Высокий, угловатый купец сел за свой письменный стол, пристально глядя на Руада темными раскосыми глазами.

— Знаешь, почему я разбогател?

— Я не люблю, когда на мой вопрос отвечают вопросом.

— Понимаю, но все же ответь. — Картан улыбнулся, сверкнув золотым зубом.

— Ты покупаешь задешево, а продаешь задорого. Итак, почему ты уезжаешь?

— Я богат, потому что читаю ветер, — к растущему раздражению Руада поправил купец. — Когда ветер свеж, надо наживать деньги, когда он попахивает гнильцой, надо наживать деньги. Но когда он не дует вовсе, надо перебираться в другое место.

— Ты способен взбесить кого угодно, но мне тебя будет недоставать. Кому я теперь буду сбывать свои игрушки?

— Я пришлю к тебе кого-нибудь. Твоя работа высоко ценится. Ты привез мне что-то?

— Возможно. Но мне нужны золото, бронза и твое восточное масло.

— Сколько золота тебе требуется? — глядя в сторону, спросил Картан.

— За мою певунью ты выручишь триста рагов. Я возьму у тебя слитков на сотню.

— Покажи.

Руад достал из кошелька на боку золотую птичку с изумрудными глазами. Он погладил ее по спинке, поставил себе на ладонь, потом поднес к губам и прошептал какое-то слово. Птичка расправила крылышки, впорхнула и полетела по комнате. Из ее клюва полилась тихая музыка, и воздух наполнился пьянящим ароматом.

— Чудесно, — сказал Картан. — Просто великолепно. Сколько продлятся чары?

— Три года. Или четыре. — Руад протянул руку, и птичка села ему на ладонь. Он передал ее Картану.

— Что надо сказать?

— Имя мастера.

— Хорошо. А мастер — это вы. На востоке есть один царь, желающий приобрести огромного орла, чтобы подниматься на нем в небо. Он заплатит алмазами величиной с голову.

— Это невозможно.

— Полно, дорогой мой компаньон. В мире нет ничего невозможного.

— Ты не понимаешь. У магии существуют свои пределы. Когда-то Зиназар попытался расширить их, используя кровь невинности. У него ничего не получилось, и у меня тоже не получится.

— А если тысяча человек отдаст тебе свою кровь?

— Во всем мире не найдется тысячи человек, способных впитывать Цвета. Забудь об этих алмазах. Есть предел и твоему богатству.

— Есть, — ухмыльнулся Картан. — Все золото мира и медная полушка в придачу.

Руад выпил свой сок.

— Теперь скажи, почему ты уезжаешь, только ветер оставь в стороне.

Улыбка Картана померкла.

— Впереди плохие времена, и я не хочу, чтобы они меня затронули. Гонцы рассказывают мне, что в столице неладно. Казалось бы, при чем тут номад вроде меня — но дело в том, что казна короля Ахака опустела. Нескольких номадских купцов схватили, обвинили в измене и замучили до смерти, а их состояние перешло королю. Старый Картан не намерен пополнять казну этого стервятника.

— У меня с королем были свои сложности, — сказал Руад. — Он человек надменный и упрямый, однако не деспот.

— Он изменился, дружище. Он окружил себя дурными людьми, которых называет новыми рыцарями Габалы — страшными людьми. Говорят, что он серьезно занемог и некий чародей вылечил его, но умертвил его душу. Не знаю — о королях всегда ходят разные слухи. Знаю только, что климат здесь становится неблагоприятным для номадов и для всех, в ком есть номадская кровь. Я уже видел такое в других странах, и добром это никогда не кончается.

— И куда же ты едешь?

— За Внутреннее море, в Цитаэрон. У меня там родственники и молодая жена.

— У тебя и тут, насколько я помню, жена есть.

— У богатого человека лишних жен не бывает. Хочешь, поедем со мной? Мы наживем себе громадное состояние.

— Богатство меня не прельщает. Отправь завтра мои слитки в горы.

— Хорошо. Но будь осторожен, Руад. Все тайны рано или поздно раскрываются — боюсь, что и с твоей произойдет то же самое. И на этот раз ты можешь лишиться не только глаза.

