Сергей Иванович не прерывал его.

- Сегодня я решил исследовать скалу. Обыкновенная скала...

- Повторяешься, - сказал Сергей Иванович и взглянул в лицо геолога.

- Обыкновенная, Сергей Иванович, - повторил Егоров.

- Что с тобой? - спросил Сергей Иванович.

- А теперь слушайте, - Егоров не обратил внимание на вопрос начальника. - Осмотрев скалу, я направился к Серповидному хребту.

Сергей Иванович не понимал, что хочет сказать Егоров. Тень нетерпения прошла по его лицу. Сослуживцы Егорова, слушавшие разговор, тоже ничего не понимали.

- Вдруг, - продолжал Егоров, - позади меня возникла невиданной силы вспышка. Мне показалось, что она пронзила меня насквозь. Луч ударил в горы и мгновенно погас. Но когда я обернулся к Малышу, поняв, что луч мог идти только от него, я увидел... - Егоров на секунду замолк, чтобы проглотить ком, застрявший у него в горле. - Я увидел лицо...

Сергей Иванович поднял морщины на лбу.

- Это было как в телевизоре, - говорил Егоров, - когда кончится передача и лицо диктора тускнеет и гаснет. Это было человеческое лицо, Сергей Иванович, только оно имело три глаза!..

Когда один нормальный человек говорит такие вещи другому нормальному человеку в эпоху управляемой ядерной реакции и освоения космоса, - это воспринимается всерьез. Сергей Иванович не ахнул, не усмехнулся в лицо Егорову, он ближе придвинулся к экрану так, что на голубом стекле остались одни только его глаза, и спросил:

- Три глаза, говоришь? Не ошибаешься?

- Не ошибаюсь, - сказал Егоров.

- А в остальном?

- Это было человеческое лицо. Оно улыбалось.

Сергей Иванович, не отрываясь, глядел на Егорова. Егоров сказал:

- Я видел, что человек улыбается мне, и я испугался. У него было три глаза...

Но какое-то мгновение, на самую маленькую частицу времени, Сергей Иванович на экране, а Светлана и Галин в аппаратной рядом с Егоровым почувствовали нереальность происходящего. Как будто это было во сне и каждый хотел проснуться и не мог проснуться именно в это мгновенье. А сон, нереальный и странный, давил их, и его хотелось сбросить, как тяжелое одеяло. Хотелось вздохнуть поглубже, чтобы это прошло, но вздохнуть было невозможно, и от этого сон брал над ними верх, и люди - Сергей Иванович, Светлана, Галин - чувствовали себя беспомощными. И Егоров тоже чувствовал себя беспомощным: ты ли это говоришь, - полно!.. Однако это говорил он, Егоров, и вокруг него были близкие ему люди, и они находились в столбняке и не могли вздохнуть, чтобы сбросить с себя это нелепое состояние. Но человек так устроен, что не дышать он не может, грудь сама потребует воздуха и поднимется. И когда все вздохнули - почти незаметно, чтобы не выдать волнения, - состояние столбняка прошло.

- У тебя есть какие-либо объяснения этому? - спросил Сергей Иванович Егорова.

- Почти никаких.

- Предположения?

Егоров пожал плечами.

- А все-таки?

- Скала, конечно, не может это делать сама. Мне кажется, в ней передатчик. Малыш передает информацию.

- Откуда?

Егоров пожал плечами с откровенной беспомощностью.

- Хорошо, - сказал Сергей Иванович. - Сейчас я передам все это на Землю.

Экран погас, а Егоров, не отрываясь, смотрел на матовое стекло.

- Григорий Артемьевич, - это правда? - спросила Светлана. Она подошла вплотную к Егорову и заглядывала в его лицо. Это правда? - еще раз тихо спросила она.

- Помогите мне разобраться в этом! - Егоров, наконец, оторвался от экрана, обернулся к сотрудникам. - Не пойму я чего-то здесь. Столько времени прошло. - не могу понять! Думал, расскажу - легче будет. Все равно чувствую себя, как мальчишка...

- Вы не волнуйтесь, - попробовал его успокоить Галин, хотя сам волновался сейчас больше других. - Расскажите еще раз подробнее, как все было.

