— Понятно, — кивнул я, сжав столбик монет в кармане плаща.

— Кстати, — бармен перешел на шепот. — Рафик не один, с ним еще двое корешей… Имейте в виду.

— Спасибо за информацию, — сказал я — У вас где-то тут есть служебный выход?

— Правильное решение, — по-своему понял меня бармен. — Лучше не лезть на рожон. Трое на одного — совсем не дело. Пойдемте, покажу…

Он открыл для меня служебный ход — Я толкнул тяжелую дверь и увидел ночь за порогом. Повеяло холодом.

Я шагнул во двор, но прежде чем бармен успел шевельнуть рукой, попросил:

— Дверь за мной не закрывайте. Я сейчас вернусь.

— Зачем? — удивился бармен. — Лучше не надо, с меня и вчерашних разборок хватит… Разве вам самому не хватило?

— Да что вы… Я только вошел во вкус.

Бармен скептически окинул взглядом мою совсем не атлетическую фигуру, покачал годовой, но вслух своих сомнений не высказал и дверь запирать не стал. И оставил меня в маленьком дворике, откуда сутки назад я и Паша Леонов «делали ноги».

Место было то самое. Я оглядел дворик — груда пустых, картонных коробок, брошенные старые покрышки, лопата — и определил точку, где стоял вчера и протирал глаза. А Паша вытирал мне кровь с лица.

Я неторопливыми шагами прошел к этому месту, остановился, замер и уставился перед собой. Реальный пейзаж наложился на выползший из глубины памяти смутный образ. Они совпали, за одним исключением. Вчера мои пьяные глаза сначала зафиксировали фигуру Паши передо мной, а уж затем — кусок кирпичной стены, покрышки и прочий мусор.

Мусор остался, его даже стало больше. Человека не было. Человек уже никогда не встанет здесь. Он вытер мне кровь с лица, он вытащил меня из пьяного месилова, где упавшего обычно затаптывают до полусмерти. И если последовательность событий в этом мире действительно определяется хитрой теткой по кличке Судьба, то ее надлежало привлечь к уголовной ответственности за преступные действия, совершенные с особым цинизмом — Зачем сводить вместе двоих людей при обстоятельствах, которые заставляют проникнуться друг к другу доверием, а потом убивать одного из них, обрекая другого на муки от сознания неоплаченного долга?

Хороший вопрос. Из тех, ответа на который ждать не приходится. Все самые важные ответы добываются собственным потом и кровью. Иногда крови бывает слишком много. Любопытство в таких случаях становится разновидностью самоубийства.

Ну и черт с ним. На улице было слишком прохладно, и я вернулся в бар.

По моим расчетам, Рафик уже должен был вернуться из сортира. Или где еще он там прятался?

Конечно, проще было подкараулить его у писсуара и двинуть зажатыми в кулак монетами по затылку. Не слишком сильно, чтобы обладатель зеленого пиджака не вырубился, а был в состоянии поддерживать беседу. С другой стороны, если Рафик окажется слишком крепким, да еще и позовет на подмогу корешей, то меня просто размажут по стенке.

Окон в здешнем туалете не было. А при разговоре за столиком у меня всегда будет путь к отступлению. Вопрос лишь в том, на какой секунде разговора мне этот путь Срочно понадобится.

Рафик сидел ко мне спиной, а двое его приятелей в лицо меня не знали, Я сел рядом с Рафиком, и их лица изменились.

— Сидим спокойно и не дергаемся, — провозгласил я программу сегодняшнего вечера. — Потому что пальцы Рафика в надежных руках, и эти пальцы будут немедленно переломаны, если кто-то из вас попробует встать. — Для пущей убедительности я чуть ужесточил хватку, что немедленно отразилось на лице Рафика.

— Сука! — плачущим голосом пожаловался Рафик. — Надо было тебя вчера убить…

— Поздно, — сказал я. — Сегодня этот номер уже не пройдет.

