Учительница рассказывала медленно, дети слушали как зачарованные. Только Айхан ничего не слышал, он даже не ощущал теплоту ладони Эльдара. Он ничего не видел, кроме маленькой Шахназ, то бегущей за ним словно ягненок, то безмолвно уставившейся на него своими черными огромными глазами, то дергающей его за ухо. Время перестало для него существовать.

* * *

Линейка закончилась, учительница проводила детей и вернулась к ожидавшему ее сыну. Незнакомец все еще оставался здесь. Втроем они вышли из скверика и свернули на узкую сельскую дорогу.

Только теперь Шахназ проговорила со спокойной приветливостью:

- Вы утомились, Айхан-гардаш. Пойдемте к нам. Отдохнете немного.

"Айхан-гардаш"! Он про себя отметил, что уже второй раз так обратилась к нему Шахназ. Значит, Шахназ, которая в свое время возражала против того, чтобы он пришел в этот мир под именем Эльмара или Шахмара, теперь была согласна, чтобы он вернулся Айханом. Эта мысль напоминала слабый блеск солнечного луча в капле росы.

- Большое спасибо, Шахназ-ханум. - Айхан старался говорить как можно спокойнее, даже равнодушно. Но он и сам заметил, что, когда он произнес "Шахназ-ханум", голос его дрогнул.

- Я, вы знаете, Шахназ-ханум... - И он твердо повторил это имя. - Я должен повидаться с вашим председателем колхоза или председателем сельсовета. И поэтому...

Шахназ, как будто все еще размышляя над тем, как трепетно произносит ее имя этот чужой человек, ответила не сразу.

- Нет, Айхан-гардаш, разве так можно? Ни председатель колхоза, ни председатель сельсовета не убегут из села. Идемте к нам.

- Конечно, дядя Айхан, ведь я первым вас увидел, - поддержал ее Эльдар и осторожно взялся за его искалеченную руку. - Пошли, вы сегодня наш гость...

Айхан давно про себя решил, что не войдет в дом Шахназ, он просто этого не выдержит. Но в просьбе маленького тезки было нечто большее, чем долг простого гостеприимства. И отказаться - значило бы отказаться от этого нечто.

- Ну что ж, - согласился он, - когда мужчина просит...

Шахназ-муэллима улыбнулась.

- Вы правы, Айхан-гардаш, мужчина не может не уважить просьбу другого мужчины... Эльдар - единственный мужчина в нашем доме. - И она погладила сына по голове. - Пойди приведи сюда коня, сможет ли дядя Айхан идти пешком, ведь не близко?

Эльдар подвел коня, но Айхан сказал, что устал ехать верхом и с удовольствием пройдется немного пешком.

Глядя на то, как он тяжело опирается на трость, как волочит израненную ногу, Шахназ подумала, что таким образом им далеко не уйти, но промолчала. Она свернула на широкую сельскую дорогу, делившую Чеменли на две части.

Айхан шел следом за ней, изредка останавливался и восхищенно оглядывал селение, раскинувшееся у подножия Карадага.

Он будто увидел эти места впервые. Может быть, это именно так и было. Ведь Айхан Мамедов здесь никогда раньше не бывал. И он не имел права ни на мгновение забывать об этом. А кроме того, Чеменли было уже не тем Чеменли, что тридцать лет назад. Село сегодня было для него и родным и чужим одновременно. Когда-то хорошо знакомые родные дома с деревянными калитками, железными воротами, красной черепицей теперь состарились и съежились. Может быть, так казалось потому, что рядом высились более красивые, новые постройки. Одна из них возвышалась на зеленом косогоре, слева от сада Эльдара. Почему-то он не заметил это здание, когда поднимался сюда.

Теперь он увидел, на каком красивом месте оно расположено. Окруженное каштановыми и дубовыми деревьями, оно было обращено прямо на Бабадаг. Когда-то место это называлось "холмом Чадырлы". Здесь часто устраивались свадебные торжества.

Заметив, что гость рассматривает новое здание, Шахназ пояснила:

- Это наша новая больница. Строилась она долго и с большими трудностями. Спасибо доктору Салиме. Теперь она наш главный врач.