- Это было человеческое лицо! - воскликнул Егоров. - И улыбка - человеческая! Больше: мне показалось, что лицо было женское! Но три глаза...

Опять в его рассказе преобладали эмоции. Люди в комнате понимали: надо что-то делать. Притом немедленно. Галин предложил:

- Надо исследовать лицо Малыша. Подняться на камень и посмотреть.

- Там метров сорок, - сказал Егоров. - Без крючьев не обойтись.

- Сорок метров! - воскликнул Галин. - А я не был ни верхолазом, ни альпинистом!

- Я помогу вам, Григорий Артемьевич! - сказала Светлана. - Я ведь из Кисловодска, с Кавказа.

- Не боитесь? - спросил Егоров.

- Я?.. - засмеялась Светлана.

Сообщение на Землю было передано Сергеем Ивановичем тотчас, как только отключился Егоров. На экстренный разговор ему дали четыре минуты. Задерганный усталый службист Информационного Центра, поочередно принимавший сводки с двадцати семи лунных баз, непонимающе смотрел на Сергея Ивановича, пока тот бегло излагал сущность открытия. Неслышно вращались катушки звукозаписывающего аппарата: все, что передавалось с Луны, записывалось на ленту. Наконец, службист что-то понял:

- Вспышка? - переспросил он. - На Луне ежедневно десятки вспышек: сварка, взрывные работы...

- Но Егоров видел лицо.

- И вы верите, что Егоров видел лицо?

- Верю, - ответил Сергей Иванович.

- А доказательства у вас есть?

Доказательств у Сергея Ивановича не было. Службист Информации молча глядел на него и ждал. На секунду Сергей Иванович поставил себя на его место. В самом деле, чем можно подкрепить сообщение? Но тут он вспомнил слова Егорова: "Малыш передает информацию..." Однако, черт возьми, где доказательства? Без доказательств с Малышом на Землю соваться нечего.

Службист выключил звукозапись:

- Вы можете попасть в неловкое положение, - сказал он. Пленку я сотру.

- Но... - попытался возразить Сергей Иванович.

- Продолжайте вести наблюдения, - посочувствовал ему работник Информационного Центра. - Что-нибудь подтвердится, возобновим разговор. До свиданья, - прервал передачу.

Сергей Иванович очень хотел, чтобы открытие Егорова подтвердилось, чтобы геолог был прав. "Взрывные работы...". И почему у нас так живуче стремление объяснять все самым простейшим образом? Пульсары, геометрические фигуры на высокогорных плато Южной Америки - все объясняем понятно и просто, чуть ли не с позиций четырех действий арифметики. Потеряли способность удивляться? Стали прагматиками?.. Вот и Луна. Кому знать Луну, как не ему, начальнику геологической службы? Кажется, что Луну местами обтесывали, приглаживали, создавали на ней платформы, над пропастями - мосты. Конечно, и здесь можно найти естественные объяснения. Всему на свете можно найти естественные объяснения! Может быть, это от недоверия, от гордости, что мы, земляне, - единственные, и других таких нет?.. Даже когда в радиотелескопы идут сигналы других миров, мы спешим объяснить их помехами. Не смеем сказать - это разум? Или боимся? Или мы скептики?.. В общем, конечно, - более спокойно стал рассуждать Сергей Иванович, люди делятся на романтиков и на скептиков. Видимо, нужны и те и другие - диалектика. И все же с романтиками живется легче!

Легче, но... Сергей Иванович с чувством неловкости возвращался к разговору с Землей. Доказательства!.. Слово, крепкое, точно камень. А где их взять, доказательства?

Звонил телефон, шли позывные с четвертой и с тринадцатой лунных баз, но Сергей Иванович не отвечал и не двигался с места. Слово сидело в его мозгу как гвоздь. Надо искать доказательства!

Отключившись от всех позывных, будто его нет в кабинете, Сергей Иванович вызвал спутник Л-19, ведущий обзор лунной поверхности, и спросил, не наблюдались ли вспышки в районе Северного полюса. На спутнике удивились:

- За последний час это второй запрос.

- Почему - второй? - спросил Сергей Иванович.

