этом. Он вернулся с войны и на голом месте построил ферму. Он двенадцать лет был председателем фермерского совета. Он вырастил четырех сыновей и двух дочерей. Он давал работу сотням сезонных рабочих и их семьям. Он платил за их лечение, когда они болели. Троим детям своих рабочих он дал возможность выучиться в колледже. И он никогда никого ни о чем не просил. Он хороший человек, и ты не имеешь права убивать его, как собаку, в этом поле.

— Он хороший человек, — согласился Лэймар, — и у меня нет никакого права его убивать. Но есть одна маленькая загвоздка — у меня есть оружие и я получил такое право. — Он обернулся к Ричарду: — Вот. — Он вручил Ричарду серебристый револьвер убитого полицейского. — Это принадлежало убитому копу. Старый полисмен до конца пытался сопротивляться. Может, часть его упорства прилипла к этой пушке и передастся тебе. Застрели их. Обоих. В голову. Или я пристрелю тебя.

Он поднял длинноствольный автоматический пистолет, снял его с предохранителя и прицелился в Ричарда.

Ричард проглотил несуществующую слюну.

— У него не хватает духу, — проговорил Степфорд. — Кишка у него тонка для такого дела.

— Ну вот и дайте ему шанс, — сказал Лэймар. — Давай, Ричард. Покажи мне, что ты мужчина. Сделай мужскую работу.

Ричард обернулся. Старики стояли на коленях. Мистер Степфорд обнял за плечи свою жену. Старушка тихо плакала. К горлу Ричарда подкатила тошнота. Все обнажилось, речь шла о его самосохранении. Надо только прижать дуло к голове и нажать на спуск. Через секунду все будет кончено. Но у него и правда кишка тонка. Что произойдет? Их головы разлетятся вдребезги? Хлынет кровь? Ее будет много? Она зальет все кругом? Он отвернулся и посмотрел в дуло пистолета Лэймара. В бесстрастных глазах Лэймара он прочитал свой смертный приговор.

— Влип в дерьмо по самые уши, — сказал он. Ричард вспомнил классические эксперименты в Йельском университете: типичным американцам присоединяли к мозгу электроды и они под действием электрических импульсов мучили какого-нибудь человека, если им это приказывали. Но это было совсем другое. Сейчас речь шла о его жизни и смерти.

Он снова повернулся к старикам и, прижав дуло пистолета к затылку миссис Степфорд, спустил курок.

Не последовало ничего, кроме щелчка. Он снова нажал на гашетку.

— Пистолет сломан, — сказал он.

— Ричард, ты дурак, — отрезал Лэймар. — Поворачивай свою задницу и топай в машину.

Ричард не заставил себя долго упрашивать.

— Вот видите, — продолжал Лэймар, — у него хватило духу это сделать. Просто он слишком туп, не понял, что пистолет не заряжен. Я прошу прощения, что привез вас сюда. Но мне надо было проверить парня. Он, конечно, ничтожество, но мистер Степфорд вряд ли захочет присоединиться к нам, поэтому мне не оставалось делать ничего другого.

— Лэймар, ты до смерти напугал Мэри.

— Тут уж ничего не поделаешь. Я сделал то, что должен был сделать. Все очень просто. Если ты попался мне на дороге, старик, то мне приходится убивать тебя. Но ты оказался с перцем и характером, это я признаю. Ты очень мужественно принял то, что тебе выпало, и за это я тебя уважаю. Вы последние, кто остался в живых на ферме, и, можно сказать, вы спасли Ричарду жизнь. Вы останетесь здесь до утра. Сейчас не холодно и вы не простудитесь. На дорогу вы выберетесь только к утру. Мы в это время будем уже далеко. А вы утром вернетесь домой.

— Лэймар, — сказала миссис Степфорд, — ты нехороший человек, и тебя убьют даже скорее, чем ты предполагаешь. Но, может, это будет слишком поспешное решение, если вспомнить о том милосердии, которое ты сегодня проявил.

— Спасибо, — ответил Лэймар. — Это самая приятная вещь из всех, что мне когда-либо говорили. Мне очень жаль, что пришлось ограбить вас и взять у вас оружие. Но я должен был сделать то, что должен был сделать.