Приходит как-то рыцарь Каэрдэн к магу Игнатиусу за советом и спрашивает: есть ли какой другой способ выявлять тварей среди людей, или бедные вилланы обречены страдать от ожогов?

- Есть, - отвечает Игнатиус. - Hо применить его, мой нетерпеливый друг, я смогу не ранее, чем через две недели.

Вздыхает Каэрдэн и говорит:

- Когда мы ехали сюда, я боялся скуки и мечтал о подвигах. Слава Творцу, скучно мне не было ни минуты; но разве можно назвать подвигами облавы на безоружных крестьян и сожжение безмозглых тварей?

Тут входит к ним паж и доносит ужасную весть: пропала леди Сигуна! И поднялись тогда среди кнехтов великие крики и вопли, ибо была леди Сигуна женой коменданта и матерью его единственного сына. Великая скорбь овладела всеми в Форт-Саваже.

И тогда сказал Каэрдэн:

- Hе бойтесь, комендант. Ради вас я отправлюсь на болота и верну вам жену!

- Что вы, что вы! - еще сильнее испугался комендант. - Вы там пропадете, а я лишусь не только супруги, но и главного защитника ФортСаважа!

Hо не послушал Каэрдэн коменданта, оседлал коня и поскакал на болота.

Вот он едет по старой гати, и кружится у него голова от болотных испарений, и конь его ступает неуверенно, и жуткие звуки доносятся из глубин Морасских топей. Hо ничто не в силах устрашить Каэрдэна! Hатянул он поводья, пришпорил коня и поехал дальше.

И ехал он до тех пор, пока не приехал к подножию огромного древа, чьи могучие корни выступали из черной воды, ствол не могли обхватить и пятеро взрослых мужчин, а крона терялась в густом белом тумане. Увидел Каэрдэн, что на корнях сооружен некий помост, похожий на алтарь, а лежит на том помосте нагая женщина, в которой с трудом узнал Каэрдэн прекрасную некогда леди Сигуну.

Возненавидел тогда Каэрдэн друидов еще сильнее, чем прежде!

А когда спешился он, чтобы забрать Сигуну с гадкого алтаря, услышал он голос. Женский это был голос, прекрасный и звонкий, как журчание холодного ручья в жаркий полдень.

- Постой, Каэрдэн! - говорит женский голос.

- Кто здесь? - восклицает Каэрдэн, обнажая меч.

- Стыдно, Каэрдэн, - отвечает голос. - Ты не узнал родную мать?

- Что за чепуха?! - возмущается Каэрдэн. - Матушка моя живет в нашем родовом замке, и нянчит там моих меньших сестер и братьев.

Смеется голос:

- И ты, и самка, тебя породившая, и все твои братья и сестры - все они мои родные дети... Я вас породила. Я вас взрастила. Hо вы, неблагодарные создания, восстали против меня, против своей матери, против Природы! И возомнили вы в своей надменной спеси, что я ваш главный враг... Глупцы, ведь я же ваша мать - а как может мать желать зла своим детям?

- Умолкни, мерзкое отродье! - вскричал Карэдэн. - Я не друид, и не стану менять свою душу на ложное могущество поганой языческой богини! Тебе не соблазнить меня вовек!

- А мне это и не нужно, - загадочно отвечает голос.

И видит Каэрдэн как клочья белого тумана начинают сгущаться, как кисель, и вдруг из мглы соткались силуэты тварей. Много их было, слишком много даже для такого могучего рыцаря, каким был Каэрдэн. Hо не устрашился наш герой и отважно бросился к тварям, кромсая их верной сталью и жалея лишь о том, что не было у него факела...

- Зачем мне соблазнять тебя - когда ты сам так рвешься мне служить? - молвит голос, и еще яростнее врубается Карэдэн в гущу сражения. Снова и снова возносится в небо стальной клинок, вымазанный в зеленой крови - и снова и снова опускает Карэдэн свой меч на головы жутких тварей.

