Девушкам это нравится. Кстати, зачем на балконной двери такой серьезный замок?

- Сергей кивнул на два английских замка, украшавших обе балконные двери. - А решетки на окнах пятого этажа вообще ни в какие ворота, так сказать, не лезут!

- У хозяйки не все в порядке с головой. Боится, как бы ее не ограбили.

- Покойники еще никого не обворовали, - фыркнул приятель. - Барахло им ни к чему.

Довбня молча поставил на журнальный столик приготовленный коктейль и сел в кресло напротив.

- Как жаль, - протянул Сергей, отхлебнув из стакана, - что мы даже не знаем его имени. Закопаем завтра человека, как будто он без роду, без племени. Я даже на бирку не сообразил глянуть... а ведь никто не узнает, где могилка его.

Друг молча таращился на него. Смысл содеянного медленно, но верно пропитывал мозг. Ситуация, в которой он оказался, была совершенно идиотской. На балконе в центре города в самом деле лежит абсолютно незнакомый покойник, а Бирюк спокойно предлагает выпить за упокой души. Такое не приснится даже в кошмаре. Как человеку, не привыкшему к тому, что жизнь выходит из-под контроля, Довбне ужасно захотелось, чтобы труп на лоджии оказался знакомым и тело его принадлежало Бирюку. Кто, как не этот придурок, виновник всего происшедшего?!

Он изо всех сил сжал стакан и сказал чужим голосом:

- Я хочу спать.

- Намек понял, - Сергей залпом допил сногсшибательный напиток.

Всякая крепкая мужская дружба имеет свои границы, а тон хозяина не оставлял сомнений в том, что злоупотреблять гостеприимством не стоит.

- Надеюсь, что он не оживет, хе-хе, - сказал Бирюк на прощание. Приятных кошмаров.

- Типун тебе на язык, - Вовка захлопнул дверь.

Никто из находящихся по обе стороны двери не подозревал еще о том, что такое настоящий кошмар.

01:20 - Болван, - сказал майору старший лейтенант уголовного розыска Кротов, прибывший в морг вместе с дежурной бригадой.

Внутренности майора, обреченного всю сегодняшнюю ночь выслушивать оскорбления от младших по чину, сжигала изжога - верная, по его мнению, примета гастрита. Он решительно побледнел и в ответ зашелся в истерике, брызгая слюной и тыкая пальцем в капитана Захара:

- Да какое право?! Это все он!!! Я ему говорил! Я предупреждал!!! У меня больной желудок!!!

Старлей брезгливо поджал губы и повернулся к капитану:

- О чем это он?

- Язва, наверное.

- А у тебя с головой все в порядке? - тихим противным шепотом поинтересовался Кротов, раскачиваясь с пятки на носок и заглядывая в глаза капитану, которого был ниже на целую голову, снизу вверх. - Какое вы имели право перемещать труп с места происшествия?

Кто вам позволил трогать вещественные доказательства преступления? Как теперь, повашему, мне удастся восстановить картину изнасилования, совершенного пострадавшим?

- Изнасилования? - изумленно пробормотал Захар.

- А что может еще означать порванная, разбросанная и местами окровавленная женская одежда, в том числе и нижнее белье? Которое вы, кстати, изъяли у пострадавшей без ее согласия!

- Пострадавшей? - капитан был ошарашен нарисованной картиной. Из слов Кротова следовало, что где-то в кустах продолжала лежать без сознания голая женщина, над которой жестоко надругались. - Я же хотел, чтобы как лучше... Я там все осмотрел...

- Ты безграмотный идиот, которого на пушечный выстрел нельзя подпускать к трупу даже собственной матери! Таким, как ты, место только на кладбище!

- На кладбище?

- Это я так, фигурально. С профессиональной, так сказать, точки зрения, - начал успокаиваться старлей, сообразив, что ляпнул лишнее. - Где это произошло?

- На объездной.

