Мельком он увидел, как Норлак рухнул вниз под тяжестью доспехов. Затем сбросил с себя все, кроме пояса с ножами, и нырнул.

Удар об жидкость был жутким. Когда Теор снова вынырнул и стал грести к берегу, вихрь и суматоха продолжались.

На поверхности, среди множества голов, он узнал Элькора и поплыл в этом направлении. Судно опрокинулось, задрав корму, и с протяжным воем пошло на дно.

— Сюда! — закричал Элькор. — Ко мне, ниарцы!

Словно по зову, в гуще людей вынырнул зверь. От работы его плавников пена окрасилась в красный цвет. Ниарцы гибли под громкий хохот Улунт-Хазула.

Теор приподнял торс, широко раскрыл жабры, чтобы набрать как можно больше воздуха. Чудовище искало новых жертв. Он нырнул и погрузился в тусклый, рыжеватый свет и горький привкус растворенных гидрокарбонатов. По коже пробежали потоки рассекаемого аммиака. Он плыл, пока от недостатка воздуха боль в голове стала нестерпимой, и, наконец вынырнул.

Мясорубка продолжалась. Хотя он был уже на некотором расстоянии от нее, времени раздумывать не было. Ноги судорожно работали, приближая его к берегу.

— Хунгн раф мамлун!

Теор оглянулся. За ним гнался воин Улунт-Хазула. Перепончатые ноги и длинный хвост двигали его серое тело в три раза быстрее, чем плыл Теор. В руке он держал нож. На раздраженном лице было нетерпение.

Теор достал свой кортик.

«Итак, он хочет немного развлечься? Что ж, предоставим ему такую возможность.»

Хладнокровнее, чем можно было ожидать от человека, он мысленно «проиграл» свои действия. Он не мог конкурировать с врагом как пловец, но все же…

Улунт-Хазул нырнул.

«Хочет пырнуть меня снизу.»

Продолжая плыть, Теор погрузил голову в воду. Призрачная фигура неслась прямо на него. Он поджал ноги и пошел вниз. Рядом промелькнул нож.

Свободной рукой он схватил и зажал руку противника. Тот в ответ блокировал кортик Теора, ухватив его за кисть. Они погружались все глубже в пучину.

Теор обхватил передними ногами огромное тело преследователя; когти его задних ног впились ему в живот. Он с силой распрямлял ноги. Все ниже и ниже! Казалось, что океан наполнился кровью. Может, это были галлюцинации?

Его сердца были готовы взорваться. Он почувствовал, что захваченная рука врага подалась назад, а захват заметно ослабел. Он думал о Норлаке и Элькоре и греб ногами изо всех сил. Что-то порвалось под когтями его ног.

Неожиданно рука, сжимавшая кортик, освободилась. Но Теор продолжал потрошить неприятеля. Лишь потеря сознания остановила его. Он так и не понял, каким образом оказался на поверхности. Постепенно он пришел в себя.

Ощущения победы не было. Была лишь решимость успеть доплыть до мелководья, пока силы не покинули его.

Расстояние оставалось значительным. Теор смахнул влагу с глаз и устремился вперед.

На берегу кипело сражение. Он слышал крики, удары топоров о щиты, чавкающий топот ног, скользящих в крови. Половины знамен Ниара уже не было. Натиск войск Улунт-Хазула усилился.

— Я здесь! — закричал он, проклиная свои обессилевшие ноги.

Но вот полосатый флаг Волфило вырвался вперед. Ниарцы устремились за ним, поддерживая подобие боевого порядка. Арьергард прикрывал их мечами и копьями. Летчики швыряли дротики и камни. Серые гиганты падали на землю.

Атака Улунт-Хазула захлебнулась. Загремели барабаны. Войска захватчиков уклонились от решающей схватки и направились к обозу Ниары, который почти не охранялся, легко прорвались и захватили его. Остатки войск Волфило поспешили на север к Уступам Джоннери. Больше идти было некуда. Везде разбойничал Улунт-Хазул, набрасываясь на отставших и истребляя их.

«Кое-что удалось спасти, — думал Теор. — Но ради чего?»

Его ноги коснулись дна. Он стоял и дрожал. Наконец совладал с собой.

Враг не преследовал войска Ниары. Решив не тратить на это время. Все еще многочисленная профессиональная армия Волфило могла бы нанести серьезный урон преследователям. Чалхиз позволил ей отступить побежденной и без припасов, чтобы природа сама завершила их разгром.

