— Еще раз. — Он дал ей второй клинок. На этот раз нож попал — снова в плечо, но уже ближе к груди.

— Зачем мы все это делаем? — спросила она.

— Потому что у нас это получается, — с улыбкой ответил Серый Человек. — Ты очень талантлива. Немного потрудиться — и ты станешь лучшей из лучших.

— Была охота бросать ножи всю свою жизнь!

— Ты говорила, что не знаешь никакого ремесла, но хотела бы научиться. Меткие стрелки зарабатывают хорошие деньги на ярмарках. Только один человек из ста способен сбить трех голубей четырьмя выстрелами из незнакомого оружия, и только один из тысячи может это сделать без какой бы то ни было подготовки. Словом, ты, как и я, — урод от рождения. Ум и тело у тебя в полной гармонии. Прикидка расстояния, соблюдение равновесия, сила броска — все это требует точного расчета. Одни учатся этому всю жизнь, другие схватывают на лету.

— Но в грудь-то я так и не попала.

— Полробуй еше раз. — Он подобрал упавший нож

Кива снова повернулась и метнула клинок в мишень.

— Прямо в сердце. Можешь мне верить — стоит только поучиться, и тебе не будет равных.

— Не знаю, хочу ли я учиться владеть оружием. Ненавижу вояк: все они заносчивы и жестоки.

Серый Человек вынул ножи из мишени, протер мягкой тканью и спрятал в ножны из черной кожи.

— Когда-то я был крестьянином и души не чаял в женщине, с которой жил. У нас были трое детей: мальчик семи лет и две маленькие девочки. Однажды, когда я был на охоте, к нам домой нагрянули солдаты, девятнадцать человек. Наемники, искавшие себе занятия между войнами. — Он помолчал немного. — Я редко рассказываю об этом, Кива, но сегодня это снова ожило. Они привязали мою Тану к кровати, а некоторое время спустя убили ее. И детей моих тоже убили, а потом уехали. Уходя утром из дому, я слышал смех. Жена с сыном играли в пятнашки на лугу, а девочки спали в своей колыбели. Когда я вернулся, меня встретили тишина и кровь на стенах. Поэтому я ненавижу вояк не меньше, чем ты.

Его лицо, неестественно спокойное, не выдавало страстей, которые, как догадывалась Кива, бушевали внутри.

— И тогда вы стали охотником на людей, — сказала она. Серый Человек пропустил ее реплику мимо ушей.

— Я это к тому, что злые люди будут всегда — так же как добрые и сострадательные. Это не зависит от того, захочешь ты развить свой талант или нет. Мир — беспокойное, опасное место. Но он был бы еще хуже, если бы оружием учились владеть только дурные люди.

— А ваша жена умела владеть оружием?

— Нет. Предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что будь она даже лучшей в стране лучницей, это бы ей не помогло. Девятнадцать головорезов ее бы все равно одолели, и дело кончилось бы тем же.

— Вы разыскали их, Серый Человек? — тихо спросила Кива.

— Да. На это ушло много лет — за это время одни из них сотворили еще немало гнусных дел, другие женились, занялись делом, завели собственные семьи. Но я всех их нашел. Всех до единого.

В комнате стало тихо, воздух словно сгустился. Серый Человек смотрел куда-то вдаль с бесконечной печалью. В этот миг Кива поняла, почему его мрачное жилище устроено в стороне от беломраморного дворца. У Серого Человека нет дома, ибо дом его сердца рухнул давным-давно. Обведя взглядом соломенные чучела и оружие на стене, она встретилась с ним глазами.

— Я не хочу учиться этому ремеслу. Простите, что разочаровала вас.

— Люди давно перестали разочаровывать меня, Кива Тальяна, — с грустной улыбкой ответил он. — Но позволь спросить тебя: что ты чувствовала, когда убивала вожака наемников?

— Я не хочу говорить об этом.

— Понимаю.

— Неужели? Вы так долго убивали людей, что меня бы это удивило. — Осознав, что слетело у нее с языка, Кива покраснела. — Простите, если это прозвучало неуважительно, Серый Человек. Я не хотела. Вы спасли мне жизнь, я навсегда останусь вашей должницей. Я только хотела сказать, что не пожелала бы заново испытать то, что чувствовала, убивая Камрана. Я могла бы этого не делать — он все равно умирал. Я причинила ему чуть больше мучений, только и всего. Будь у меня возможность вернуть все назад, я просто ушла бы прочь. Меня печалит и злит, что на эти несколько мгновений я позволила его злу запятнать и меня. Стала такой же, как он. Понимаете?