— Не, ну мы, конечно, посидим, — сказал один из Рафиковых приятелей, обменявшись взглядом с друзьями. — Мы посмотрим, что ты за крутой парень.

Посмотрим, что из этого выйдет. Ты тоже не дергайся. Потому как мы тебе не только пальчики переломаем, мы тебе башку оторвем.

— Вот и договорились, — кивнул я. — Рафик, дорогой, — обратился я к соседу. — Где твой приятель Гоша?

— Где-где! — фыркнул Рафик. — Дома, где же еще!

Клешню свою в гипсе нянчит… Ему же вчера тут крепко вломили. Тот мужик в пальто. С которым вы потом слиняли. Так что, парень, — Рафик даже улыбнулся, — ты пока гуляй, выпендривайся… Но как Гоша залечит клешню, ты лучше спрячься получше и носа не показывай. Потому как Гоша тебе точно голову оторвет и будет ею в футбол играть! Настроение у него вчера было как раз такое…

— Этот хмырь что-то не поделил с Гошей? — уточнил второй приятель Рафика, глянув на меня холодными серыми глазами.

— У меня нет никаких дел с вашим Гошей, — ответил я, не желая оправдываться, но желая объясниться. — Я ему просто не понравился.

— За это он обычно убивает, — сказал приятель Рафика. — Так что ты лучше сматывайся. И начинай это делать прямо сейчас. Въехал?

Я вздохнул. Что утомляет в общении с людьми этого круга, так это их непреходящее желание тебя запугать. Просто мания какая-то. А поскольку общаться с такими типами мне приходилось частенько, то в результате сам собой выработался иммунитет. Я реагировал не на их страшные слова, а непосредственно на телодвижения. Пока все было в пределах нормы. Пальцы моей правой руки сжимали монетный столбик, левая рука удерживала вывернутые пальцы Рафика. Все при деле.

— В общем, так, — сказал я. — Рафик, куда ты вчера направился из этого бара, после того как пришел в себя?

— Пошел в задницу, — жизнерадостно ответил Рафик. — Ты что, мент, чтобы меня допрашивать?

— А без ментов ты разговаривать не будешь? — уточнил я. — Я это спрашиваю, потому что менты с удовольствием за тебя возьмутся. Так, как они это умеют: завалятся сюда компанией человек в двадцать, в масках и с автоматами, разложат тебя на полу мордой вниз и слегка попинают. Своими тяжелыми ботинками. А потом уже начнут с тобой разговаривать. У тебя есть и такая перспектива.

— Я ментам на фиг не нужен, — ухмыльнулся Рафик. — За мной нет ничего…

— Это тебе придется доказать, — возразил я и чуть сильнее вывернул пальцы Рафика, чтобы этот неисправимый оптимист вернулся к реальности. — Куда ты поехал вчера? И какая у тебя машина?

— Просто наезд какой-то, — констатировал Рафиков приятель и демонстративно хрустнул пальцами. — Парень наглеет.

— Именно что наезд, — согласился я. — Ты сказал, Рафик, что Гоша с удовольствием оторвал бы мне голову за вчерашнее? Так? Ну а сам бы ты не отказался грохнуть того мужика в пальто? Тебе ведь от него тоже перепало?

— Куда ты клонишь? — насторожился Рафик.

— Я клоню к тому, что кто-то на самом деле позаботился о мужике в пальто. Кто-то сбил его машиной, когда он подходил к своему дому. Это вполне мог быть ты, Рафик.

— Что-о? — лицо Рафика вытянулось. — Не гони пургу, не надо! Я повез Гошу в больницу, никого я не сбивал…

— Сначала отвез, а потом решил отомстить, — предположил я. — Какая у тебя машина? Ты хорошо ее помыл? А то ведь могли остаться следы на капоте…

— Не было там никаких следов, потому что я никого не сбивал, — отмахнулся Рафик. — По крайней мере, вчера.