«Мне надо присоединиться к ним.»

Теор выбрался на берег и побежал, с трудом пробираясь между грудами изуродованных тел. Стоны смешивались с шумом прибоя. Он услышал знакомый голос:

— Пить! Теор, это ты? Дай мне пить!

Полусамец лежал, пригвожденный копьем к земле. Не в силах помочь ему, Теор взял его руки в свои.

— У меня ничего нет, — сказал он. — Прощай.

— Постой, не бросай меня здесь!

Сын Рива шел туда, где он еще мог быть полезен. Неожиданно над ним нависла чья-то тень. Два улунт-хазула уже направили на него копья. Один из них поманил его рукой:

— Подходи!

Глава 9

Казалось, день клонился к закату раньше положенного. Сильный южный ветер затянул небо крышей черных сернистых облаков. Все чаще молния разрывала их покров, а в небе были слышны раскаты грома. Отдаленный прибой в проливе стал теперь грозным. Волны были биолюминесцентными. Разбиваясь о скалы, они расстилались на берегу белоснежной скатертью. Улунт-хазулы вытащили свои корабли и лодки на берег и, собравшись в группы, болтали.

Те немногие ниарцы, которые были захвачены в плен, стояли рядом, молча переживая свое унижение. Теор пробудился, когда два воина подошли и заговорили с охранниками. Их голоса несмотря на непогоду звучали громко и грубо. На Теора указали копьем. Пришельцы подталкивали, приказывая следовать за ними. Стреноженный, он медленно пошел спотыкаясь по прибрежной полосе к баракам, для высокопоставленных лиц. Его руки были связаны спереди, и он все еще мог дотянуться до переговорного устройства, висевшего на шее. Несомненно, лишь страх и суеверие смогли остановить мародеров и сохранить его. Он еще раз нажал на кнопку.

— Марк, — прошептал он. — Кто-нибудь! Помогите!

Ответа по-прежнему не было. Копьем его подтолкнули к входу в центральный барак. Внутри, скрестив руки на груди, стоял Чалхиз. Абажур слабо освещал комнату, так что его грубое лицо оставалось в тени. Только глаза блестели, как оружие, прислоненное к одной из стен.

— Добрый вечер, — усмехнулся он.

Теор молчал.

— Не желаешь закусить?

Чалхиз указал на кубок аммиака и блюдо с рыбой. Теор уловил насмешку, но его подвела практичность. Он с жадностью набросился на пищу.

— Хорошо, что ты уцелел и мои люди заметили тебя среди пленных, сказал Чалхиз. — Возможно, нам удастся договориться.

— О чем договориться? — устало спросил Теор.

— О сущем пустяке, — успокоил Чалхиз. — Ниара, по-прежнему хорошо укреплена.

— Взять ее будет нелегко, — согласился Теор. — Когда об этом сражении узнают убежавшие на юг самцы и полусамцы, а их много из-за сельскохозяйственного сезона, они и их жены будут стоять насмерть.

— Не сомневаюсь. Иначе нам бы удалось сразу их уничтожить. Но еще не поздно заключить соглашение.

Теор потерял контроль над собой.

— С таким зверьем, как вы?!

Чалхиз схватился за топор и ответил с яростью:

— Мы берем то, что можем взять. Если бы ваши земли были затоплены, разорены ураганом, если бы рыба покинула ваши воды и ваш народ стал голодать, вы бы попытались завоевать другие земли. Разве не так?

«Думаю, что да, — подумал про себя Теор. — Но об этом лучше умолчать.»

От порыва ветра барак заскрипел всеми досками. Дождь подбирался все ближе.

— Хорошо, — наклонился к нему Чалхиз. — Я велел привести тебя не для того, чтобы выслушивать оскорбления. Думаю, что твои родители уже умерли.

Память захлестнула Теора.

— Если я правильно понимаю ваши законы, ты теперь новый Рива. Твой народ должен тебе повиноваться, если ты прикажешь им сдаться.

— Нет. Мой народ свободен. Они могут не обращать на меня внимания.

Думаю, так оно и будет. Даже если я сказал бы такие слова.

— Послушай меня. Если они будут сражаться, мы уничтожим их полностью.

Но если они сдадутся, мы дадим им возможность уйти в горы. Это не очень хорошие земли, но там они, по крайней мере, останутся живы.