- Точнее нельзя? Может быть, там есть какие-то особые приметы?

- Приметы? - капитан задумался, а потом весело глянул на майора. Конечно, есть.

- Какие, черт побери?!

- Там, на месте преступления, то есть, лежит его ужин.

Майор, с удовольствием прислушивающийся к тому, как распекают наглого капитана, потупился.

- Какой ужин? - старлей тупо посмотрел на обоих.

- Диетический, наверное.

- Ну, вот что. Сейчас я здесь закончу и мы поедем туда, - Кротов отошел, покачивая головой. Если бы не старая дружба, связывающая его с капитаном, то можно было бы еще поплеваться пеной на тему дороги с односторонним движением, асфальтированной благими намерениями, где так не хватает гаишников.

Сплюнув, он присоединился к бригаде.

Бригада эта, к слову, превратила дежурство Терешковой в черт знает что. Е? и так неспокойная совесть - все-таки она впервые продала покойника, заставила бросить все на произвол судмедэксперта и скрыться в подсобке. Там Валентина пыталась примирить совесть и суровую действительность с помощью остатков водки, бормоча под нос: "Век живи - век торгуй..."

На новопреставившегося она даже не взглянула.

01:36 Избавившись от осточертевшего приятеля, Вовка сел в кресло, налил еще одну порцию чудного коктейля, бледной тени которого остроумные бармены дали название "отвертка", и закурил. Сделав несколько глубоких затяжек и глоток, он всерьез задумался над тем, до чего докатился. Вернее, докатался.

Итак, в жизненном активе у него было: идиот-приятель, "жигули" цвета мокрого асфальта, квартира, которую снимал, нелюбимая профессия и незнакомый труп на балконе. Что из всего этого хуже?

Тут без ста грамм разобраться было трудно и он снова пригубил стакан.

Никто и никогда не умирал у него в стоматологическом кресле. Сознание, бывало, теряли - так это в порядке вещей, потому что зубы Довбня в то время, когда еще работал по специальности, удалял под девизом родильных домов: "Что естественно, то и больно." Из всего этого должно было следовать, что к покойникам его отношение еще не определилось.

Да кто и когда задумывается о своем отношении к ним? Нужно быть Бирюком, чтобы позвать их на помощь... А ведь он сделал это! Сделал для того, чтобы он, Вовка, и дальше мог пользоваться машиной. Может быть, Серега не такой уж и идиот?.. Завтра они избавятся от трупа и этот инцидент канет в Лету. Жизнь пойдет своим чередом и если они когда и вспомнят о "бабушке", то только, чтобы посмеяться над превратностями судьбы...

Внезапно от благостных мечтаний Вовку отвлек неясный звук. Не то шорох, не то скрип. Он недоуменно огляделся. Звук повторился громче. Теперь это было уже вполне определенное поскребывание и доносилось оно с балкона.

Довбня вскочил, толкнув столик и расплескав содержимое стакана. По спине пробежали мурашки. На затылке зашевелились волосы. В памяти всплыли бабушкины сказки. Легко не верить в чертовщину при свете дня, но попробуйте сделать это ночью, когда с балкона, где лежит покойник, некто напрашивается к вам в гости.

Он метнулся к выключателю. Комната погрузилась во тьму. До боли напрягая зрение, Вовка всматривался в окно. В глубине души у него теплилась надежда увидеть какуюнибудь ворону, страдающую бессонницей, но напрасно.

Снова раздался звук. Теперь это уже была помесь скулежа и царапанья когтями по бетону. Бесшумно ступая, Довбня приблизился к балконной двери, хотя паникующие инстинкты гнали его прочь из дому. Посмотрел сквозь стекло и замер. В неверных лунных тенях в самом деле что-то двигалось. И простыня, которой был укрыт покойник, лежала как-то не так. Теперь ему казалось, что она сдвинута в сторону и под ней пусто.