- Только что об этом спрашивал Галин с "Полярной".

- Астроном?..

- Борис Игнатьевич Галин. Так и спрашивал; не было ли необычайных вспышек? И чего это, - тараторила связистка со спутника, - все на полюсе...

Ай, молодец, восхищался Сергей Иванович Галиным, почти не слушая голос со спутника, - связистке хотелось поболтать: покружись-ка дни и ночи на карусели... Молодчина, - одобрял Сергей Иванович Галина, - знает с чего начать. Конечно, он не один, - все они там молодцы и действуют сообща. Все же хорошо жить с романтиками!..

- В районе полюса, - сообщала между тем связистка со спутника, - наблюдались отдельные вспышки. Но наблюдения этой части Луны у нас не систематические. Спутник не на широтной орбите, а под углом к экватору в шестьдесят градусов, и мы наблюдаем полюс тогда, когда он находится в зоне видимости. Вот сведения, которые мы передали Галину, - сводка у меня на столе. Отмечены вспышки в августе, в июле и еще раньше - в марте. Возможно, вспышки фиксировались и прежде, но архивы за прошедший год каждого первого января мы отсылаем на Землю. Если нужны подробности, обратитесь в Космический Центр.

Девушка замолчала, чтобы перевести дух.

- Спасибо, - сказал Сергей Иванович. - Больше пока ничего не нужно.

Галин рассуждал так же, как и Сергей Иванович: если Малыш заговорил сегодня - он мог говорить и раньше. Вспышки были, их не замечали потому, что эта часть Луны была необжитой, а как только здесь появились люди, явление обнаружено. Теперь надо понять, в чем дело. Надо узнать, наблюдались ли вспышки прежде. Галин сделал запрос на спутник, записал данные. Наметанный глаз астронома даже в этих случайных цифрах увидел систему. Ближайшие вспышки были тому назад два и три лунных месяца. Третья - семь месяцев тому назад. Возможно, - чем больше Галин думал над этим, тем становилось очевиднее, что вспышки бывали в одно и то же время, как сегодня, в период нулевой фазы. Луна, если смотреть с Земли, только что нарождается. Если вспышки бывают каждый месяц, то... это открытие! Галин чувствовал, как в груди у него готово оборваться и упасть сердце. Вспышки должны быть видны с Земли. Но почему их никто не видит?.. На этот вопрос астроном ответа не находил. Зато возникали другие вопросы и догадки. Малыш сигнализировал Земле в тот момент, когда сигнал наиболее отчетливо виден. На вершине скалы должно быть устройство рефлектор или система зеркал для подачи света на Землю. Место выбрано великолепно - верхушка Луны. И вдруг в каждое новолуние вспыхивает звезда!..

Галин нетерпеливо смотрит в окно - не возвращаются ли Егоров и Светлана.

Девушка упросила геолога взять ее с собой к Малышу. Все было решено внезапно, собрали фалы, скобы для лазания и умчались к блестевшей на горизонте точке.

Вдвоем было веселее. Осмотрели камень со всех сторон, - с какой лучше делать подъем. Лучше все-таки с правой стороны так и решили. Цепочкой пошли вверх скобы, до плеча Малыша. Егоров орудовал молотком. Светлана то спускалась вниз, то поднималась с новыми скобами. Когда поднялись на плечо, увидели площадку перед раструбом. То, что снизу казалось вмятиной, здесь, наверху, превратилось в воронку правильной круглой формы. Воронка была врезана в тело скалы и выложена мозаикой из рубинов. Не красным обсидианом, как принял сначала Егоров, а рубинами, вкрапленными в лунный камень. Но и это оказалось обманчивым. При свете прожекторов Светлана и Егоров убедились, что вся воронка представляла собой рубин, изрезанный на дольки. Она была как сердцевина цветка, направленного в звездное небо.

С минуту исследователи стояли молча, рассматривая воронку, - в нее свободно мог бы поместиться авиационный мотор.

Егоров молча попробовал камень рукой.

- Монолит! - сказал он.

Если бы это было в обычной земной атмосфере, рубиновая чаша, наверно бы, звенела. Но это была Луна, Егоров и Светлана стояли на вершине гигантского камня, и за их спинами был обрыв.

