А н н а. Павел! Не смей раздражать дядю!

П а в е л. Ты кто такая здесь?

А н н а. Старшая сестра...

П р о х о р. Оставь! Я ему пущу...

С е м ё н. Ты, Анна, напрасно...

Н а т а л ь я. Вы, сестрица, отрезанный ломоть...

П а в е л. Пусть её... ненадолго! Всё - ненадолго!

С е м ё н. Ты своё получила, и - шабаш!

(В дверях Васса и Михаил.)

П р о х о р (Людмиле). И что только будет здесь через недельку эдак? Ух!

Л ю д м и л а. Ничего не будет.

П а в е л (Прохору). Будет, что я вас - попрошу... ко всем чертям! Вот что будет!

П р о х о р. Щенок! Я сам...

А н н а. Дядя! Перестаньте! Павел, если ты будешь сердить дядю, он может...

П р о х о р. Не говори ему про это! Он нарочно будет!

А н н а (Павлу). Это... вредно ему! Он может умереть от припадка, сказал доктор.

П р о х о р. Ну вот! Ну - зачем ты? Ах...

Л ю д м и л а. Напрасно, Анюта...

П р о х о р. Нарочно начнут...

А н н а. Вы - не волнуйтесь...

Н а т а л ь я. Что же это как вы говорите про нас? Что Паша - злодей? Как вы можете?

П р о х о р (Анне). Ты гляди - как говорит, а? Хозяйка, а?

В а с с а (входя). Торопится...

(Все притихли.)

М и х а и л (Прохору). Доброго здоровья!

П р о х о р. А, Бисмарк... насморк... ревматизм! Здравствуй, здравствуй!

(Семён смеётся. Павел всё время следит за дядей.)

В а с с а (садясь). Это ты, Семён, распорядился, чтобы клямзинского приказчика принять?

С е м е н. Я. Он хороший парень. А что пьёт...

В а с с а. Это ничего! Да... Жена за него просила?

С е м ё н. Наташа тут ни при чём.

В а с с а. Я - о приказчиковой жене.

Л ю д м и л а. Проговорился, Сеня!

П а в е л. Ты молчи!

Н а т а л ь я (Людмиле). Нисколько! Я просила Сеню... да!

П р о х о р (качая головой). Трудные дни настигли тебя, Васса! Даже жалко смотреть...

В а с с а (спокойно). Спасибо. Себя-то пожалей, не забудь.

П р о х о р (злорадно). Туго тебе придётся, ой-ой! Ну, и народ пошёл! Говорят - русский человек мягкий, добрый...

Н а т а л ь я. Где же здесь злые? Мы вовсе не злые...

Л ю д м и л а (Анне). Как ты думаешь - не злые?

А н н а. Не знаю...

Л ю д м и л а. По-моему, они правду сказали - нет здесь злых...

П р о х о р. Н-ну, положим!..

Л ю д м и л а (горячась). Нет. Здесь - несчастные всё... и потому несчастные, что не могут ничего любить...

П а в е л. Врёшь ты! Я люблю... я!

С е м ё н (жене, подмигивая). Ю!

Л ю д м и л а. И никто не знает, что - хорошо...

П р о х о р. Верно! Этого - не знают!

В а с с а (угрюмо). Ну, а что же хорошо, умница?

М и х а и л (опасливо поглядывая на дочь). Мм-да?. Ты - того...

Л ю д м и л а. Сад ваш хорош, мамаша! С малых лет я его люблю и теперь, когда гуляю в нём, вас люблю за то, что вы украсили землю...

В а с с а (гордо, Анне). Слышишь? Баба-то?..

Л ю д м и л а. Иногда - боязно с вами...

М и х а и л. Людмила, ты...

В а с с а. Оставь её...

Л ю д м и л а. Не бойся, папа! Взгляну я на сад, вспомню, как вы в нём, согнувши спину, копаетесь около яблонь да ягод и цветов... Знаете вы, мама, что хорошо! Вы - знаете, а кроме вас - никто не знает хорошего...

П р о х о р. Ну, положим...

С е м ё н. Наталья - ю!

Л ю д м и л а. Да и не узнает. Никогда! Все хорошее мимо их, другой улицей пройдёт, всё...

Н а т а л ь я. Какая пророчица!

П р о х о р. Чего-то ей хочется?

С е м ё н (ворчит). Она да Анна, обе к матери подлаживаются... Просить чего собираются, что ли?

В а с с а. Ты бы хоть про себя, а не вслух думал, дитятко!

Н а т а л ь я. Ему бояться некого...

С е м ё н. Ю!

В а с с а. Что это у тебя за глупое слово?

С е м ё н. Ю? Так уж - ю!

В а с с а. Ой, Семён, Семён!

П р о х о р. Люда - поговори ещё!

Л ю д м и л а. Не хочется.

В а с с а. И не надо. Благослови тебя господь хорошими детьми, Людмила.

Л ю д м и л а (кивая на мужа). От него? Как от него могут быть хорошие дети!

Н а т а л ь я (тянет). Н-ну-у...

М и х а и л. Эх... язычок!

П а в е л (хватая чашку). Убью! (Мать толкнула его под локоть - чашка выпала из его рук.) Вы что? За неё? Хорошо... дайте мне мою часть, деньги мои! Подайте, и будь вы...

В а с с а (толкнув его). Цыц!

П а в е л (захлёбываясь словами). Ненавижу всех... подожгу! Кто вы мне? (Почти рыдая.) Мать... Ты разве мать? Дядя? Жена? Брат?.. Что вы для меня?

В а с с а (угрюмо). А ты для всех?

П а в е л. Как собаки зайца, травите вы меня - за что? Дайте мне моё, и я уйду... уйду!

В а с с а. Что же здесь - твоё?

Н а т а л ь я. Как? Его и Сенино - всё!

А н н а. Вы молчите, Наташа!

Н а т а л ь я. Отчего же?

В а с с а. Мокрица - молчи, сказано тебе!

Н а т а л ь я (плачет). Сеня! За что же меня...

А н н а. Фу, какой ужас...

Л ю д м и л а. Это ты с непривычки...

М и х а и л (дочери). Не путайся, прошу тебя!

П р о х о р (Анне). Меня бы прочь отсюда... не могу!

Н а т а л ь я. Что мы - маленькие? Всякий хочет жить, как ему нравится...

П р о х о р. Анна, нехорошо мне, кричат...

А н н а (торопливо уходя в комнату матери). Сейчас, дядя... мама!

(Васса идёт на её зов.)

С е м ё н. Вы, мамаша, действительно...

П р о х о р. Людмила... Ну-ка, помоги мне...

В а с с а (кричит). Людмила, поди сюда...

А н н а (бежит через столовую). Сию минуту, дядя... Видишь, Павел, вот - опять нехорошо дяде...

П а в е л (орёт). Я здесь хозяин... я, кособокий! Пусть он издохнет... и все вы!

П р о х о р (побагровел, привстает со стула и шипит). В-в-в-ах... так? Михайло, уведи меня... убьёт он!..

П а в е л (прыгая перед ним). И убью... ух! Как дам...