— Я понял это задолго до твоего рождения, Кива, и уважаю твои чувства. Можешь вернуться к своим обязанностям.

Ю-ю Лиань чувствовал себя не лучшим образом. Дюжина его товарищей вела яростный спор на некотором расстоянии от него, и он старался расслышать, о чем они говорят. Язык круглоглазых он понимал с трудом, многие слова и фразы пролетали мимо, прежде чем слух успевал уловить их, а разум перевести. Он собрал все свое внимание, зная, что некоторое время спустя кто-то непременно укажет на него пальцем.

Сидя на камне с краденым мечом на коленях, бывший землекоп старался напустить на себя безмолвно-свирепый вид воина, за которого себя выдавал. В шайке он пробыл всего три дня и за это время слышал от ныне покойного вожака Рукара много заманчивого касательно жизни на большой дороге и добычи, изымаемой у проезжих купцов. Теперь Рукар пал от меча раджни, а ему, Ю-ю, за все двадцать три года жизни еще не доводилось так быстро бегать — только благодаря этому он ушел от клинков конных стражников.

По правде сказать, он немного гордился тем, что их шайку обратил в бегство чиадзе. Вот что значит настоящий раджни, а не какой-нибудь мошенник с краденым мечом. Ю-ю поежился. Лишь после шести лет обучения воин получает закаленный в крови клинок и должен еще пять лет заниматься философией, прежде чем ему разрешат пользоваться им. И лишь лучшим из лучших дозволяется носить серый кафтан с черным кушаком, как у того, кто убил Рукара. Едва увидев его, бывший в резерве Ю-ю тут же попятился и первым бросился наутек, когда конные перешли в наступление.

Рукара можно было вычеркнуть из списка живых в тот самый миг, когда раджни приблизился к нему.

— Один коротышка с мечом, — сказал кто-то, — и вы все разбегаетесь, как зайцы.

Ю-ю понял слово «зайцы» и догадался, что разоблачения ждать недолго.

— Я что-то не заметил, чтобы ты ринулся с ним сражаться, — сказал другой.

— Вы увлекли меня за собой, как бегущее стадо, — возразил первый. — Если б я тоже не побежал, меня бы растоптали.

— Я думал, у нас свой раджни есть, — вступил в разговор третий. — Куда он-то подевался, ядра Шема?

Начинается, обреченно подумал Ю-ю Лиань. Приосанившись, он обратил гневный взор к остальным.

— Да он пронесся мимо меня, точно ему задницу подпалили, — сообщил кто-то. Раздался смех.

Ю-ю медленно поднялся, махнув вправо и влево своим сверкающим двуручным мечом — грозно, как он надеялся. Затем воткнул меч в землю и выпрямился во весь рост.

— Уж не думает ли кто-то из вас, что я испугался? Может, ты? — Ю-ю прыгнул вперед и ткнул пальцем в ближнего разбойника. Тот, ошарашенный натиском, отпрянул. — Или ты? — Ответа не последовало, и Ю-ю мысленно перевел дух. — Я Ю-ю Лиань! — выкрикнул он. — Меня страшатся от Кровавой реки до Джианских морей. Я вас всех порешу!

Удивление на лицах разбойников сменилось откровенным ужасом. Ю-ю это устраивало как нельзя более. Один вскочил и бросился бежать, остальные последовали за ним, побросав свои скудные пожитки. Ю-ю засмеялся, воздел руки и прокричал им вслед:

— Зайцы!

Он думал, что разбойники сейчас остановятся, но они бежали все дальше.

«Неужто я такой страшный?» — подумал он. Должно быть, костер удачно осветил мускулы его рук и плеч. Довольный Ю-ю сжал кулаки. Десять лет земляных работ славно укрепили его торс. Жизнь воина, оказывается, не так уж и плоха. Немного похвальбы и дерзости способны творить чудеса.

И все же разбойники повели себя по меньшей мере странно. Ю-ю, прищурившись, смотрел вдаль — они и не думали возвращаться.

— Я Ю-ю Лиань, — прокричал он еще раз как можно более грозно, засмеялся и обернулся назад, где оставил свой меч.

Там тихо стоял маленький воин в сером кафтане.

Сердце у Ю-ю остановилось, и он отскочил назад, прямо в костер. С ругательством метнувшись обратно, он выхватил из земли меч и с боевым кличем замахал им над головой. Клич вышел бы куда внушительнее, если бы его голос не сорвался на пронзительный фальцет.

Раджни все так же стоял и смотрел на него, не обнажая меча. Ю-ю, свирепо глядя на него с поднятым клинком, снова заявил, на этот раз по-чиадзийски:

— Я Ю-ю Лиань.