- Голова не кружится? - спросил Егоров у девушки,

- Нет, - Светлана, однако, оперлась на его руку.

Егоров несколько раз покрутил лучом фонаря по воронке кристаллы засверкали сумятицей искр. Егоров подумал: вспыхни сейчас луч, как это было несколько часов тому назад, их наверняка сбросит с обрыва - с высоты тринадцати этажей. Он крепче взял девушку за руку.

- Что там? - он показал фонарем вокруг шеи Малыша, предлагая Светлане обойти голову колосса кругом. Про себя Егоров отметил, что вопрос он задал шепотом, и еще отметил, что опасается, вдруг действительно вспыхнет луч...

Светлана, наверное, почувствовала его опасения, тихонько двинулась на плечо Малыша, - здесь площадка была немного шире. Но она не задержалась на плече, лишь отпустила руку Егорова и стала продвигаться дальше - на тыльную сторону. Егоров попробовал верезки, они держались крепко, привязанные к скобам. Это его успокоило.

Светлана тем временем ушла от него вперед.

- А здесь!.. - воскликнула она. - Григорий Артемьевич, здесь тоже рубин!

На противоположной от воронки стороне был тоже рубин. Вернее, - тот же рубин, пропущенный через всю скалу. Другой конец его был срезан в виде торца.

- Лазер! - сказал Егоров,

- Лазер, - согласилась Светлана.

- Тыльная сторона поглощает солнечный свет, - рассуждал Егоров. Теперь он и Светлана стояли на более широкой площадке, уходившей от затылка Малышь метра на полтора. Снизу рубин невозможно было заметить, Егоров его и не заметил, когда впервые осматривал скалу. - Кристалл накапливает кванты, продолжал говорить Егоров, - рефлектор выбрасывает свет в скалы.

- Зачем? - спросила Светлана.

- Не только свет. Я видел лицо. Это космический ретранслятор!

Светлана ничего не ответила. Все это было настолько неожиданным, поразительным, что не находилось слов, и, казалось, говорить было не о чем.

- Я видел лицо! - повторил Егоров.

- Кому он передает? - спросила Светлана. - Впереди - Серповидный хребет.

- Передает нам. На Землю.

Они вернулись к рубиновому цветку. В лучах фонарей кристаллы горели мрачным красным огнем. Егоров опять почувствовал, как возвращается к нему тревожное состояние. И все же он осторожно втиснулся внутрь воронки. Приказал Светлане погасить фонарь. Нащупав затылком центр цветка, посмотрел прямо - в звездное небо. Перед ним сверкало семизвездье Большой Медведицы.

- Оттуда? - спросил он. Светлана молчала, не зная, что видит Егоров. - Если даже оттуда, то когда поставлен ретранслятор? Что они передают? Увидим ли мы передачу еще? И если увидим - поймем или не поймем?... - Егоров все еще продолжал смотреть на Большую Медведицу. - Что они передают нам?..

Вопросы, вопросы... Мысль терялась перед их грандиозностью. Два человеческих существа тоже терялись между звездами и обрывом - песчинки в бесконечном море Галактики. И все же они ставили вопросы. С вопросов - это они хорошо знали - начинается любой ответ. Его только надо найти. Надо найти!

Медленно, снимая по пути предохранительные веревки со скоб, Егоров и Светлана спустились вниз. Егоров подобрал молоток, оброненный сверху.

Медленно они пошли назад, к станции.

- Все запомнила? - спросил Егоров, скорее проверяя себя, но и надеясь на память девушки.

- Все, - сказала Светлана, - память у меня цепкая.

- И что думаешь?

- Многое. А вот словами сказать - трудно. Очень трудно, Григорий Артемьевич!

Они вернулись на станцию, когда Галин оживленно разговаривал с Сергеем Ивановичем по видеофону. Тема разговора у них была та же:

- Вы совершенно правы, - говорил астроному Сергей Иванович. - Я получил из Центра сведения за последние десять лет. Вспышки на полюсе отмечались неоднократно, и какой бы срок между вспышками ни был, время делится на 27,3.

- На лунный месяц.