У Теора сжались кулаки.

— Нет.

— Подумай хорошенько. Нельзя так дорого ценить землю.

— У вас было лишь несколько болот и островов, не так ли? Мы здесь строили с незапамятных времен. Дамбы, плотины, возделанные поля, дома все, что мы имеем, полито кровью и потом наших предков. Вы не поймете, что это для нас значит.

— Для тебя — возможно. Ваш род приложил большие старания к этому. Но для всех остальных в Ниаре? Сомневаюсь.

Теор старался быть безучастным. Неожиданно его осенила догадка.

— Где гарантии того, что вы не нападете на нас, когда мы откроем городские ворота?

Чалхиз засмеялся.

— Тебе придется положиться на мое слово. Так или иначе мы в меньшинстве и менее опытны в возделывании земли. Когда мы унаследуем страну, мы также получим голодных варваров севера. Разве мы сможем без надобности распылять войска на конфликты с вооруженной массой ниарцев?

Нахмурившись, он продолжал.

— Могу пообещать, что если вы не сдадитесь, твой народ ждет смерть и рабство.

Теор собрал все свое мужество.

— Главным силам моей армии удалось спастись. Они могут вернуться, получив подкрепление. И тогда побежденными окажетесь вы, желающие поселиться в Ролларике.

Чалхиз сплюнул. Над головами разразился гром.

Через некоторое время улунт-хазул сказал:

— Я прикажу, чтобы тебя держали в отдельной хижине. Мы пробудем здесь еще несколько дней, готовясь к походу на Ниару. Советую подумать над моим предложением. В противном случае мы разрубим тебя на куски и съедим перед городскими воротами.

Он что-то крикнул. Заглянул охранник. Чалхиз отдал приказ и отвернулся.

Рука воина сомкнулась на кисти Теора, и его повели из барака. Они прошли некоторое расстояние по прибрежной полосе в дальний угол лагеря.

Там стояла маленькая хижина. Охранник впихнул туда пленника и занял пост у входа. Молния расколола небо, оттеняя мимолетные облака и поблескивая на наконечнике его копья. Грянул гром, и первые капли забарабанили по крыше.

Теор опустился на колени, чтобы отдохнуть под шум ночного дождя. На какое-то мгновение он почувствовал злорадство — пусть этот осел постоит на дожде!

Его охватило отчаяние. Что он мог сделать? Что вообще можно было сделать? Захватчики торжествовали. Мудрый Норлак и несгибаемый Элькор лежали на дне моря. Улунт-хазулы разделывали трупы ниарцев на мясо. Они могли окружить город и заморить голодом его защитников, тогда как их легионы грабили бы сельскую местность. Может, лучше сдаться… ради земли, династии — сползании к варварству и дикости? Жалкая свобода, но стать рогатым скотом для завоевателей еще хуже. Он вспомнил о Леенанте и их ребенке, о добром услужливом Порсе.

— Теор!

Он вздрогнул. Кровь, казалось, билась громче бури.

— Теор, это Марк! Ты слышишь меня?

Он поднес диск к горлу, но не мог твердо держать его.

— Да, неплохо!

Отблеск молнии осветил часового. Дождь хлестал по его бокам, но он был неподвижен. При таком ветре и шуме прибоя он не мог слышать голос, приглушенный ладонями.

— Я был… занят. Мне только сейчас удалось подключиться к транслятору Джокома. Как дела?

Теор в двух словах рассказал свою историю.

— О, черт возьми, — крикнул Фрезер.

— Что с тобой, брат по разуму!

Похолодало, и жабры Теора увлажнились. Он вспомнил рассказ Фрезера о том, что на Ганимеде аммиак был в замерзшем состоянии. Атмосфера Юпитера сохраняла тепло… но сегодня ночью тепло, кажется, уходило к звездам. Он дрожал.

— Теор, ты не представляешь, как мне жаль… Боже!

Он горько усмехнулся.

— У меня дела ненамного лучше. Мы также побеждены. Наша атака на Аврору отбита, и мы отброшены. Сейчас мы стоим лагерем там, где нам приказано. Скоро начнутся переговоры.

— Проклятое время. Неужели все во Вселенной пошло наперекосяк? Но скажи мне, если у твоих врагов такая мощь, почему они вообще пошли на переговоры?

— Возможно, в этом заключается ключик к разгадке моей проблемы.