Руад вышел от купца, завернул поесть в харчевню и вернулся на конюшню.

Предстоящий отъезд Картана огорчил его. Купцу, при всей его хитрости, можно было доверять, и Руад нуждался в нем.

Все тайны рано или поздно раскрываются.

Да, верно, но над этим он поразмыслит после. Когда он пришел на конюшню с мешком съестных припасов, Гиама не было и кобылу оседлал его младший сын — востроглазый парень с белозубой улыбкой.

— Вам нужна новая лошадь, — сказал он. — Эта уже никуда не годится.

Руад, сев верхом, усмехнулся парню.

— Твой отец продал ее мне два месяца назад и клялся душами своих сыновей, что ей сносу не будет.

— Отец уже немолод и может ошибаться. Зато у меня есть один мерин, он от Бускуса, и даже человек вашей комплекции может ездить на нем целый день и не увидеть ни пятнышка пота.

— Покажи мне его. — Руад проехал вслед за парнем во двор, где стоял вороной мерин около семнадцати ладоней в вышину, с крепкой спиной и сильными ногами. Руад спешился и спросил коня: — Это правда, что твоим отцом был Бускус?

Мерин мотнул головой и ответил:

— Нет. Этот парень такой же лгун, как его родитель.

Парень попятился назад с круглыми от страха глазами.

— А с виду — сама невинность! — покачал головой Руад.

— Так вы, стало быть, колдун? — прошептал парень.

— Колдун. И ты меня обидел, — сурово молвил Руад.

— Простите меня, сударь. Я, право же, раскаиваюсь.

Руад отвернулся и снова сел в седло.

— Твой отец, может, и стар, мальчик, но дураком он никогда не был. — Он повернул кобылу в сторону гор. Поделом юнцу. Гиам даже ребенком сумел бы отличить волшебство от ловкого трюка.

Все тайны когда-нибудь раскрываются…

Он заставил себя успокоиться и погрузился в Цвета. Через некоторое время он отыскал Белый и освободился от своего страха. На вершине подъема он оглянулся на Макту. Солнце садилось за горы, заливая город багряным светом.

Руад вздрогнул, и внезапно его посетило видение: восемь рыцарей в красных доспехах, с призрачно-белыми лицами и налитыми кровью глазами, ехали по небу с темными мечами в руках.

С великим усилием Руад оторвался от этого зрелища, утер пот с лица и пустил кобылу вскачь.

2

Шестеро солдат лежали мертвые у кареты, две женщины стояли бок о бок лицом к нападающим. Решето выжидал, с предвкушением разглядывая их.

Они сестры — это ясно, как и то, что они благородных кровей. Та, что повыше, в пышной юбке из зеленого шелка и белой, собранной у горла сорочке, держит короткий меч, который подобрала с земли. Ее темные кудри коротко подстрижены и блестят, как бобровый мех. У другой, с бесстрашными серыми глазами, иссиня-черные волосы падают на плечи, и одета она в пепельно-серое шелковое платье с плетеным золотым пояском.

Решето испытывал сильное возбуждение. Он никогда еще не имел дела с сестрами, да еще с такими, которые будут драться, кусаться и царапаться. Он проглотил слюну. Которая будет первой? Высокая или другая, фигуристая, с надменным взглядом?

Один из его людей ринулся вперед, и высокая взмахнула мечом. Человек успел отскочить, и меч только рассек его кожаный кафтан. Он устремился прочь на четвереньках, под дружный хохот остальных. Решето постановил, что первой будет воительница.

Потом послышался топот копыт, и в лощине появился всадник на боевом коне, в простом шерстяном камзоле, но голову его покрывал серебряный шлем с поднятым забралом. Он остановил своего серого жеребца шагах в десяти от дюжины разбойников.

— Доброе утро, дамы. Не нужна ли вам помощь?

— Ступай своей дорогой, — прошипел Решето, — не то мы стащим тебя с коня и оставим на корм воронам.

— Я не к тебе обращаюсь, смерд. Что за манеры!