И потом, вы с тем мужиком драпанули через служебный ход. Куда вы потом делись — хрен вас знает! Я за вами не следил. Как я мог подкараулить потом того типа? А?

— Ты мог знать его раньше, — продолжал я излагать свои предположения. — Знал его и его адрес. Быть может, это была не первая ваша драка. Тебе надоело, и…

— В первый раз вчера его видел, — решительно перебил меня Рафик. — Не, надо на меня собак вешать. И не дергай так сильно за пальцы, а то и вправду сломаешь…

— Все это придется доказывать, — сказал я. — В милиции, дорогой.

— Ясно, — вдруг вмешался второй Рафиков приятель. — Это стукач. У него под плащом диктофон, и он нас сейчас пишет.

— Закрой форточку, — отозвался я, — а то гнилым базаром потянуло.

Сам-то ты чем занимался до девяносто первого года? Я — человек вольный, на хозяина не работаю. Хочу узнать, кто моего знакомого переехал — вот и все.

Пока Рафик под номером один в моем списке.

— Ты — стукач, — упрямо повторил приятель Рафика. — Сними плащ, сука! — И он перешел от слов к решительным действиям. Лучше бы он этого не делал.

Он попытался вскочить на ноги, но я под столом стиснул его ботинки своими ступнями, и Рафиков приятель остался сидеть на стуле, слегка изменившись в лице. Еще больше его лицо изменилось, когда я слегка двинул ему правым кулаком в нос. Обратным движением мой правый локоть вошел под дых другому Рафикову приятелю: тот на ноги встать сумел, но толку от этого оказалось немного.

Широко раскрыв рот, он плюхнулся обратно на стул.

— А с тобой мы не договаривались, — прошептал я на ухо Рафику и потащил его из-за стола. Он попробовал было упереться, но его пальцы все еще были в моем кулаке, и сопротивление было подавлено в зародыше.

Бармен проводил нас грустным взглядом, предчувствуя очередные убытки для своего заведения, Я вытолкал Рафика в коридор, а затем — к двери служебного хода и далее, во двор.

— Холодно же! — возмутился Рафик, но я не обратил на его слова никакого внимания. Я был занят другим.

Приятели Рафика были не из робкого десятка и не собирались помирать от легких тычков, которыми я их одарил. Секунд через десять они вылетели во двор, охваченные жаждой мести.

За эти десять секунд я успел: во-первых, двинуть Рафика по шее, чтобы не путался под ногами; во-вторых, поудобнее ухватить лопату, что валялась у стены. Остальное было делом техники.

Я даже чуть-чуть запыхался, выколачивая пыль и излишнюю злобу из этих двоих молодых людей. Один из них, кажется, принял лопату близко к сердцу и потерял сознание. Второй, судя по нестихавшему мату, был покрепче.

— Я просто хотел поговорить, — пояснил Я, Не выпуская лопату из рук. — А вам нужно было довести дело до бессмысленного мордобоя. Это нехорошо.

— Гоша тебя грохнет, когда поправится, — пообещал Рафик, потирая затылок.

— Когда он поправится, его переведут в общую камеру, — поправил я. — Где ты его радостно встретишь. Кстати, — я подошел к Рафику, запустил ему руку во внутренний карман пиджака и вытащил бумажник. — Что у нас тут?

— Возьми себе на сигареты, — пробурчал Рафик.

— Спасибо, не курю.

Я достал из бумажника какое-то удостоверение с фотографией Рафика. Его я опустил в карман плаща, а бумажник швырнул Рафику на колени.

— Это ты зачем? — поинтересовался пострадавший.

— Передам куда следует, — пояснил я. — Фотография, фамилия, имя и отчество главного подозреваемого по делу об убийстве гражданина Леонова Павла Александровича.

Я не работаю на ментов, но я хочу знать, кто убил Пашу. Это личный вопрос.

