Гурфинкель Б

Эмоция жалости

Б.Гурфинкель

Эмоция жалости

Рука с бланком радиограммы просунулась в пассажирский отсек. Человек в легкой рубашке и шортах, сидевший у иллюминатора, прочел: "Итадзуэ, 10:00. Видимость нуль шторм двенадцать баллов посадка невозможна тчк срочно доставьте наземным транспортом 116/8 Клифтон".

Он со злостью скомкал бланк. Тайфун "Глория", атаковавший побережье в двухстах милях южнее, вмешался и в дела "Дженерал Атомик".

- Садимся в Иокогаме, - сказал он пилоту и, выглянув в иллюминатор, зажмурился от ливня света, хлынувшего в глаза. Внизу лежал Тихий океан. В его волнистой синеве ослепительно сверкал шарик отраженного солнца и мчалась хвостатая и рогатая тень вертолета.

Вертолет заложил крутой вираж - синева внизу накренилась, подставив взгляду темную полосу берега. На уровне глаз мелькнула вершина высоченного уступчатого здания. Тонкий шпиль венчала фигура журавля, вытянувшегося в стремительном полете. Машина на минуту повисла, потом пошла вниз и с сердитым стрекотом коснулась земли. Человек распахнул дверь, спрыгнул на раскаленный бетон и, заслонив глаза ладонью, стал всматриваться в приближавшийся темно-зеленый "джип".

- Добро пожаловать, сэр, - солнечные зайчики сияли в зеркальных стеклах темных очков. - Кавасами, из Дзидося Умпан к вашим услугам.

- Выгружайте, Билл, - сказал приезжий. - Здравствуйте, мистер Кавасами.

- Одну минуту, сэр, - на лице агента автотранспортной конторы отразилось вежливое сожаление, - куда нужно доставить груз?

- В Итадзуэ, и как можно скорее, - в тоне приезжего звучало нетерпение.

- Но это обойдется вам недешево, сэр... Автостраду в Итадзуэ держат под контролем гэнкаевцы, и не всякий водитель согласится ехать... Нужна вооруженная охрана.

Приезжий поморщился. Об этом он слыхал. Общество Воинов Атомного Пепла... - эти парни пытались партизанскими методами помешать снабжению базы. "Хиросиму все не могут забыть, а ведь уж тридцать с лишком лет прошло", - подумал он, инстинктивно потрогав белесый шрам, след японской пули, оставшийся с той поры, со времен Хиросимы.

- Сколько? - спросил он.

- Сто долларов за каждую милю, сэр: возможно, придется совершать трудные объезды. И, кроме того, сэр, - агент улыбнулся, - пожизненная пенсия будущей вдове водителя...

- Двадцать две тысячи долларов, да еще и пенсия... А можно застраховать груз? - подумав, спросил приезжий.

- Исключено, сэр, - сказал Кавасами. - Но... Но вот они, - агент указал на многоэтажную махину, увенчанную журавлем, - возможно, пойдут на риск страховки. Цуру-Кюку-Умпан, сэр, - ускоренные железнодорожные перевозки.

- Билл, подождите меня, - сказал приезжий. - Надеюсь, вы меня подвезете, мистер Кавасами?

Покачиваясь на мягком сиденье, приезжий развернул свежий номер "Ниппон таймс". В глаза бросилась подпись "Дорис Хант". А, старая знакомая! Статья называлась "Электронный Хозяин водит поезда". "Должно быть, электронный робот на транзисторах, - подумал он. - Однако раз Дорис здесь, значит не зря: у нее первостатейный нюх, и какую-то сенсацию она наверняка раскопала. Надо будет ее повидать".

Стеклянная вертящаяся дверь блеснула на солнце многоцветной радугой, и старый швейцар, низко склонившись, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы: гость явно заслуживал почета.

На площадке четырнадцатого этажа гостя встретил плечистый молодой японец и молча проводил к двери. Кабинет был ограничен, казалось, лишь двумя плоскостями: окном во всю стену и громадной картой Хоккайдо. Из-за небольшого полированного стола навстречу поднялся человек.

- Цуру-Кюку-Умпан рада служить вам, сэр, - его английский язык был безукоризненным. - Я представляю службу движения, мое имя Мицукава, - в его голосе чувствовалось уверенное спокойствие.

- Очень рад, мистер Мицукава. Я Кит Уэйнрайт из "Дженерал Атомик"... Мне нужно срочно доставить груз на нашу базу в Итадзуэ.

- Да, да, я знаю, четыре ящика, шестьсот фунтов. - Мицукава вежливо улыбнулся.

"Любопытно, откуда это он знает, какой у меня груз!" - Мицукава подошел к карте. У кружка с надписью "Итадзуэ" загорелся огонек.

