И, сообразно знаку на щите его,

520 Гипербию победу пусть дарует Зевс.

Гипербий уходит с отрядом.

Хор

Антистрофа 2

Я верю, что воитель, носящий щит,

Где Зевсов недруг, великан подземных недр,

Изображен, страшилище для людей

И мерзость для бессмертных богов, - что он

Голову сломит себе в воротах.

Вестник

Пусть так и будет. А теперь о пятом речь,

Направленном к воротам пятым, северным,

Где отпрыск Зевса, Амфион, в гробу лежит.

Боец копьем клянется - а его копье

530 Ему превыше бога и дороже глаз,

Что Кадмов город против воли Зевсовой

Он разорит. Горянки сын кричит о том,

Еще не муж, а мальчик прехорошенький.

Еще пушок лишь нежный на его щеках

Пробился, а вихор его по-детски густ.

Но сам, хоть имя носит прямо девичье,

Суров, и с грозным взглядом у ворот стоит,

И рвется в бой не без кичливой удали.

Нам в поношенье, к медному щиту его,

540 К преграде круглой перед грудью воина,

Блестящий сфинкс чеканный, людоед лихой,

Прибит гвоздями, а в когтях чудовища

Фиванец бьется, так что в брата нашего

Вонзаться будут стрелы, в грудь врага летя.

Похоже, что не станет труса праздновать

И не к бесчестью долгий свой проделал путь

Парфенопей-аркадец. За аргосский хлеб

Пришелец этот платит, нашей крепости

Суля такие страсти, что избавь нас бог.

Этеокл

550 Коль их угрозы да на их же голову

Обрушат боги за бахвальство мерзкое,

То жалкой смертью должен умереть бахвал.

Управа есть и на аркадца этого,

Боец, не хвастать любящий, а действовать:

Отважный Актор, брат родной Гипербия,

Прорвать ворота не позволит паводку

Речей досужих, на беду и горе нам,

И не пропустит в город неприятеля

Со зверем ненавистным посреди щита.

560 Нет, зверь на щитоносца за воротами

Метнется, разъяренный, из-под ливня стрел.

Да пожелают боги, чтобы прав я был!

Актор уходит с отрядом.

Хор

Строфа 3

Грудь пронзили, в сердце вошли слова,

Дыбом встали волосы. Страшно мне

Слышать речи хвастливые

Хвастунов нечестивых. Пускай на смерть

Обрекут их боги в земле Фиванской.

Вестник

Шестого назову я. Этот мудрый муж,

Амфиарай-гадатель, полон храбрости.

570 Стоит он у ворот Гомолоидовых

И силача Тидея так и сяк бранит:

Убийцей величает, язвой родины,

Растлителем аргосцев, и пособником

Кровопролития, и слугой Эринии

За то, что дал Адрасту столь дурной совет.

Потом он к Полинику обращает взгляд

И, брату твоему единокровному

Напомнив смело, что недобрым именем

Отмечен тот, такие говорит слова:

580 "Прекрасный подвиг, право, - и богам он мил,

И у потомков на устах останется,

Родной свой город и богов отеческих

Сгубить, придя с ордою чужеземных войск!

Кто может оправдать убийцу матери?

Так разве может стать тебе союзницей

Твоя отчизна, лежа под твоим копьем?

И я, провидец, землю неприятеля

Вспою своею кровью, в этом поле пав,

Но драться буду, смерти не бесславной жду".

590 Так он сказал, спокойно поднимая щит,

Из меди сплошь, простой, без всяких знаков круг.

Не показное - подлинное мужество

В провидце этом, чья душа глубокая

Разумные решенья, как плоды, растит.

Ему должны мы доблестных противников

И мудрых выбрать. Набожный опасен враг.

Этеокл

Как жаль, что по злосчастной воле случая

Достойный муж связался с нечестивцами.

В любых делах на свете большей нет беды,

600 Чем общество дурное. Тут не жди добра:

На ниве злодеянья только смерть пожнешь.

Когда на судне на одном с оравою

Гребцов бесчинных славный, доброчестный муж

Плывет, он гибнет вместе с негодяями,

А если муж достойный, чьи сограждане

Враждебны к чужеземцам и богов не чтут,

Одною сетью с подлецами этими

Запутан - бич богов и по нему хлестнет.