— Я слышал, — сказал воин. — Ты что, левша?

— Левша? — растерянно повторил Ю-ю. — Нет.

— Тогда ты неправильно держишь меч. — Раджни смотрел мимо Ю-ю на юг, куда убежали разбойники.

— Ты хочешь сразиться со мной? — спросил Ю-ю.

— А ты хотел бы?

— Разве ты не за этим сюда пришел?

— Нет. Я пришел посмотреть, не замышляют ли разбойники напасть снова. Видимо, в их планы это не входит. Где ты нашел этот меч?

— Он хранится у нас в роду много поколений.

— Можно взглянуть?

Ю-ю хотел было отдать меч, но тут же снова отскочил назад и рассек им воздух.

— Обмануть меня хочешь? Не выйдет!

— Нет, не хочу, — спокойно ответил раджни. — Прощай.

Он пошел прочь, но Ю-ю крикнул:

— Постой!

Раджни остановился и оглянулся.

— Я нашел его на поле битвы, — сказал Ю-ю. — И взял себе. Владелец не возражал — у него полголовы недоставало.

— Далеко же ты ушел от дома, Ю-ю Лиань. Быть разбойником — твоя мечта?

— Нет! Я хочу быть героем. Великим бойцом. Хочу шествовать по городам и слышать, как люди говорят: «Вот он. Это сам...»

— Ясно, ясно, Ю-ю Лиань. Ну что ж, всякий путь начинается с одного шага, и ты его уже сделал. Теперь я предлагаю тебе пойти со мной. — И раджни снова зашагал прочь.

Ю-ю сунул меч в ножны, надел через плечо перевязь, схватил свой тощий мешок и побежал за ним следом.

Они прошагали в молчании около часа. Затем раджни остановился и сказал:

— За теми деревьями находится лагерь моего господина, купца Мадзе Чау. — Ю-ю молча кивнул, ожидая продолжения. — Если кто-то узнает тебя, что ты скажешь?

Ю-ю поразмыслил.

— Что я твой ученик и ты хочешь сделать из меня героя.

— Ты что, идиот?

— Нет, я землекоп.

— Зачем ты пришел в эти края? — с тяжелым вздохом спросил раджни.

— Сам не знаю, — пожал плечами Ю-ю. — Я шел на запад, а потом нашел меч и решил свернуть на северо-восток. — Ю-ю чувствовал себя неуютно под темным взглядом раджни, а тот все молчал. — А что?

— Утром поговорим, — сказал Кисуму. — Тут многое надо обдумать.

— Значит, ты берешь меня в ученики?

— Нет. Если тебя узнают, скажешь правду. Скажешь, что ты не разбойник, а просто путешествовал вместе с ними.

— А зачем я с ними путешествовал?

—Что?

— Ну, если спросят.

Раджни снова испустил тяжкий вздох.

— Скажи, что хочешь шествовать по городам и весям.

Глава 4

Наиболее смелые из разбойников подкрадывались к своему угасающему костру в ужасе от мысли, что раджни в сером кафтане прячется где-то здесь. Вот сейчас он выскочит и убьет их своим страшным кривым мечом. Они видели, как он развалил Рукара от плеча до пупка, выпустив ему внутренности, и не желали повторить судьбу своего вожака.

Убедившись, что раджни ушел, один из них собрал хвороста и подбросил в костер. Пламя разгорелось, стало светлее.

— Где же Ю-ю? — спросил другой, ища на земле следы борьбы.

— Должно быть, удрал, — сказал третий. — Крови нет.

По прошествии часа вокруг костра собрались девять человек — трое еще прятались где-то на равнине. Становилось холодно, редкий туман стлался по земле, клубясь, как бледный дым.

— Ты где прятался, Ким? — спросил кто-то.

— Залег в развалинах.

— Я тоже, — сказал другой. — Там, верно, когда-то было большое село.

— Город, — уточнил Ким, маленький человек с волосами песочного цвета и торчащими зубами. — Мой дед, бывало, все рассказывал о нем. О чудесах разных, демонах и чудовищах. А мы с братом лежали в кровати и тряслись со страху. — Ким засмеялся. — От этих сказок мы спать не могли, а мать ругала деда. Только на следующую ночь мы опять просили его рассказывать.

— Что ж это за место такое? — спросил сутулый, лысеющий Браги.

— Называлось оно вроде бы Гуанадор. Дед говорил, что город разрушили во время великой войны.

— А чудовища-то тут при чем? — спросил еще кто-то.

— Там были волшебники, которые повелевали сворами черных псов с железными зубами. Еще были полулюди-полумедведи восьми футов вышиной, с острыми, как сабли, когтями.