Рафик утомленно покачал головой:

— Не, честное слово, я тут ни при чем. Я его не трогал, я не отморозок, чтобы после легкой заварушки по пьяни устраивать такие вещи… Я вообще просидел с Гошей до шести утра в травмпункте, пока ему руку ремонтировали.

Потом отвез его домой. Потом еще эту сучку домой отвозил, Милу. Ну, ты видел — тощая такая брюнетка…

— Видел, — кивнул я. — Милиция разберется. Кстати чтобы не было потом никаких обид: Гиви Хромой знает кто я такой.

— Так ты на него работаешь? — понимающе закивал Рафик. — Сразу бы сказал…

— Я не сказал, что работаю на него. Я просто сказал, что он меня знает.

Передай это Гоше, прежде чем он поправится.

— Ладно, — сказал Рафик. Свой последний вопрос он задал мне, когда я уже открывал дверь в бар.

— Так на кого ты работаешь?

— Сам на себя, — ответил я.

— Такого не бывает, — возразил Рафик.

— В этом мире есть много такого, о чем ты не слышал, дорогой Рафик, — сказал я и закрыл за собой дверь, оставив холодную осеннюю ночь снаружи.

10

На следующий день, в половине второго, я появился в двенадцатом отделении милиции и с помощью дежурного довольно быстро отыскал кабинет капитана Панченко.

— И что это такое? — полюбопытствовал капитан, рассматривая удостоверение полномочного представителя экспортной фирмы «Консорт», выписанное на имя Рафика Хайнутдинова. — Что мне с этим делать?

— Стоит приобщить к делу, — предложил я, присаживаясь рядом с рабочим столом Панченко. — Можете считать этого типа подозреваемым.

— Да ну? — скептически прищурился Панченко, разглядывая фотографию Рафика. — Морда, конечно, подозрительная, ну да у вас, Константин Сергеевич, не лучше.

С какой стати вы решили записать гражданина Хайнутдинова в подозреваемые?

Я рассказал. Не все, конечно. Избранные места. Чтобы информации в рассказанном содержалось достаточно для возбуждения антирафиковских подозрений, но чтобы сам я оставался чистым, как свежевымытый младенец. Не совсем объективно, зато безопасно.

— Ага, — глубокомысленно произнес Панченко после того, как я замолчал.

Карандаш, бегавший по листу бумаги в течение последних минут, также успокоился и слег. — Картина становится более понятной, — он взглянул на меня и усмехнулся. — Так вот что теперь называется бытовой травмой…

Кстати, а как это удостоверение оказалось у вас? Хайнутдинов поручил вам отнести его в милицию?

— Сознательность наших граждан еще не поднялась до такого уровня, — вздохнул я. — Правовая культура провисает, А то чего уж проще — совершил преступление, явился с повинной, заранее написав признание… Или даже заранее оповестил правоохранительные органы — такого-то числа в таком-то месте буду совершать преступление. Держите меня, товарищи милиционеры.

— Зубы не заговаривайте, — попросил Панченко. — Откуда удостоверение?

— Хайнутдинов выронил его, — развел я руками. — Пришлось подобрать.

— Все понятно. Практикуете сомнительные методы, товарищ Шумов. Лицензию у вас давно не отбирали?

— За что? — удивился я, — За помощь правоохранительным органам? Я же вам подозреваемого принес на блюдечке с голубой каемочкой!

— Спасибо за подозреваемого, — без особой теплоты в голосе произнес Панченко. — Будем разбираться. Мотив есть… Бар этот на территории нашего отделения, значит, если туда позавчера приезжала милиция, это были наши.

Почитаем протоколы… Второй был Гоша, да? Которому руку сломали?

Я кивнул.

— И еще некая Мила… То есть скорее Людмила, — Панченко скрестил руки на груди. — Что ж, будем работать. Серега раскопает, что там к чему.