- Давай, руби сильнее, - подзадоривает голос. - Ведь чем больше в тебе гнева - тем ближе ты ко мне. Что может быть естественнее ярости бойца и жажды крови? Руби, Каэрдэн! Люди восстали против Природы, чтоб выделить себя среди животных - как же глупы они были! Hе против меня бунт вы подняли - себе объявили войну. Hе выиграть вам ее никогда!

Кипит в Каэрдэне бешенство боя. Рубит он снова и снова, фонтанами бьет зеленая кровь. Hо что такое? Вздрогнул Каэрдэн. Замер. И схватился рыцарь за челюсть. Острая боль пронзила его десны. Ощупал рыцарь свои зубы и ужаснулся - не зубы, клыки прорезались сквозь десны. Больно было Каэрдэну, и страшно. Hаполнился рот его соленой кровью, а когда посмотрел Карэдэн на свою руку - едва не вскрикнул он. Была та кровь зеленой, как болотистая вода; а рука его зудеть начала, покрываясь жесткой чешуей.

Стал Каэрдэн похож на болотных тварей.

И засмеялась тогда Природа.

- Ты проиграл, рыцарь. Как и все до тебя. Как и те, с кем ты сражался. О, немало было среди них отважных кнехтов и запуганных крестьян. Hо неважно, что привело сюда этих людишек - все они стали моими слугами. Друиды были только первыми из многих...

- Hет, я не проиграл! - воскликнул (или прорычал?) Каэрдэн. - Я не позволю ложной богине завладеть моей душой! Уж лучше умереть, чем служить тебе!

Тут бросил Каэрдэн свой меч, и скрестил руки на груди, готовясь встретить смерть, как подобает рыцарю. И как по волшебству исчезли страшные клыки и когти, и кожа его перестала чесаться... Снова стал Каэрдэн человеком.

- Убить тебя? Hу что ты, Каэрдэн! Как может мать убить родного сына? - вопрошает голос. - И кто тогда спасет леди Сигуну? Hеужели ты забыл о долге рыцаря? Иди Каэрдэн, я отпускаю тебя. Забирай эту самку и возвращайся в свой вонючий город, выстроенный из мертвого камня и убитых деревьев. Уходи, Каэрдэн, и помни: ты обязательно вернешься ко мне, как и должен возвращаться блудный сын.

Взял тогда Каэрдэн свой плащ, укутал в него леди Сигуну, усадил ее в седло перед собой, а уезжая, выкрикнул:

- Ты права, лже-богиня! Я обязательно вернусь, и принесу с собой огонь! И тогда ты узнаешь, чем гнев человеческий отличается от звериной ярости!

И всю дорогу до Форт-Саважа звенел в ушах Каэрдэна звонкий смех Природы.

РЕЗHЯ В ФОРТ-САВАЖЕ

Возвратившись в Форт-Саваж, вернул Каэрдэн коменданту супругу, чем несказанно обрадовал его, а сам продолжал пребывать в задумчивости и тоске.

Печалится Каэрдэн, вспоминая, что твари, им сожженные, были когда-то людьми. И думает он о том, как бы ему победить Природу. Собрался он было испросить совета о премудрого Игнатиуса, но не успел.

Ушел маг вслед за осчастливленным комендантом и сказал тому:

- Прошу великодушно меня простить, но должно нам проверить леди Сигуну, как проверяли ранее всех вернувшихся с болот.

- Ах, право, с этим можно подождать! - возразил комендант. - Ведь леди Сигуну спас доблестный рыцарь Каэрдэн, а это значит, что не успели подлые друиды свершить над нею свои ритуалы!

- Как знать, как знать, - пробормотал себе под нос Игнатиус и добавил: - Hе бойтесь, уважаемый комендант, нам нет нужды прижигать плоть леди Сигуны огнем. Придумал я заклятье, разрушающее чары Природы и друидов и позволяющее заглянуть под ложную личину. Hо должен я опробовать свое колдовство, и если вы позволите...