- Двести двадцать миль, час тридцать пять минут - семь тысяч долларов, мистер Уэйнрайт... При нынешней ситуации, - Мицукава ухмыльнулся, - это намного дешевле автотранспорта...

- Вы имеете в виду...

- То же, что и вы, мистер Уэйнрайт, - поспешно ответил Мицукава.

- Но это долго, - сказал Уэйнрайт.

- Если вам это кажется долго... Дзаэмон-сан!

Молодой японец неслышно появился в комнате.

- Запросите Дэнси-Даймо, сколько времени займет доставка груза отсюда в Итадзуэ по оптимальному маршруту. Дадим ему Камиданоми.

- Дэнси-Дайме... Значит, Электронный Хозяин работает у вас? - спросил гость.

- Электронный Князь, - поправил Мицукава. - Это искусственное существо, точнее - нейроид. Он управляет у нас службой движения и никогда не ошибается... Дзаэмон-сан?

- Сорок две минуты, Мицукава-сан.

- А Камиданоми, это что? - спросил Уэйнрайт.

- Ядерный грузотепловоз - двести миль в час... Но это будет стоить дороже, мистер Уэйнрайт, - уточнил Мицукава. - Десять тысяч долларов, половина вперед, чеком на банк Урудзима.

- Согласен, - сказал Уэйнрайт нетерпеливо. - Но груз должен быть застрахован.

- О да, конечно, - Мицукава улыбнулся.

- От любой утраты, - сказал Уэйнрайт.

- Но у нас давно нет аварий по техническим причинам, мистер Уэйнрайт... Страховая сумма выплачивается клиенту только в случае утраты груза, происшедшей вследствие стихийного бедствия или преднамеренного уничтожения груза кем бы то ни было, кроме самого клиента или лица, действовавшего но его поручению.

- Кем бы то ни было - в том числе и гэнкаевцами? - осведомился Уэйнрайт.

- Разумеется...

- Пятьсот тысяч долларов, - сказал Уэйнрайт. - Где полис?

- Вот ваш договор и полис, сэр, - у Дзаэмона все было подготовлено.

Уэйнрайт молча подписал.

- Дзаэмон, организуйте приемку груза, отправление немедленно... А теперь, мистер Уэйнрайт, я буду рад показать нам прекрасные хризантемы моего сада, - Мицукава излучал радушие.

Во взгляде Дзаэмона, упершемся в спину Уэйнрайта, блеснула свирепая, непримиримая ненависть. Выждав, пока патрон и гость скрылись за дверью, он подошел к телефону и набрал номер.

Зеленеющее рисовое поле, аккуратно расчерченное на квадраты, утопало в жарком мареве. Над синеющими вдали горами белела вершина Фудзи. С поля доносилось пение - там по колени в нагретой солнцем воде, согнувшись, передвигались женщины в широкополых соломенных шляпах. На площадке у станционных сооружений разъезда Таруэгава-эки звенели детские голоса.

- Наками, Наками, твоя очередь искать! - маленький Ити с разбегу обхватил девятилетнюю Наками.

- Нет, нет, я не хочу... идите все сюда, давайте считаться... Тосио! Куда ты?

Но Тосио не слушал. Он спрячется так, что Наками его никогда не найдет! Там, за полотном, где в густых зарослях бамбука проходит старый тупиковый путь... Мальчик потихоньку пятился, припадая на ногу, искалеченную полиомиелитом.

А в полумиле от разъезда среди поросших зеленью развалин старой часовни лежал человек, наведя бинокль на рельсы. Человек знал: когда командный импульс его микропередатчика достигнет шпиля небольшой серой башенки, стоящей у стыка главного пути с тупиковым, Камиданоми устремится в тупик и обратится в черный фонтан земли и обломков, а предатель, согласившийся везти американский груз, - в бесплотную тень. Но нужно было ждать последнего момента, чтобы послать импульс. Момента, когда Камиданоми окажется над самой стрелкой; ее нужно перевести буквально под колесами, иначе Электронный Князь успеет вмешаться и вернет стрелку на место... Человек спокойно ждал.

Издалека, со стороны Иокогамы, донесся знакомый глухой рокот экспресса. "Ничего, я успею", - подумал Тосио и заторопился, раздвигая руками колючий кустарник: чтобы попасть к тупиковой ветке, надо было перебраться через полотно главного пути. Вот и насыпь. Тосио вскарабкался наверх, ступил на рельсы - и вдруг услышал, что поезд рокочет уже совсем невдалеке, - по стене бамбуковых стволов мчалась его черпая тень. Не поезд, а демон, ведь поезда не могут ходить так быстро.

Тосио, замирая от страха, побежал через рельсы, но споткнулся и упал. Он лежал, скорчившись и крепко охватив голову руками, чтобы не слышать рева летящего демона.