- Бред, - пробормотал он пересохшими губами. - Галлюцинации на почве нервного переутомления. Пьянка, погоня, стресс...

Какое-то время все было тихо. Сердце перестало выскакивать из груди.

Пульс, естественно, выровнялся. Довбня отвернулся от окна и начал раздеваться. Есть время для острых ощущений и есть время для сна. Однако, не успел он додумать эту мысль до конца, как за спиной раздался грохот бьющегося стекла и в проеме балконного окна возникла оскаленная волчья морда.

Вовка отчетливо увидел каждую шерстинку и сочащиеся кровью порезы на ней.

Его тело окаменело, а волчьи лапы продолжали крушить хрупкое стекло. Порезы в лунном свете прямо на глазах рубцевались и исчезали. Хриплый вой сопровождал вторжение чужака.

До окончания земного существования раба божьего Довбни оставалось едва ли несколько секунд, когда тело вновь обрело способность двигаться.

Переворачивая мебель, Вовка ринулся вон из комнаты. Выбегая, он щелкнул замком на двери, поблагодарив паранойю, которая преследовала владелицу квартиры. Замки были установлены также на кухне и даже на двери в туалет.

Едва дверь захлопнулась, как в нее глухо ударило. По ушам резанул пронзительный вой. Довбня, убедившись, что хищнику ее ни открыть, ни выломать не удастся, с облегчением перевел дух. Затем забаррикадировался буфетом и холодильником.

Закончив, он уселся на полу в коридоре и начал дрожащими пальцами крутить телефонный диск. Время от времени баррикада сотрясалась от ударов и слышался грохот бьющегося хрусталя хозяйки, выставленного в чешской стенке.

- Алло, - наконец послышался в трубке сонный голос Бирюка. - Какой идиот?..

- Серега, это я. Серега, ты мне друг?..

05:12 Свет фар увязал среди разросшихся кустов и толку от него было не больше, чем от Луны. Майор, так и не попивший горячего чаю, зябко подергивал плечами и лениво ковырял носком ботинка жухлую траву. В отличие от него, капитан и старлей рыскали по сторонам, подобно гончим, потерявшим след.

Захара мучила совесть, которая поверила приятелю, будто он оставил замерзать здесь обнаженную жертву. Кротов же искал не столько ее, сколько орудие преступления, как бы смешно это не звучало в контексте акта об изнасиловании. Из медицинского заключения следовало, что это должен быть нож с длинным и широким лезвием. Возможно, охотничий.

Среди одежды обнаружить такого не удалось, но и на месте преступления пока не нашлось ничего, кроме двух оторванных пуговиц.

Время шло. Сержант Загоруйко жег бензин в печке, согревая салон, и отчаянно зевал. Капитан все больше убеждался в том, что его первая гипотеза о вознесении пострадавшей после изнасилования на небеса не так уж безосновательна. В голове не укладывалось только одно: как ей сошло с рук убийство?..

- Ну что? - спросил он у старлея, когда непредсказуемая траектория движения того свела их вместе.

- Как будто сквозь землю провалилось, - ответил тот, имея в виду орудие преступления. - Ведь нужно быть абсолютно сумасшедшей, чтобы суметь скрыться голой и с окровавленным ножом.

- О-о, - протянул капитан. Теперь все становилось на свои места. В самом деле, какие небеса? Она теперь там, где правосудие вершится споро и навсегда, где испокон веков стенают убийцы и иже с ними, где женщинам самое место...

Бессонная ночь и выпитое в дежурке давали о себе знать, ведь в обычном состоянии капитаны ГАИ редко склонны к мистике.

- Ну, что ж. Ты посмотри в той стороне, а я еще пройдусь там, - старлей махнул рукой в глубину зарослей.

- Бесполезно все это, - убежденно ответил капитан. - Ничего мы, Кротов, здесь с тобой больше не найдем. В конце концов, если он ее в самом деле изнасиловал, то получил по заслугам. И не нам вмешиваться в дела того, чьи пути неисповедимы.