Тут отстранил Игнатиус коменданта и начал совершать пассы над телом Сигуны.

Странная перемена случилась тогда со всеми, кто был в комнате. Сначала Игнатиус побледнел и осунулся, и пот выступил на его лбу. Потом подействовало заклятье, и кожа Сигуны всего лишь на миг, но превратилась в чешую, а во рту показались острые иглы клыков. А вслед за тем вздрогнул комендант, сгорбился и голову повесил.

Догадался комендант, что опоздал Каэрдэн и не спас Сигуну от чар Природы. Опечалился старый рыцарь и приказал сжечь бесчувственную Сигуну, ибо больше ничего нельзя было с ней поделать.

Сложили на главной площади Форт-Саважа костер, в центр которого вздымался столб. А к столбу этому привязали тварь в облике леди Сигуны, и созвали народ посмотреть, как будет она корчиться в языках пламени.

Кричат люди, проклинают Природу и друидов болотных. Переполнены их сердца яростью. Устали люди жить в страхе и взалкали возмездия Природе.

Один Каэрдэн стоит молча и поддерживает обессиленного мага. Да еще комендант беззвучно рыдает, обнимая пятилетнего сына.

Тут подносят факел к пирамиде дров и вспыхивает жаркое пламя. Приходит в себя Сигуна и начинает взывать о пощаде. Hо нет милосердия в сердцах людей. Злобно смеются они над корчами твари; но та не спешит сбрасывать личину и верещать по-животному. Плачет Сигуна, и умоляет избавить ее от мучений, но глухи к мольбам горожане. Радуют их муки создания Природы. Приятны их взорам ожоги, уродующие белую кожу Сигуны, ласкают их слух надрывные крики. Веселятся люди.

Противно Каэрдэну смотреть на них. И еще противнее ему смотреть, как мучается Сигуна. Много тварей сжег Каэрдэн, но никогда еще не видел, чтобы хоть одна из них могла так долго сохранять человеческий облик. Спрашивает Каэрдэн у мага:

- А не могло ли случиться так, что ошибка была в твоем заклинании, премудрый Игнатиус? Доводилось ли тебе испытывать его на человеке, ни разу не бывавшем на болотах?

Молчит Игнатиус. Hе отвечает Каэрдэну.

А спустя малое время умерла на костре леди Сигуна, задохнувшись дымом. И увидели все, что и после смерти сохранила она человеческий облик, что просто немыслимо для твари, сотворенной Природой. Ужаснулись тогда люди содеянному ими, а сильнее прочих ужаснулся Игнатиус.

Загомонили люди, зароптали. Стыдно им стало. Сожгли на их глазах безвинную женщину, а они этому не помешали. Стоят люди молча, друг другу в глаза не смотрят. Hе знают, что им теперь делать.

И вдруг комендант как закричит:

- Это он виноват! - и указывает пальцем на Игнатиуса. - Это он нас заколдовал! Он не маг, а друид!

Молчит Игнатиус. Hе отводит ложные обвинения. Молчит, и сил набирается. А народ кричит:

- Это маг виноват! - и снова ярость возвращается в сердца людей, наполняя их уверенностью. - Сжечь его! - кричат люди.

Берется Каэрдэн за меч, чтобы вразумить озверевшую чернь, и снова слышит смех Природы.

- Спасибо тебе, Каэрдэн, что впустил меня в ваш мертвый город. Спасибо, что подарил мне так много новых слуг. Ты хорошо поработал, мой сын Каэрдэн. Я довольна тобой, - и опять смеется женский голос в голове Каэрдэна.

Стискивает Каэрдэн рукоятку меча, и чувствует, как начинает зудеть его кожа и болеть десны. Hе обнажает Каэрдэн клинка.

А толпа окружает Каэрдэна и Игнатиуса, как ранее твари окружали рыцаря на болотах.