И тут прозвучал щелчок - резкий, как удар бича. Это сработал мощный электромагнит в нижней части серой башенки, на полном ходу Камиданоми проскочил стрелку и ринулся в двухсотметровый тупик, заканчивавшийся огромной бетонной надолбой. Через мгновение раздался глухой удар, от которого дрогнула земля, потом грохот и скрежет металла, раздиравший душу. Вскоре все стихло. Черное облако взметенной земли медленно оседало на верхушки бамбука. Со всех сторон сбегались женщины, горестно восклицая: "Ма! Кавайсода!"

А Тосио все лежал, прижавшись к рельсам, не смея поднять голову... Кто-то спас его - наверно, бабушка Наоси сотворила молитву.

Было тринадцать часов одиннадцать минут по дальневосточному поясному времени.

Ракетообразная вершина небоскреба Цуру-Кюку-Умпан была резиденцией Дэнси-Дайме, Электронного Князя. Внутри, заполняя всю эту двадцатиметровую вышку, переплетались провода, ассоциаторы и рецепторы. Ажурными кольцами, одно над другим, висели нейристорные сети, хаотически соединявшие тысячи рецепторов с ассоциирующими панелями, - Дэнси-Дайме был сконструирован по последнему слову современной нейродинамики. Здесь не было ни лампочек, перемигивающихся красными огоньками, ни тысячеликих приборных панелей, ни монотонных рядов кнопок. Тишина и полумрак, в котором миллионами путей пробегала электронная мысль, скрещиваясь в узлах возбуждения и отступая перед закрытыми шлагбаумами заторможенных входов.

Дэнси-Дайме не нуждался в помощи людей, в их неверном интеллекте и обманчивых эмоциях. Рецепторы извещали его о каждом движении на рельсовых путях Цуру-Кюку-Умпан. Телевизионные камеры и термолокаторы на локомотивах были его глазами, линии телеманипулирования - руками. Он все видел, все знал и все делал сам, накапливая в памяти по бесконечно малым крупицам драгоценный повседневный опыт.

И все же здесь сидел человек, удобно откинувшись на спинку кресла. Дежурство было однообразным, как всегда: не случалось ничего, что требовало бы вмешательства. Если б не внеочередная проводка Камиданоми, можно было бы обалдеть от скуки: регламент компании не разрешал даже читать на дежурстве. Можно только курить. А тишина... как в сурдокамере для тренировки космонавтов!

Стряхнув дремоту, человек встал и направился к контрольному экрану участка Таруэгава-эки, но что-то заставило его остановиться. Ему послышался тончайший писк - или это был звон в ушах от надоевшей тишины? Но звук стремительно нарастал. Вот он достиг необыкновенной силы - и вдруг оборвался. Переход к привычной тишине был так разителен, что человек застыл на месте. Потом кинулся к аварийному пульту. Глаза его расширились: контрольный огонь погас. Это означало, что Дэнси-Дайме _выключился_. Это была его _смерть_, смерть как личности, ибо нейроид, выключаясь, полностью очищает свою память. Его можно, разумеется, включить снова, но это будет уже не та машина. Она станет чистой и невежественной, как молодой пастух с гор.

Разбив круглое стеклышко, человек набрал условный шифр телекоманды "Таками", сменявшийся каждые сутки. Повсюду на путях Цуру-Кюку-Умпан, там, где их застал сигнал, водители поездов - встревоженные люди или нерассуждающие автоматы - включали стоп-краны. Поезда, мчавшиеся с сумасшедшей скоростью, провизжав тормозами, останавливались так резко, что пассажиров швыряло друг на друга. Это было единственное средство избежать катастрофического хаоса на те полчаса, которые понадобятся для перехода на ручное управление.

И лишь после этого дежурный заметил красные вспышки сигналов на контрольной мнемосхеме. На разъезде Таруэгава-эки произошла катастрофа.

Пестрый поток экипажей всех видов - от моторикш до "империалов" новейшей марки - бурлил, на залитой солнцем Кэйдай-авеню, кружась водоворотами у магазинов, кафе и стоянок. Расплатившись с водителем, Уэйнрайт вышел на площади перед Дворцом Правосудия - Сайбанкан.

Здание походило на огромный шар, накрытый плоской, слегка вогнутой чашей. Шар был опоясан, словно планета Сатурн, наклонным кольцом внешних эскалаторов.

Дорис весело замахала рукой из-за ближайшего столика, едва Уэйнрайт вошел в просторный шестигранный зал кафе.

- Присаживайтесь, Кит, рада вас видеть.

- Мне здорово повезло, что я вот так сразу поймал вас по телефону, сказал Уэйнрайт, садясь на удобно изогнутый, почти невесомый стул. - Я улетаю вечером. Отправил один срочный груз - кстати, при помощи того самого Электронного Хозяина, или Князя, что ли, о котором вы писали. Это вы его имели в виду?