Решето побагровел и выхватил два своих коротких меча, а одиннадцать его людей раскинулись широким веером. Всадник соскочил с коня и обнажил сверкнувший на солнце длинный меч, держа его двумя руками.

В этот миг на поляну обрушился гром множества копыт.

— Назад! — заорал Решето, и разбойники кинулись в кусты, а в лощину въехали солдаты.

Мананнан, убрав меч, подошел к дамам и поклонился.

— Вы не пострадали?

— Нет, сударь, — ответила та, что пониже ростом. — Мы благодарим вас за ваше доблестное вмешательство. Я Диана, а это моя младшая сестра Шира.

— Вы отменно владеете мечом, госпожа моя. У вас славное запястье.

К ним подошел стройный светловолосый молодой человек, чисто выбритый, без меча, но с превосходным роговым луком. Одежда из тончайшей коричневой кожи отлично сидела на нем. В карих глазах мерцали золотые искры, как у кота.

Обняв Диану и поцеловав ее в щеку, он с открытой, дружественной улыбкой обернулся к Мананнану.

— Благодарю вас, рыцарь. Ваша отвага делает вам честь.

— Позвольте и мне поблагодарить вас за столь своевременное прибытие. — Мананнан протянул ему руку.

— Жаль, что мы не подоспели раньше — тогда эти верные люди остались бы в живых. Я барон Эррин из Лейна.

— Вы очень выросли с нашей последней встречи. Ведь вы были пажом у герцога Мактийского?

— Да, в том году, когда он завоевал серебряное копье. Но я, к сожалению своему, не узнаю вас, сударь.

— Меня зовут Мананнан. Тогда я был одет немного иначе и не носил бороды. А теперь извините меня, мне пора.

— Нет-нет! — сказала Диана. — Вам нельзя ехать одному через этот лес. Давешний разбойник, который зовется Решетом, наверняка следит за нами. Вы подвергаете себя большой опасности.

— Он тоже подвергнется ей, госпожа, если снова попадется мне на пути. Прошу вас, не волнуйтесь за меня. Ничего ценного при мне нет, а мой Каун очень скор.

— Останьтесь с нами, рыцарь, — предложил Эррин. — До моего поместья меньше полдня езды. Мы славно поужинаем, и вы заночуете у меня.

— Благодарю вас, но нет. Я должен найти одного человека. — Мананнан снова поклонился дамам и направился к своему коню.

— Какой он странный, — сказала, посмотрев ему вслед, Диана. — Он не смог бы победить их всех, однако всерьез приготовился к схватке.

— Я его не помню, — задумчиво произнес Эррин. — Быть может, он служил в замке солдатом или стражником.

— Он наверняка занимал более высокое положение, — возразила Шира. — Манеры у него как у принца.

— Боюсь, что это так и останется тайной, — сказал Эррин. — Давайте выберемся из этого проклятого леса, пока Решето не явился с подкреплением.

Всю неделю Руад провел в мастерской, плавя свои слитки и превращая их в проволоку, диковинные листья и кольца. На восьмую ночь его пробудил от чуткого сна топот скачущих лошадей. Он встал, накинул плащ и вышел наружу.

Перед его домом стояли шестеро всадников.

— Кого вы ищете? — спросил Руад, силясь разглядеть их лица.

— Откуда вы знаете, что мы кого-то ищем? — сказал один, нагнувшись с седла.

— Для охоты время неподходящее, а я устал, поэтому не тяните и выкладывайте, в чем дело.

— Он точно здесь, — процедил всадник. — Куда ему еще деваться? Я обыщу дом. — Он соскочил с седла и двинулся к хижине. Руад дал ему пройти, но как только незнакомец поравнялся с ним, выбросил левую руку, схватил его за горло и поднял на воздух.

— Я не слышал, чтобы вы спрашивали у меня разрешения. — Схваченный сучил ногами, тщетно пытаясь разжать железные пальцы Руада.

— Отпусти его! — приказал другой всадник, двинув коня вперед. Луна вышла из-за туч, и Руад его узнал.

— Не ожидал встретить благородного человека вместе с таким сбродом, барон Эррин. — Руад отшвырнул свою жертву прочь, и тот рухнул наземь, ловя воздух ртом.