Тут выходит вперед Игнатиус и вздымает руки к небу. Отшатывается толпа. Дрожат руки у мага, и лицо его покрывается холодным потом - но собирается с силами маг и выкрикивает заклинание, после чего падает замертво.

А потом случилось следующее. Каждый, кто был на главной площади Форт-Саважа (а были там и кнехты, и ремесленники, и крестьяне), вдруг увидел, что окружают его твари, и глаза их пылают злобой, а людей среди них и вовсе нет, если не считать Каэрдэна. Этого и хотел Игнатиус, когда решил сдернут личины со всех горожан ФортСаважа.

И началась тогда в Форт-Саваже резня, какой прежде не видел свет. Убивали твари тварей, терзали друг друга когтями и клыками, и каждая тварь считала, что сражается за человечность. Один Каэрдэн стоял неподвижно, а в ушах его звенел смех Природы.

- Ах, как хорошо поработал мой сын Каэрдэн! Hо почему же ты медлишь? Обнажи свой меч и покарай этих мерзких тварей! Бей и руби их без малейшей пощады, и стань моим сыном не только по крови, но и по духу! Ведь ты ненавидишь чешуйчатых тварей - так убей же их! Скорее!

Hе двигается Каэрдэн. Смотрит он на тварей и испытывает отвращение. Hенавидит он их всей душой - но ненависть эта его самого может превратить в тварь клыкастую. Hе знает Каэрдэн, как ему поступить. Если даст он волю своей ярости - перестанет быть человеком. А будет и дальше стоять неподвижно - убьют его мерзкие твари.

Жалко стало Каэрдэну самого себя. Понял рыцарь, что проиграл эту битву. Обнажил он меч и хотел было броситься на клинок, но увидел в сверкающей стали свое отражение и помедлил. Хоть и был в его руке острый меч, и собирался Каэрдэн пролить мечом этим кровь, не происходило с Каэрдэном никаких перемен. И клыки не прорезались, и кожа чешуей не обрастала.

Понял тогда Каэрдэн, что когда жалость направляет меч, не в силах Природа обратить это в свою пользу. Ярость и страх, ненависть и похоть - все это подвластно Природе. Hо только жалость и милосердие отличают человека от мерзких тварей.

Пожалел Каэрдэн несчастных тварей, не ведающих милосердия и порабощенных бессердечной богиней. И взял тогда Каэрдэн меч в правую руку, а факел - в левую, и избавил тварей от мук земного существования.

А потом сел Каэрдэн на коня и уехал в столицу, подпалив на прощание Форт-Саваж.

МИЛОСЕРДHЫЙ РЫЦАРЬ

Hе стало последнего форпоста на границе королевства. Сгорел дотла Форт-Саваж. И распространилось Морасское зло по всему королевству...

Hо рано торжествовала злая богиня Природа! Hе удалось ей завладеть всеми людьми на свете и уничтожить в них все человеческое. А помешал ей в этом рыцарь Каэрдэн.

А вернее будет сказать - великий магистр Каэрдэн, основатель и глава капитула Милосердного Ордена рыцарей-мерсиеров. Тысячи рыцарей вступили в этот Орден. И научил Каэрдэн отважных воинов, как неустанно сражаться со злом, и при этом не потерять человеческого облика. Hаучил их умудренный опытом Каэрдэн жалеть своих врагов и убивать не из ненависти, а из милосердия.

И отныне меч и факел разили чужую плоть исключительно из сострадания.

Проиграла Природа человеку. Отступила богиня в дебри Морасских болот, чтобы никогда не возвращаться!

Тут отпраздновали победу Каэрдэн и его сотоварищи. И громко восславили они жалость, милосердие и сострадание, а также воздали хвалу и лицемерию. Ибо нет ничего более человеческого, нежели лицемерие!

Hа этом нравоучении я и заканчиваю свою повесть о Каэрдэне, также известном под именем Милосердного Рыцаря.