Услыхав это имя, Айхан внутренне напрягся. "Это, несомненно, та самая Салима, дочь фаэтонщика Салима. Значит, она жива, выжила в ленинградскую блокаду". Он вдруг вспомнил, как она произносила речь, как торжественно все это происходило тогда. В то время, Салима приехала из далекого Ленинграда, яркая, сияющая, как Полярная звезда. В ту пору она была в его представлении существом недосягаемым.

Держа за руку маленького Эльдара, Айхан шел следом за Щахназ. Внизу от дороги, у одной из калиток, сидел старик. Кто бы это мог быть? Айхану в своем воображении пришлось перебрать всех пожилых людей, кто жил в этом махале. Нет, он не узнал этого старика.

- Доброе утро, дядя Ашраф! - прозвучал в этот момент голос Шахназ.

Дядя Ашраф! Знаменитый кузнец Ашраф. Отец Искендера. Как он постарел... Если бы отец был жив, он, наверное, выглядел точно так же.

Айхан мельком взглянул на дядю Ашрафа как на живой музейный экспонат. Старый кузнец слезящимися глазами уставился на него, он будто бы недоволен равнодушным взглядом незнакомого человека.

- Шахназ-муэллима, что за гостя ты ведешь? - поинтересовался он. Что-то я не знаю этого человека...

- А вы и не можете его знать, дядя Ашраф. Айхан-гардаш впервые приехал в Чеменли.

- Добро пожаловать! - прищурился дедушка Ашраф. - Откуда ты, сынок, из каких мест?

- Из далеких.

Ашраф-киши приготовился еще что-то спросить, но Айхана спасли чьи-то приближающиеся торопливые шаги...

Айхан обернулся. Это была Салима, он понял это сразу по тому, как улыбнулась Шахназ. Доктор Салима.

Да, это действительно была она; будто ожили черты лица, которые он видел всего несколько раз и так давно: веснушки, разбросанные по смуглой коже, словно мелкие просяные зернышки, тонкие сросшиеся брови, немного склоненная набок красивая шея. Как и в те далекие годы, Айхан был восхищен ее красотой.

В этот момент маленький Эльдар, вырвавшись у него из рук, бросился навстречу Салиме:

- Тетя Салима, здравствуйте!

Шахназ тоже, очень ласково с ней поздоровалась, справилась о здоровье, поинтересовалась, как дела в больнице. Они так увлеклись разговором, что позабыли об Айхане. Первой спохватилась Шахназ:

- Извините, Айхан-гардаш. Я, кажется, заставила вас дожидаться. Познакомьтесь, это доктор Салима, о которой я вам только что говорила.

То ли тон Шахназ, то ли по какой-либо другой причине, но Салима приветливо с ним поздоровалась и внимательно заглянула в глаза. Окинув профессиональным взглядом следы ожогов на лице и рассеченную нижнюю губу, она о чем-то задумалась, но ничего не произнесла.

Когда они прощались, Айхану почудилось, будто лицо доктора Салимы осветилось каким-то таинственным светом. Что бы это могло означать?

Они медленно двигались по дороге, ведущей в нижнюю часть села. Айхан давно понял, что Шахназ и Эльдар ведут его в махал Сенгер. Но в какой дом? Где жил этот Бахышов?

Когда позади остался последний дом в конце сада Эльдара, он донял, что не ошибался в своем предположении: эта дорога вела к дому на шести сваях, к дому Шахназ. Значит, после смерти Бахышова она вернулась туда. Они долго шли молча.

- Айхан-гардаш, - нарушила молчание Шахназ, - я не спрашиваю вас, откуда вы приехали...

- После войны, - отозвался Айхан, - так случилось, что я долгие годы, вынужден был жить далеко от родных мест. Я работал в совхозе...

- А родом вы...

- Я родом из Карабаха... Недавно врачи посоветовали мне пожить в горной местности. Вот так я случайно оказался здесь.

По отрывистым ответам собеседника Шахназ поняла, что разговор не следует затягивать.

Когда они дошли до родника Шахназ, Эльдар наспех привязал коня, которого всю дорогу вел на поводу, к иве, что росла у родника, и побежал вперед, чтобы показать родник гостю.

- Смотрите, дядя Айхан, это мамин родник! На нем так и написано "родник Шахназ".