Оперативник удивленно вытаращился на него.

- Странное у тебя понятие об уголовном розыске. По улицам города будет разгуливать убийца, а я должен, по-твоему, сидеть сложа руки?

- Вряд ли она теперь будет разгуливать...

- Пока да, но потом вернется домой, оденется и снова выйдет ночью на дорогу. В этом деле еще совсем неясно, в самом ли деле она жертва. Я начинаю предполагать, что убитого заманили в ловушку и обставили все так, будто он был зарезан при превышении самообороны. А это совсем другая статья. Мы здесь столкнулись отнюдь не с дурочкой. Маньяки, понимаешь, они - не обязательно мужчины...

Капитан послушно кивал, но точку зрения менять не спешил. Она нравилась ему своей оригинальностью и, к тому же, вселяла в душу надежду, что преступники никогда не уходят от наказания, даже на "жигулях" цвета мокрого асфальта..

- Кстати, если ты помнишь, - перебил он Кротова, - его еще переехала машина.

- Ну и что? Он выполз на дорогу, а какой-то растяпа его переехал. Я не думаю, что это имеет отношение к делу.

Захар с облегчением вздохнул, решил выбросить из головы тревожившую его неувязочку и посмотрел на часы. До конца смены оставалось совсем немного.

07:48 Бледное осунувшееся лицо Вовки казалось совсем серым в утренних сумерках.

На кухонном столе стояли полторы пустые бутылки водки и лежали надгрызенные бутерброды, а напротив сидел на табуретке Бирюк. Выглядел он ничуть не лучше друга. В их глазах плескался страх и они вздрагивали от каждого шороха, действительного или мнимого.

Из комнаты вот уже минут десять не доносилось ни звука.

- Может, он все-таки умер? - одними губами предположил Бирюк.

Его напускное веселье, с которым ввалился сюда два часа назад, было смыто начисто первым же завыванием.

- С голоду, - мрачно фыркнул Довбня. Сил злиться у него уже не осталось и он монотонно повторил. - Мы же притащили его сюда мертвым, разве нет? Лунный свет, - надеюсь, что полнолуние ты заметил, - оживил оборотня и теперь не обойтись без серебренной пули или осинового кола.

Серега помотал головой. Все, что ему говорили, там не укладывалось. Если бы не уверенность в том, что Вовка просто не способен на такой розыгрыш, он бы плюнул на все и давно ворвался в комнату.

- Оборотень!!!

- Говоря научным современным языком - трансформер.

- Ну, бред же. Ведь бред, а?

- Бред, - не стал спорить Довбня. - Реальность событий, если верить религиозным фанатикам, в настоящей жизни не имеет никакого значения.

- Но ведь ты же не можешь всю оставшуюся жизнь провести на кухне?

- Не могу.

- Нужно что-то делать.

- Согласен, - Вовка отвел глаза. - Поэтому ты здесь.

- Я?!

- Ты его приобрел, ты с ним и разбирайся, - он хмыкнул. - Ничего себе покупочка за десять баксов, а?

Попытка пошутить успеха не имела. Сергей выпучил на друга глаза и не находил слов, чтобы выразить возмущение.

- Я же все это делал ради твоей чертовой машины! - выпалил он.

- Теперь попробуй сделать это ради чертовой квартиры.

Волков Сергей видел до сегодняшнего дня исключительно по телевизору, но богатое воображение тут же нарисовало ему картину предстоящего умерщвления. О пистолетах с серебренными пулями не могло быть и речи, поэтому он вбивал деревянную палку в волчью грудь обыкновенным молотком. Хрустели ребра, кровь щедро брызгала из-под пальцев, а желтые глаза с нечеловеческой ненавистью дырявили его взглядом. Неясно было одно - как оборотень позволит ему сделать это?

- Как он, по-твоему, позволит сделать мне это?