– Ларри, что произошло?

– Я восхищен, что ты так долго не задавала этого вопроса.

– Я тоже, но не хотела спрашивать тебя при враче. Если начать разговаривать с пациентом, доктор обычно переходит к другому больному. А я хотела узнать у него, насколько серьезно ты ранен.

– Несколько швов, – ответил он.

– Двадцать.

– Восемнадцать, – уточнил он.

– Я округлила.

– Спасибо, лучше не надо. Мне хватает восемнадцати. – Он скривился. – И почему оно так болит?

Вопрос, может, был и риторический, но я все же ответила:

– При каждом движении руки или ноги работают мышцы спины. Движение головы и мышц плеч тоже передается спине. Спину не ценишь, пока она не откажет.

– Ничего себе, – проворчал Ларри.

– Ларри, хватит ходить вокруг да около. Рассказывай, что произошло.

Мы стояли в длинной очереди машин у светофора на Олив, зажатые между двумя торговыми рядами. Слева брызгали фонтанчики «Ви-Джей Ти энд Спайс», где я покупаю кофе, справа светились лавочки со звукозаписями и китайский буфет. Если ехать по Баллас во время ленча, хватит времени изучить все магазины по обе стороны.

Ларри улыбнулся, потом скривился:

– Мне надо было проткнуть два тела. Жертвы вампиров, которые не хотели восстать вампирами.

– Оба составили завещание, помню. Последнее время почти всю эту работу делаешь ты.

Он попытался кивнуть и резко замер.

– Черт, даже кивать больно.

– Завтра будет больнее.

– Ну, спасибо, начальник. Мне просто необходимо было это знать.

Я пожала плечами:

– Если бы я соврала, боль от этого не убавилась бы.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты обращаешься с больными безобразно?

– Многие говорили.

Ларри чуть слышно хмыкнул:

– Охотно верю. В общем, я закончил с телами и собирал шмотки. И тут какая-то женщина вкатывает еще одно тело. Говорит, что это вампир, только без ордера суда на ликвидацию.

Я нахмурилась:

– Но ты же не стал работать с телом без документов?

Он тоже нахмурился в ответ:

– Нет, конечно. Я им сказал: ордера нет – и убитого вампира тоже нет. Закапывание вампира без ордера есть убийство, и мне неохота идти под суд оттого, что кто-то напортачил с документами. Объяснил им совершенно недвусмысленно.

– Им? – переспросила я, подавая машину ближе к светофору.

– А там пришел еще один работник морга. Они отправились искать пропавшие документы, а я остался с вампиром. Было утро. Он все равно никуда не делся бы.

Ларри попытался отвернуться, но было больно. Так что он продолжал глядеть мне в глаза, хотя и злился.

– Я вышел покурить.

Я уставилась на него и еле успела ударить по тормозам, когда машины впереди остановились. Ларри бросило на ремень, он застонал, а когда закончил вертеться на сиденье от боли, сказал:

– Ты это нарочно сделала.

– Нет, но надо было бы, наверное. Ты оставил тело вампира без присмотра. Вампира, на которого мог быть выписан ордер. И ты бросил его одного в морге.

– Я не только покурить вышел, Анита. Понимаешь, это тело просто лежало себе на каталке. Ни приковано не было, ни связано. Крестов тоже не было. Я выполнял приговоры, случалось. Тех вампиров так заматывают серебряными цепями и крестами, что сердце еле найдешь. Что-то тут было не так, и я хотел поговорить с судмедэкспертшей. К тому же она оказалась курящей. Я и решил, что мы можем покурить у нее в кабинете.

– И? – спросила я.

– Ее не было, и я вернулся в морг. Когда я вошел, служительница пыталась проткнуть грудь вампира колом.

Повезло, что мы в этот момент стояли в потоке. Если бы мы ехали, я бы в кого-нибудь врезалась.

– Ты и сумку с инструментами бросил без присмотра?

Ларри как-то удавалось выглядеть одновременно и сконфуженным, и рассерженным.

– У меня в сумке нет обреза, как у тебя, так я и подумал: кто туда полезет?

– Многие из такой сумки могут что-нибудь унести как сувенир, Ларри.

Машины поползли вперед, и мне пришлось смотреть не на Ларри, а на дорогу.

– Ладно, ладно, я допустил ошибку. Сам знаю. Я эту женщину обхватил за пояс и оттащил от вампира. – Ларри опустил глаза, не глядя на меня. Наступал момент рассказа, который его смущал или должен был мне особенно не понравиться. – Я к ней повернулся спиной, чтобы осмотреть вампира. Проверить, что она его не проткнула.

– И она тебе располосовала спину, – сказала я.

Мы ползли вперед, и теперь стояли между молочной «Дэйри квин» и «Кентуккийскими жареными цыплятами» с одной стороны и авторемонтной мастерской с автозаправкой с другой.

– Именно так. Она, наверное, решила, что я в нокауте, потому что оставила меня и набросилась опять на вампира, и тут вошел ее напарник. Я ее обезоружил, но она все пыталась добраться до вампира, и мы только с ее напарником сумели ее скрутить. Она просто обезумела.

– А почему ты не вытащил пистолет, Ларри?

Пистолет сейчас был у него в сумке с инструментами, поскольку наплечная кобура неудобна для раненой спины. Но тогда он был вооружен. Я его водила в тир и на охоту на вампиров, пока не стала уверена, что он не прострелит себе ногу.