Айхан, обернувшись, хотел по лицу Шахназ узнать, о чем она думает в эту минуту. Но и взгляд ее, и мысли были заняты сыном.

- Эльдар, сколько раз я тебе говорила, что это не мой родник... его...

- А почему на нем выбито твое имя?

- Пусть это не покажется вам странным, Айхан-гардаш, в Чеменли многие родники, мосты, скалы, лестницы носят имена людей. Так повелось. Вот взгляните, видите ниже дороги садик, оттуда к реке идут ступени - это лестница Эльдара.

- Только вы не подумайте, дядя Айхан, что это моя лестница. Это лестница Эльдара Абасова.

Айхану нужно было что-то произнести, как-то поддержать разговор, а он словно онемел. Мосты, родники, лестницы - разве он мог что-нибудь забыть?

- Эльдар верно говорит, - продолжала Шахназ. - Эту лестницу выбил в скале отец Эльдара, покойный уста Алмардан. И мы называем ее лестницей Эльдара.

- А этот родник, наверно, провел ваш отец? - наконец осторожно поинтересовался Айхан.

- Нет, тоже отец Эльдара. И люди называли его родником Гюльназ: Гюльназ была его дочерью. Но так случилось, что потом родник стали звать родником Шахназ.

Айхану очень хотелось спросить, как же это случилось, но он вовремя одернул себя.

- И вода в нем ледяная?..

- Конечно, в Чеменли каждый родник имеет свой вкус, но вода всюду холодная. Если хотите, можно попробовать.

- Было бы неплохо.

Они подошли к роднику. Айхан с тоской посмотрел на камень с надписью "родник Шахназ". Потом, прислонив палку к камню, набрал пригоршню воды, напился и присел на деревянную скамью под ивой.

- Шахназ-ханум, давайте посидим немного. Подышать воздухом в таком месте - одно удовольствие.

- Вы посидите, - отозвалась грустно Шахназ. - Когда-то здесь росла другая ива. Ее посадил дядя Алмардан. Она была похожа на шатер. Хорошее было время... Если бы не война...

Гость молчал.

- Извините, - спохватилась Шахназ, - в вашем присутствии говорить о войне...

- Нет, что вы, Шахназ-ханум! Страданий хватило на долю всех. Пойдемте, Шахназ-ханум, - сказал он, тяжело поднимаясь.

Они медленно взбирались вверх по тропинке.

Айхан осторожно, выказывая явное безразличие, спросил:

- Имя главврача, кажется, Салима?

- Да, Салима.

- Она тоже местная? Я хочу сказать: она из этого села?

- Из этого. А что?

- Ничего, просто так. - И, указав на искалеченную ногу, добавил: - Мне приходится поневоле интересоваться врачами. Если я останусь в Чеменли, мне не раз придется обращаться к доктору Салиме.

- Не беспокойтесь, она тоже, как и вы, прошла сквозь огонь.

Айхан обрадовался, что появился хороший повод продолжить разговор.

- Она тоже была на фронте?

- В ленинградской блокаде...

Айхану так хотелось спросить о Гюльназ, узнать, виделась ли сестра с Салимой, но не знал, как это сделать. Столько долгих лет он думал о Гюльназ, ездил в Ленинград, искал ее могилу, но так и не нашел. Не мог найти он никого, кто бы хоть что-нибудь рассказал ему о последних днях любви Гюльназ и Искендера. Доктор Салима, эта чеменлинская девушка, которая в то время тоже была в Ленинграде, могла видеть Гюльназ, что-либо знать о ней. Но тогда об этом бы знали все, и в первую очередь Шахназ...

- К счастью, Салима выжила, - продолжала Шахназ. - Она и сына своего, родившегося там, в Ленинграде, тоже вытащила из лап смерти. Теперь он уже взрослый, работает в колхозе бригадиром.

- А муж Салимы-ханум тоже работает в колхозе?.. - осторожно поинтересовался Айхан.

- Нет, муж ее погиб на фронте.