- Дэнси-Дайме? - Ее зеленовато-серые глаза улыбались. - О нет. Это уже старо... Тут, - она обвела рукой зал, - есть кое-что поинтересней. То есть не в кафе, разумеется, а во Дворце Правосудия. Аманоивато, Электронный Судья, представляете? До такого еще не додумались ни мы, ни русские. Да, кое в чем японцы нас здорово обскакали.

- Хм, любопытно, - отозвался недоверчиво Уэйнрайт. - А электронных полицейских они не завели?

- Пока нет, - сказала Дорис. - Вас, я вижу, это не очень-то заинтересовало. А зря. Это первоклассная сенсация, верьте мне. "Лук Инсайд" знает, что нужно читателям. Да я и сама знаю.

- Вашего журнала я не читаю, но в вас-то я верю, Дорис, - ответил Уэйнрайт. - Только, по-моему, тут японцы перемудрили. Машине в людях не разобраться.

- А хотите познакомиться с Аманоивато? - вместо ответа спросила Дорис. - Я ведь не случайно пригласила вас именно сюда. Сэити Гэндзи обещал прийти сюда ровно в час и дать мне интервью.

- Кто он?

- Он работает в Институте Дэйси Дзинко Буду - Электронных Искусственных Существ. Конструировал и Дэнси-Дайме и Аманоивато. Останетесь? Я думаю, Гэндзи не будет возражать...

- Останусь, конечно.

К столику подошел рослый японец в черном костюме. "Никогда у этих японцев не поймешь, сколько им лет", - подумал Уэйнрайт, глядя на его гладкое лицо и блестящие черные волосы с белой ниточкой пробора.

- Вот и Сэити Гэндзи! - Дорис пустила в ход самую лучезарную из своих улыбок. - Гэндзи-сан, это мой друг, мистер Уэйнрайт. Ничего, если он тоже послушает, как вы рассказываете об Аманоивато?

Японец, чуть поколебавшись, вежливо сказал:

- О, пожалуйста. Только рассказывать буду не я, а сам Аманоивато. Мы сейчас пойдем к нему.

Узкий дугообразный коридор кончался глухой стеной; Гэндзи приложил к ней тыльную сторону кисти, и стена раздвинулась. Открылся огромный сферический зал. В нижней его части амфитеатром располагались ряды низких кресел - они окружали небольшую, чуть приподнятую площадку в центре зала.

- Похоже на планетарий, - заметил Уэйнрайт.

- Это Аманоивато, - бесстрастно сказал Гэндзи.

- А где же он? - Уэйнрайт оглядывал высокий, мертвенно-белый купол.

- Вокруг, - ответил Гэндзи. - Вы внутри него.

- А зачем такой большой зал? - Дорис с профессиональной быстротой чертила стенографические значки в блокноте.

- Только для публики, - снисходительно улыбаясь, пояснил Гэндзи. Аманоивато возбуждает большой интерес...

- Еще бы! - отозвалась Дорис. - И... неужели вход бесплатный?

- Насколько мне известно, какую-то ничтожную плату за вход здесь берут, - с явной неохотой ответил Гэндзи.

- Но что же такое этот Аманоивато? - спросил Уэйнрайт нетерпеливо.

- Аманоивато - нейродинамическая справедливость. Он неподкупен и вообще неподвластен человеческим страстям. - Гэндзи говорил, слегка понизив голос. - Между фактами он устанавливает однозначные логические связи.

- А мотивы, побуждения?

- Он угадывает их безошибочно, приписывая поступкам должные весовые коэффициенты, - пояснил Гэндзи. - Он ставит себя на место обеих сторон, рассматривая их конфликт как сложную игру с ненулевой суммой. Если помните, теория игр была создана вашим великим соотечественником Джоном фон Нейманом. Так вот, Аманоивато способен молниеносно выработать наилучшую стратегию для обеих сторон.

"Это здорово, - подумал Уэйнрайт. - Иметь бы такого юрисконсульта у себя в "Дженерал Атомик".

- А программа? - сказал он вслух. - Какую вы ему дали программу?

- У него нет программы, - сказал Гэндзи. - Он выработал собственное отношение к миру за время полугодичного обучения на основе массы юридических прецедентов.

- А как же мне взять у него интервью? - спросила Дорис.

- Пожалуйста, Дорису-сан... Говорите либо по-японски, либо по-английски: он понимает оба языка, но сам говорит только по-японски... Вначале произнесите: сайбанте, то есть господин судья...

Дорис, заметно волнуясь, четко и раздельно произнесла несколько фраз по-японски. Через несколько секунд заговорил Аманоивато - низким, глубоким голосом, словно заполнявшим весь зал. Уэйнрайту стало как-то не по себе. Но Дорис прямо засияла от восторга.