Кебра молчал, глядя на звезды.

— Я знаю, как тебе больно, — сказала Ульменета. — Мне тоже приходилось терять тех, кого я любила. Но вы трое спасли нас всех. Вас никогда не забудут.

— Думаешь, слава для меня что-то значит? Они были моей семьей. Я любил их. Теперь от меня как будто отрезали что-то. Жаль, что я не умер вместе с ними.

Из храма вышел Коналин, держа за руки Фарис и Суфию. Малышка подбежала к плачущему Кебре, ухватилась за него и сказала:

— Не плачь. Ну пожалуйста. — Она сама залилась слезами, и Кебра присел на корточки перед ней.

— Иногда человеку надо поплакать, — Он пригладил светлые волосы девочки, а Коналин положил руку ему на плечо.

— Ты не одинок, Кебра, — сказала Ульменета. — У тебя есть дети, которых ты будешь растить. Я тоже поеду с вами и останусь на время — хочу опять побегать по горным тропкам и посмотреть на дикие цветы.

— Мы найдем лошадей Ногусты и отстроим его дом, — сказал Коналин.

— Ему бы это понравилось, — улыбнулся Кебра.