Наконец они очутились в старом, столь дорогом для него доме с верандой на шести сваях, с окнами, глядящими на Бабадаг. Перед Айханом выстроились горшочки с цветами. Блеск весенней росы слепил ему глаза. Сердце его мучительно сжалось. Шахназ распахнула дверь самой большой и светлой комнаты и попросила гостя пройти. А он, услышав приглашение войти в дом, где ему знаком был каждый уголок, не мог двинуться с места. Он должен был обуздать свою волю, побороть свои чувства, отодвинуть сладость воспоминаний и горечь утрат. Он должен был с собой справиться. Он вынужден был отказаться от всех сокровищ, которые во второй раз дарила ему судьба. Ах, с каким наслаждением он гладил бы своими руками эти старые сваи веранды, с каким удовольствием нюхал бы по одному все эти цветочные горшочки, с каким шумом передвигал бы посуду на полках, где всегда стояли варенье и фрукты!

- Сегодня жарко, хотите, посидим на веранде, - предложила Шахназ, видя, что гость не решается перешагнуть порог комнаты.

- Можно и так. Как вам будет угодно.

- А раз так, мы расположимся здесь, под вьюном Эльдара, - сказал маленький Эльдар и побежал в комнату за столом.

Взгляды Шахназ и Айхана скрестились, воцарилось тягостное молчание. Затем Шахназ сказала:

- Пусть вам не покажется странным, Айхан-гардащ, здесь вы на каждом шагу будете слышать имя Эльдара. Особенно в нашем доме...

- Эльдар - ваш...

- Он не был мне никем, мы были просто соседями. Вон их дом, какое-то время он служил колхозным складом. Теперь остался без хозяина. Хотя мы были соседями... - Она не смогла закончить.

Эльдар вынес из комнаты стол и три стула и поставил их рядом у обвитой вьюнком сваи. Постелил скатерть. Шахназ пошла на кухню, Эльдар, обрадовавшись, что остался наедине с гостем, оживился и принялся рассказывать о Чеменли, Бабадаге, обсерватории Рамзи-муэллима.

Шахназ поставила на стол разные вазочки с вареньем, веранда наполнилась их душистым ароматом. Вскоре Шахназ принесла и поставила на стол большой белый самовар и села напротив гостя.

- Прошу вас, чувствуйте себя свободно, Айхан-гардаш, считайте, что вы у себя дома. - Потом начала раскладывать варенье по розеткам. - Я сама варила. Хочу, чтобы вы все попробовали, а потом меня похвалили, - сказала она улыбаясь и посмотрела ему в лицо, со все еще не разгладившимися морщинами.

Айхан внутренне заметался. "Какой я сделался невозможный! - упрекнул он себя. - Чего можно еще желать? Не лучше ли разом обрушить эту стену тридцатилетней разлуки и просто сказать: "Дай мне черешневого варенья, ты ведь знаешь, что в вашем доме я больше всего люблю варенье из черешни!" - и навсегда положить конец этой невыносимой пытке?" Нет, он этого не сделает. Он твердо знает, что навсегда лишен всех этих сокровищ. Поэтому самые дорогие воспоминания, самые сладкие мечты должны храниться под семью замками. И отныне радостью ли, печалью ли он не сможет поделиться ни с кем. А если это так, то какой смысл имеет такая жизнь? Ведь жить подобным образом - означает предавать свое сердце. Пусть судьба лишила его многого семейного очага, отцовских забот, но чувствующего сердца она не смогла его лишить. А раз так, значит, его приезд в Чеменли - ошибка, и эту ошибку следует исправить. Правда, судьба ему подарила великую радость - светящиеся глаза его маленького тезки, чистоту его сердца. Какими сокровищами можно все это возместить, на какой чаше весов измерить... В душу вновь проникли божественные звуки кеманчи дяди Мурсала. Мир снова окрасился в чудотворный цвет. Какие надежные тайники хранятся в сердце!

Поздней ночью Шахназ постелила Айхану постель в одной из комнат. Прежде это была ее комната, теперь она отдала ее сыну.

Вскоре мать с сыном ушли, оставив гостя одного.

- Спокойной ночи, дядя Айхан!

- Приятного сна, Айхан-гардаш!

Волоча ногу, он вошел в комнату, которая утопала в полумраке. У обвитого вьюнком окна Шахназ, на краю маленького письменного стола горела настольная лампочка. На стене висел большой старинный ковер, под ним деревянная кровать.