– Если бы вытащил, то мог бы ее застрелить.

– В этом вроде бы и смысл, Ларри.

– Именно в этом, – твердо сказал он. – Я не хотел ее убивать.

– Она могла тебя убить, Ларри.

– Знаю.

Я вцепилась в баранку так, что по коже рук пошли розовые пятна. Потом медленно выдохнула и попыталась не заорать.

– Все-таки не знаешь, иначе был бы осторожнее.

– Я жив, и она не убита. У вампира даже ни царапины. Так что вышло все отлично.

Я выехала на Олив и поползла к шоссе 270. Нам надо было на север, к Сент-Чарльзу, где жил Ларри. Ехать минут двадцать плюс-минус сколько-то. Квартира Ларри выходила на озеро, где весной гуси вили гнезда, а зимой собирались в стадо. Переезжать ему помогали я и Ричард Зееман, преподаватель естественных наук в старших классах, вервольф альфа и мой тогдашний кавалер. Ричарду очень нравилосъ, что гуси гнездятся прямо под балконом. Мне тоже.

– Ларри, либо ты бросишь эту щепетильность, либо тебя в конце концов убьют.

– Я буду делать то, что считаю правильным, Анита. То, что ты можешь сказать, не изменит моего мнения.

– Черт тебя побери, Ларри, я не хочу, чтобы мне пришлось тебя хоронить!

– А что бы сделала ты? Застрелила бы ее?

– Я бы не повернулась к ней спиной, Ларри. Может, разоружила бы ее или сцепилась бы с ней до подхода второго служителя. Мне не пришлось бы в нее стрелять.

– Ситуация вышла у меня из-под контроля, – признал он.

– Ты перепутал порядок действий. Сначала надо было нейтрализовать угрозу, а потом проверять, что там с жертвой. Живой ты мог бы помочь вампиру, а мертвый – составил бы ему компанию на тот свет.

– Ну, зато у меня теперь будет шрам, которого у тебя нет.

Я покачала головой:

– Тебе придется сильнее постараться, чтобы получить шрам, которого нет у меня.

– Ты позволила кому-то всадить тебе в спину твой собственный кол?

– Их было двое. Оба с множественными укусами – я их тогда называла слугами, пока не узнала, что значит этот термин. Одного я зафиксировала и протыкала, когда женщина набросилась на меня сзади.

– Так когда это сделала ты, это не было ошибкой?

Я пожала плечами:

– Я могла их застрелить, когда увидела, но в те времена я еще не убивала людей так запросто. Урок я запомнила. Если у кого-то нет клыков, это еще не значит, что он тебя не может убить.

– Ты проявляла щепетильность в убийстве людей-слуг? – спросил Ларри.

Я свернула на двести семидесятое.

– У всех бывают проколы. А почему эта женщина так рвалась убить вампира?

Он осклабился:

– Ответ тебе понравится. Она из группы «Человек Превыше Всего». А вампир – доктор той же больницы. Он забился в бельевой чулан – там он всегда спал днем, если застревал на работе и не успевал домой. Она его взвалила на каталку и притащила в морг.

– Меня удивляет, что она просто не вытащила его на солнце. Предзакатный свет действует ничуть не хуже полуденного.

– Этот чулан в подвале он использовал на всякий случай – вдруг кто-то откроет дверь днем. Окон там нет. Она боялась, что ее заметят, когда она будет закатывать каталку в лифт или выкатывать наружу.

– И она действительно думала, что ты его проткнешь?

– Наверное. Не знаю, Анита. Она сумасшедшая, по-настоящему сумасшедшая. Плевалась в вампира, в нас. Кричала, что все мы будем гореть в аду. Что мы должны очистить мир от монстров. Что монстры нас всех поработят. – Ларри передернулся, помрачнел. – Знаешь, я.думал, что «Люди Против Вампиров» – психи, но эта отколовшаяся группа, ЧПВ, – это действительно страшно.

– ЛПВ пытается действовать в рамках закона, – ответила я. – ЧПВ даже не притворяется. Они взяли на себя убийство того мэра-вампира в Мичигане.

– Взяли на себя? Ты им не веришь?

– Я думаю, это сделал кто-то из родных и близких.

– Почему?

– Копы послали мне фотографии и описание тех мер безопасности, что он предпринимал. ЧПВ – группа радикальная, но пока что не слишком организованная. Чтобы добраться до того вампира днем, нужен был точный расчет и большая удача. Я думаю, что истинный виновник был рад отдать всю славу этим правым радикалам.

– Ты сказала полиции?

– Естественно. Об этом они и спрашивали.

– Удивительно, что они тебя не вызвали, чтобы ты посмотрела лично.

Я пожала плечами:

– Я не могу лично выезжать на все противоестественные преступления. И вообще я штатская. Копы не любят привлекать к своим делам штатских, но куда важнее, что репортеры подняли бы шум. «Истребительница вампиров раскрывает убийство вампира».

Ларри усмехнулся:

– Для тебя это еще слабый заголовок.

– К сожалению, – согласилась я. – И еще, я думаю, что убийца – человек. Кто-то из близких. Как в любом хорошо спланированном убийстве, только жертва – вампир.

– Только в твоем описании убийство вампира в запертой комнате звучит так ординарно.

Я не могла не улыбнуться.